Клуб "Твайлайт". Часть 1 (СИ)
* * *Ренат заехал к дяде и тёте, сделав большой круг. Тётя Зоя к обеду не вышла, постилась до заката. Ренат за едой поговорил с дядей о своём театральном проекте, выслушал возражения, но, кажется, сумел убедить Андрея Эльмировича в том, что дело того стоит. Дядя заметно призадумался, признался, что прекрасно понимает: то, что делает племянник, уже выходит за рамки «игрушек». Внимание и интерес городской общественности — это нечто другое, выход на иной уровень. Андрей Эльмирович задумал идти в политику, а общественно-полезная деятельность Муратова-младшего может привлечь дополнительные бонусы. Тётя Зоя вышла в прихожую, обняла племянника:
— Сыночек, ты похудел. Что с тобой? Что творится с тобой, дорогой? Сходил бы ты в мечеть, поговорил с имамом, он посоветует тебе, что делать, иншаллах!
— Апа, — с нежностью сказал Ренат, — всё со мной хорошо. Ты же знаешь, я не…
— … Знаю, дорогой. И всё же… вдруг. Лейла в этом году на празднике будет, я так рада. Соберёмся всей семьёй. Я твоих уговариваю приехать. Тимур всё занят, Надя приболела.
— Я знаю, звонил вчера. Русланчик простудился, бабушку заразил. Ничего серьёзного, врач сказал.
— Приезжай к нам почаще. Мы так редко тебя видим. Скоро Лейла будет дома, станет больше поводов тётю и дядю навещать.
— Да, тётушка.
Ренат изо всех сил старался спрятать замешательство — тётя словно почувствовала, что от неё что-то скрывают, постоянно заговаривала о Лейле, пока он прощался. А он как раз ехал забрать «сестрёнку» из аэропорта. Задумка её Ренату не нравилась. Но дядя сейчас очень занят, может, и получится у Лейлы спрятаться на пару недель, отдохнуть от присмотра родни. Муратов-младший очень хорошо её понимает. И всё чаще задумывается в последнее время.
Солнце тревожно догорало над бухтой. Трасса утомляла бесконечными светофорами, но времени у Рената было ещё много. Рейс почти ночью, для Лейлы забронирован номер, пока на три дня, потом он собирается снять для неё квартиру на оставшееся до «официального приезда» время.
Стоя на очередном светофоре на мосту через реку Колейку, Ренат потёр ладонью левую часть груди — там ныло, то ли рёбра, то ли сердце. Нужно пить меньше кофе и показаться врачу. Позже, сейчас без кофе никак — он катастрофически не высыпается. Рядом затрещал мотоцикл, Ренат покосился через окно, отвлекшись от бесконечных красных цифр на светофоре, заинтересованно вгляделся. На зелёном «кавасаки» сидела девушка, из-под непроницаемо чёрного шлема струились по спине рыжие кудри. Красивая. Ренат лениво заскользил глазами по стройным ногам, обтянутым кожаными брючинами с серебристыми застёжками-молниями. Длинная шея, изящные лодыжки, в контрасте с ними — грубые ботинки. Ему никогда не нравились такие вот… бруталки с нарочито небрежным, вызывающим стилем в облике, но девушка на мотоцикле была… интересной. Увидеть бы её лицо. Открыть окно и заговорить? У мотоциклистки из-под шлема тянется к поясу шнур наушников — может и не услышать.
Светофор предупреждающе запищал. Девушка наклонилась вперёд, кладя ладонь на рукоятку газа. Повернув ручку, она слегка отвела локоть вниз и вбок. Рената словно током ударило прямо в сердце: на руке у девушки был шрам, который он узнал бы и через сто лет.
Он гнался за ней до следующего светофора, но она, видимо, даже не подозревая о погоне, легко лавировала между машин и оторвалась от него на жёлтом. Ренат вышел из машины за мостом, постоял несколько секунд, приходя в себя. Безумие! Это какое-то безумие! Он попытался убедить себя в том, что ему опять привиделось и никакого шрама на руке у девушки не было (всё просто совпало: рыжие волосы, тяжёлые ботинки), но не очень в этом преуспел.
Посёлок Кольбино, август 2017 года
Альбина измаялась, дожидаясь, когда из сада уйдёт медлительный садовник. Сергеич, наконец, скрылся за углом, и она выскочила из машины, оглядываясь вокруг. Охранники на шлагбауме Альбину пропустили, номера её машины всё ещё были в списке местных жителей. Главное, чтобы Ренат не сменил код на электронном замке. Но тот, кто считает, что весь мир валяется у его ног, не станет заморачиваться с такой мелочёвкой, правда же? Альбина победно усмехнулась, когда дверь запиликала и открылась.
Она постояла внутри, прислушиваясь. Нет, ничего. Лишь тишина. Запахи, всколыхнувшие воспоминания. Она понеслась наверх по лестнице, в гардеробную, дрожащими руками принялась сбрасывать с полок вещи, но замерла, отодвинув дверцу отделения для аксессуаров, сразу разглядев доселе незаметный внутренний короб, в этот раз почему-то оставленный Ренатом незапертым. Вот где ты был всё это время! Она потянула ящик на себя, рука её ещё больше задрожала. Не мешкая ни секунды, Альбина выхватила браслет из футляра и поспешила вниз. Клюшки для гольфа висели на специальных петлях в шкафу со спортивной экипировкой у входа на первый этаж. Альбина медленно вынула одну из них, с железной головкой, с наслаждением покачала в руке.
Чувствуя себя Булгаковской Маргаритой, она прошлась по первому этажу. С чего начать? Пожалуй, вон с того набора сливочников, выстроившихся на низкой перегородке между кухней и зоной гостиной, Муратов привёз их Швеции, ручная роспись, хорошенький узорчик на белой керамике. Как там говорила гадалка? Выплеснуть злость, мешающую ей мыслить трезво? Извольте, она готова.
Она размахнулась. Осколок керамики ожёг ей щеку, но она уже ничего не замечала, круша всё вокруг.
* * *Ренат издалека заметил Лейлу у здания аэропорта. Её трудно было не заметить. Она была яркая и высокая, на каблуках смотрела Ренату прямо в глаза, а не снизу вверх, как он привык. Она смотрела и улыбалась.
— Прости, опоздал немного. Зачем вышла? Жарко.
— Рену-у-усик! Как же я рада тебя видеть! А-а-а-а! — Лейла обняла Рената за шею, запрыгала на каблучках, словно школьница. Люди на остановке маршрутки смотрели на них, улыбаясь. — Наконец-то я почти дома! Как я устала! Ненавижу самолёты!
— Ты прекрасно выглядишь!
— А вот ты не очень, — Лейла отстранилась, продолжая обнимать Рената за шею, сосредоточенно всмотрелась в его лицо. — Похудел. Погрустнел.
— Все так говорят. Устал, наверное.
— Ничего, я тебя развеселю и откормлю.
…— Что значит «откормлю»? — спохватился Ренат уже у машины, укладывая в багажник чемоданы.
— Я тут подумала, — невинным тоном сказала Лейла, усаживаясь, — не хочу я в отель. Я дома твоего не видела ещё. Можно я у тебя поживу? Две недели. Ну Рену-у-усик!
— Ты с ума сошла?! Ты понимаешь, что это будет для нас означать?
— Да какая мне разница?! Ты мой братик! — Лейла тряхнула волосами.
— Ты представляешь реакцию дяди, если он узнает?
— Ренат, давай по-честному! Реакцию тёти Зои!
— Вот именно!
— Сколько можно? — с досадой сказала Лейла, отворачиваясь к окну. — Сколько это может тянуться? Уже забыть надо. Это всё позапрошлый век, все эти их планы насчёт нас с тобой. Если бы у меня были свои деньги…
— Лейла, дело не в деньгах.
— Нет, в них! Плохо от кого-то зависеть! Я сто раз пожалела, что уговорила дядю и тётю отправить меня в Штаты. Думала, хоть там смогу пожить нормально, сама. А теперь всем должна!
— А от меня ты чего хочешь? — устало спросил Ренат, внимательно глядя на дорогу.
— Ничего, — Лейла обиженно надула пухлые губки. — Ты всегда был на моей стороне! В кого ты превратился? С каких пор тебя интересуют благопристойности? Ты что, стал ханжой? А, поняла! — она повернулась от окна, оживлённо сверкнув глазами. — У тебя там девушка?! В твоём доме!
— Нет, — он покачал головой. — Была. Мы расстались.
— Жаль, — Лейла опять надула губки. — Мы бы познакомились. У меня ни одной подруги. Только ты.
Ренат не выдержал и улыбнулся:
— Уж кем кем, а подругой я ещё не был. Ладно, мы заедем ко мне, поговорим, накормлю тебя ужином. Но после — в отель. Смотри, не проговорись потом.