Бывшая жена (СИ)

Кусок в горло не лезет, но я заставляю себя поклевать хоть немного.
Запоздало вспоминаю о Лесе, только когда кот с укоризной взглянул на меня, показательно усевшись возле миски.
— Конечно, мой хороший. Сейчас.
Насыпаю корм и все еще отойти не могу.
Каждого сообщения опасаюсь. Каждого уведомления.
Но как ни странно, телефон молчит, усиливая и без того гнетущую тревогу.
  
Завтра мы с мэром ничего не снимаем. Новая встреча состоится лишь через несколько дней.
И я всерьез подумываю отказаться от присутствия на съемках, хотя это обязательный пункт договора. Нарушать нельзя. И сейчас мне это кажется еще более странным, чем в самом начале. Но ясным.
Он не поверил, что у меня кто-то есть?
Тогда надо его убедить! А если дать ему понять наглядно, что я не одинока? Он сам говорил, давно за мной наблюдает.
Вот это ужас! Страх какой!
Наблюдает! Он!
Может, потому и выбрали мою команду?
На душе становится еще тяжелее.
И что? Как его убедить, что я не одна? Это ведь сможет мне помочь, верно? если он узнает, что я не одинокая барышня, он точно побоится огласки или не станет меня преследовать!
«Преследовать». Какое отвратительное и неадекватное слово.
Я вздрагиваю, когда на всю квартиру раздается настойчивая трель дверного звонка. Даже домофон миновали.
Когда я вновь вижу курьера с букетом цветов, мне становится дурно. Я борюсь с порывом схватить телефон и позвонить Ольховскому с требованием сейчас же оставить меня в покое. Но, конечно, я этого не сделаю.
Оставляю приезд курьера без внимания и ухожу на кухню.
Знобит. Прям трясет.
Успокоиться удается лишь через час.
Когда в дверь раздается повторный звонок, я совсем не ожидаю увидеть на пороге соседку.
— Настенька! — вещает она, словно дает отчет. — Тебя дома не было, а приезжал курьер! Там такую красоту привезли! Сейчас принесу!
Внутри меня все обрывается.
Через минуту старушка впихивает мне в руки огромный нежный букет. Увесистый.
Зинаида Михайловна гордится собой за бдительность и задирает выше нос.
— Ой, какая же прелесть! У тебя новый ухажер! Правильно-правильно! А остальные-то букеты какие роскошные! Как приятно, когда мужчины дарят цветы! Вот я в твои годы…
— Спасибо, Зинаида Михайловна! Вы меня очень выручили! Спасибо!
Выпроваживаю соседку, объясняя, что мне завтра рано вставать, и я уже легла. Состояние не то, чтобы еще и ее развлекать.
Грустно вздыхаю, подмечаю карточку.
Надо же.
Белая картонка обжигает пальцы.
«Тебя испугал мой напор? Мне жаль. Рядом с тобой сложно сдерживать себя, моя строптивая. Доброй ночи. Илья». 
Током бьет.
Поскорее выбрасываю карточку в мусорку, размышляя, что сделать с букетом.
Дома не оставлю. Он же как-то узнал, что предыдущие в подъезде остались, значит, если я эти цветочки себе заберу, то Ольховский точно решит, что это зеленый свет.
Нет уж. Сразу на помойку.
И не поленюсь вынести.
Пока я одеваюсь, вприпрыжку подскакивает Лес. Медленно обнюхивает цветущую растительность, а затем, недовольно муркнув, величественно отворачивается.
Что примечательно, букет Дениса этот паршивец занюхал до отказа! И терся об него, и листочки покусывал, и даже спал рядом на тумбочке. Что за траву туда добавили — непонятно.
— Жди, Лесеныш. Я скоро вернусь. Только веник этот на мусорку отнесу.
На улице свежо, букет оставляю рядом с помойкой.
Пока добредаю до подъезда, в голову приходит шальная мысль.
«Ой, Настька, — как говорит мама, — вот вечно ты выдумаешь что-то, хоть стой, хоть падай».
Нет, ну а что?
Денису-то все равно. Он даже не заметит!
Да и никак ему моя хитрость не навредит! Если он мне цветы дарит и зовет в ресторан отметить развод, значит, точно ничего серьезного в его жизни нет, чему бы я могла холодным расчетом помешать!
А Ольховскому станет ясно, что я не вру, и у меня бурная личная жизнь!
Так что пусть переключает свое навязчивое внимание на кого-то другого!
Итак… Домой поднимаюсь решительно. И включаю компьютер.
ДЕНИС 
День какой-то дурацкий.
Все из рук валится. Столько планов на сегодня было — не счесть! Голова как чугунная. Все делаю на автомате.
Домой после работы приехал уже в одиннадцатом часу. А все из-за того, что полдня не мог собраться. Уже проглотил три таблетки от головной боли — один черт, ничего не помогает. Идеи тоже так и остались всего лишь идеями, криво набросанными от балды. Хотя сегодня я по плану должен был расписать сразу две концепции новых телепередач.
Ой, ладно, что-то сегодня я сам не свой, может, оттого, что режим сбился из-за удаленностьи съемок? Сейчас упаду на кровать и даже без ужина потеряю сознание до утра.
Из последних сил принимаю душ и плетусь в кровать.
Уже почти проваливаюсь в сон, когда на телефон начинают приходить уведомления. Одним глазом гляжу на экран, что-то в соцсетях. Какие-то сообщения. Или комментарии. И сыплются одно за другим. Ничего не знаю, отключаю звук и позволяю себе просто выспаться: завтра опять вставать в несусветную рань.
Зеваю и обнимаю подушку...
Бах! Резкий грохот и пронзительная мелодия заставляют нехотя поморщиться и вздохнуть.
Ну, нееет. Уже утро. Наступило как-то неожиданно быстро. Тянусь рукой к свалившемуся с тумбы телефону, выключаю будильник.
Сонным глазом подмечаю больше ста новых уведомлений в сети.
Ничего не понял. Включаю звук, снова откладываю мобильный и заставляю себя встать. Если позволю себе еще хоть одну минуту подремать, рискую проспать половину рабочего дня.
Шлепаю на кухню, включаю кофемашину, жду, когда кружка наполнится ароматным бодрящим напитком. Забираю кофе с собой в ванную. Настенка вечно шутила над этой моей привычкой: люблю потягивать кофе в душе. Бывшая мне еще и трубочку приносила.
Включаю ритмичную музыку. Пока я принимал душ, Настена раньше перед зеркалом в ванной привычно протирала лицо тысячей намазок. Там же столько стадий ухода за кожей перед нанесением макияжа, что прям куда деваться!
Порядком взбодрившись, уже энергично топаю в кухню.
Готовлю яичницу. Единственный продукт, который я идеально приготовлю всегда, везде и практически в любом состоянии — это яйца.
Подбрасываю в сковородку болгарский перец, помидоры, зеленый лучок и втягиваю теплый воздух. Кайф! Накрываю крышкой.
Ммм… Три минуты, и самый лучший в мире завтрак готов!
Телефон снова оживает, пищит уведомлениями.
Что ж они такие настырные?
Проваливаюсь к себе на страницу, бегло проглядываю первые шесть комментариев от подписчиков, после чего неосознанно замедляюсь. Просмотр становится все более вдумчивым.
Я пытаюсь переварить.
«Наконец-то вы снова вместе! Самая лучшая пара!!!» 
И целая клумба цветов вдогонку.
«Как я надеялась, что вы вновь сойдетесь! Красавчики!» 
«Уррра!!! Помирились:)» 
«Поздравляю с примирением!» 
«Дэн, Настя! Люблю вас! Вы лучшие!» 
Я сейчас не понял. Это про что вообще?
Тут еще штук семьдесят подобных… Причем под моей аваткой.
С ума, что ли, сошли?
И это при том, что у меня закрытый от посторонних профиль.
Ничего что-то я не понял.
Да с какого… они взяли?!
Хмурюсь, измеряя шагами гостиную.
Так. А при чем тут Настя вообще?
Может, она где-то черканула, что у нас годовщина, а никто и не понял, что речь о разводе?
Но вряд ли.
Больно ей нужно где-то об этом упоминать.
И что тогда? Псевдостатья?
Недоумевая, шагаю на страничку бывшей.
Кажется, даже в лице меняюсь.
И от удивления чуть многострадальный телефон из рук не роняю.
  
На самом верху красуется последняя публикация.
Моя рожа в профиль. Точнее, я счастливую улыбающуюся Настю целую в щеку, а она ловит кадр. А я еще и крепко к себе жену прижимаю, просто этого не видно. Я от нее балдел, как кот от валерьянки. Точно помню и тот день, и это фото.