Бывшая жена (СИ)

— Откуда же ты знаешь, если еще никогда не пробовала?
— Я вам точно говорю. Отпустите, пожалуйста, мою руку.
— У тебя очень нежная кожа, — роняет он, словно и вовсе не слышал мою просьбу. — Как мне это нравится… Ты мне вообще нравишься. Вся... — тянет как змей. — Меня давно так не увлекала женщина.
Хрипотца в его голосе отрезвляет меня.
Это не необдуманное предложение. Он серьезен настолько, что мой отказ очень оскорбит Ольховского.
  
Страшно? Не то чтобы очень. Но неприятно — кошмар. Странным товарно-денежным отношениям никогда не суждено вытеснить настоящие искренние чувства, притяжение и интерес друг к другу мужчины и женщины.
— Ваше предложение задевает меня, Илья Захарович. Это не для меня.
— Я понимаю, что звучит неожиданно и, возможно, цинично. Но я не могу позволить себе такую маленькую слабость, как наслаждение собственным временем. Оно мне не принадлежит. Поэтому я и предлагаю сразу расставить точки над «и» и оговорить условия, другого на данном этапе я дать не смогу. Зато предложу многое взамен. Тебе нужно лишь немного под меня подстроиться. По-женски мягко. Я уверен, у тебя получится.
Он вальяжно поднимается, обходит стол. И… о боже, останавливается за моей спиной!
Его ладони уже давят на мои плечи, слегка массируя, вызывая мурашки. Ольховский дышит тяжелее. Он поглаживает меня, его правая ладонь скользит ниже, обрисовывает ключицы поверх одежды. Затем медленно-медленно следует наверх, рисуя на горле.
Я сглатываю, желая отвернуться, но пальцы Ольховского больно впиваются в челюсть, заставляя не двигаться с места.
Вот теперь я ощущаю себя в западне.
Он наклоняется и втягивает воздух.
— Мне даже запах твоих волос нравится до безумия, — хрипит он чувственно. — Я ждал достаточно. Теперь это делать сложнее.
— Я не хочу! — резко и надрывно срывается с моих губ. Нервно. Сейчас горло судорогой сведет. Мне неприятно чувствовать на себе чужие руки.
— А я не спрашивал, хочешь ты или нет, — спокойное возражение звучит чудовищно. — Я спросил, как для тебя будет оптимальнее и предпочтительнее. И позволил тебе выдвинуть свои условия. Некоторые из них обещаю соблюсти. Выборочно. У нас же с тобой обоюдно.
Насмешка последних слов ломает меня. Дыхание мое дрожит. Я решительно поднимаюсь, но Ольховский вновь ловит мои плечи, заставляя сесть обратно. И снова легкий массаж, жесткое касание. Наверное, это должно помочь мне расслабиться, но… мэр прикасается пахом к моей шее, и я физически ощущаю крепкое мужское напряжение.
Боже…
— Илья Захарович, вы переходите всяческие границы!
Мне все-таки удается вырваться. И встать к нему лицом.
Я благоразумно отодвигаюсь назад, хотя любое расстояние мне кажется недостаточным. Чувство безопасности оставляет меня, охватывает липкий мандраж.
— Настя, — улыбается одними губами мэр, глаза же его становятся еще холоднее, чем раньше. — Мы с тобой только обсуждаем ситуацию. А ты уже так напрягаешься. Давай сделаем вот как. Ты присаживайся. Доешь. До конца дня обдумаешь наш разговор. А вечером за тобой приедет водитель. Что скажешь?
— Я не голодна.
  
Глава 12
 
Не совсем я еще поняла, что мне делать с сегодняшним открытием, но пока отношусь как к очередной блажи человека, не привыкшего к отказам.
Да и вообще. Что значит — подстроиться? Что значит «я тебя не спрашиваю»?
Какой мутный и противный мужик. А от его касаний аж противная дрожь по телу. Бррррр!
Поскорее бы разделаться с этим проектом. Может, передать кому-то?
Ой, да куда я уже денусь?! Благо серия репортажей скоро подойдет к концу, а там хоть трава не расти, ты посмотри на него! Каков, а!
Отчего-то думается, что он не станет слишком сильно упорствовать. Конечно, проще найти женщину, которая с готовностью согласится на странное предложение. Тем более ведь ему огласка не нужна, а это точно не ко мне.
Я уже успеваю себя успокоить и отвлечься на домашние дела, как вдруг на всю комнату раздается оглушительная трель мобильного.
Незнакомый номер.
Напряжение на несколько мгновений сковывает меня, столько непрошеных мыслей проносится в голове.
Что я как девочка, в самом деле? Дурацкая ситуация!
Не он это! Просто совпадение!
— Алло!
Не рассеивающееся молчание провисает в трубке.
Оно угнетает еще больше. Мертвая тишина аж звенит в ушах, охватывая меня невидимыми щупальцами.
— Алло-о!
В голос мой проникает раздражение, разбавленное едва ощутимой дрожью.
Ну нет. Я точно слишком впечатлительная и напридумывала себе всякого. Это же просто неполадки на линии, а я уже вижу то, чего нет!
— Анастасия Борисовна.
Сердце падает в пятки от такого морозного официального обращения. Голос мужской, сложно сказать, принадлежит он Ольховскому или кому-то другому.
— Слушаю вас, — роняю тихо.
— Водитель у подъезда. Спускайтесь.
Звонок обрывается.
Я отнимаю телефон от лица и смотрю на него как на ядовитую змею.
То есть мне даже не предоставили возможности отказаться?
Рука сама тянется к выключателю. В комнате гаснет свет.
Я мелкими шагами опасливо подхожу к окну, осторожно отодвигаю шторы, стараюсь как можно незаметнее взглянуть на дорогу.
И точно!
Черный седан у подъезда!
Да не простой. Отполирован так, что от блеска в глазах рябит.
Красивый, ухоженный. Представительный.
Отпускаю портьерную ткань и отворачиваюсь.
— Мяу.
Гляжу вниз немного испуганно. Лес улегся у меня в ногах. Гордый мой, самостоятельный. А все равно ластится. Словно чувствует, что мне поддержка нужна и одной сейчас очень тревожно.
Беру его на руки и медленно сажусь на диван. Готова побиться об заклад, что затравленно выгляжу.
Да это все бред какой-то!
Никуда я не пойду!
Через пятнадцать минут с опаской выглядываю вновь.
Машина на месте. Как стояла, так и стоит: переливается в свете уличных фонарей.
Телефон оживает, предупредительно чавкнув сердитой вибрацией.
Я тяжело сглатываю.
Незнакомый номер. Тот же самый или другой, откуда мне знать.
К телефону я не притрагиваюсь.
Даже не знаю, что сказать в ответ на такую странную, нереальную в моей действительности ситуацию.
Пропускаю звонок намеренно, не понимая, для чего пускаться в ненужные объяснения.
Автомобиль не оставил свой пост ни через пять минут, ни через десять, ни через тридцать.
Дальше я уже перестала вести наблюдение. Заниматься своими делами я, правда, тоже перестала.
Наспех приняла душ и в полном смятении легла в постель.
Обнимая кота, старалась даже не шевелиться.
Так бы и уснула, если бы не новый поздний звонок.
Подскакиваю на кровати, позабыв о прижавшемся ко мне Лесе. Недовольное громкое мурчание сопровождает резкое движение моей руки.
Номер тот же, с которого звонили первые оба раза.
Да что же это!
Со злостью принимаю вызов, готовая высказать незримому собеседнику все, что я думаю о его постыдных просьбах и условиях!
— Алло! Может, хватит атаковать мой телефон?!
— Анастасия Борисовна. Машина ожидает вас уже два часа. И не только она.
Это он?! Это Ольховский?
— Я же ясно дала понять, что меня подобные предложения не интересуют. Отзывайте водителя, человек уже устал сидеть на месте третий час.
— Очень жаль, что сегодня вы не отважились составить мне компанию и пренебрегли моим обществом. Как-то неожиданно досадно.
В его голосе звучит веселье? Да?!
— Илья Захарович. Мы скоро закончим работу над проектом, и у нас есть все шансы расстаться на дружеской ноте. Возможно, даже еще посотрудничаем в будущем. Так к чему сейчас это варварство?
  
— Машина ждет тебя до полуночи, — твердит собеседник, словно и не слышит меня. — Если передумаешь, я буду чрезвычайно рад. Завтра в то же время на том же месте. С наилучшими пожеланиями, Анастасия Борисовна.
Оставляя меня в полной растерянности, Ольховский — а теперь я точно уверена, что это был он, — заканчивает наш бессмысленный разговор.