Бывшая жена (СИ)

— Денис, — говорит Лера, — ты прямо исхудал на нервах. Теперь из качалки вылезать перестанешь.
— А у меня работы много. Мне теперь наверстывать и наверстывать свои проекты. До фитнеса не доползу.
— Ну, значит, Настя тебя откармливать будет…
Мама подливает всем чай.
— Так вы теперь вместе? — спрашивает, будто между делом, но я чувствую, что ждала этого вопроса весь вечер.
  
Я смотрю на Дениса. Он смотрит на меня.
— Да, мама, — говорю. — Мы теперь вместе.
— Ну и слава богу, — отзывается она. — Лучше, чем Денис, зятя не найти.
— А что теперь? — спрашивает Лера, прищурившись. — Переезд? Путешествие? Новые планы…
— Начнем с того, что будем ужинать вовремя и вместе, — отвечает Денис, потому как раньше наши графики могли сильно не совпадать. — А дальше видно будет.
Когда мы собираемся уходить, мама дает с собой контейнер с пирогом. Лера провожает до лифта, Лес горделиво лежит в переноске. Вот же барин!
— Веди себя прилично, — говорит Лера Денису. — И не расстраивай ее. Она теперь снова улыбается. Это редкий феномен.
— Слушаюсь, — говорит он. — Я вообще теперь очень послушный.
Мы едем в летний вечер, смеемся и молчим, смотрим в окна и иногда держим друг друга за руки. Движение свободное, музыка в машине тихая, как фон к воспоминаниям.
— Помнишь, как мы первый раз поехали вместе отдыхать? — спрашиваю я.
— На юг? Помню. И тот ресторан с зелеными скатертями…
— Где я разбила тарелку, облила себя вишневым соком и потом сидела, как вареный помидор.
Он улыбается.
— Ты была потрясающей. Такой неловкой, яркой, живой. Я в тот момент понял, что все — ты моя. Не потому что идеальная. А потому что настоящая.
— А я думала, что испортила вечер.
— Ты сделала его лучшим, — он смотрит на меня. — И знаешь, это ощущение до сих пор со мной. Когда чувствую тебя — любую — воспринимаю себя живым. И нужным.
Я снова чувствую то же. Осторожно кладу голову ему на плечо.
Он чуть сильнее сжимает мою руку. Мы не говорим больше ни слова. И не нужно. Все самое важное — уже между нами. Оно дышит, как лето за окном.
Тихо. Верно. И надолго.
  
Глава 39
 
АНАСТАСИЯ 
Когда я захожу в квартиру, в нос ударяет аромат чего-то печеного и ванильного. Тишина — странная, но уютная. Свет выключен, только на полу теплыми точками мерцают свечи. Они ведут от входа к комнате. На подоконнике, как ни в чем не бывало, восседает Лес. Царь и судья. У него все под контролем.
— Денис? — зову, снимая обувь.
— Не заходи пока. Почти готово! — отзывается он из кухни, с каким-то сдержанным волнением в голосе.
— Ты что, готовишь?
— Организовываю вечер.
— Романтический ужин?
— Почти. Только без еды. Зато с сердцем.
Через минуту он выходит. Клетчатая рубашка, немного взъерошенные волосы. В руках — небольшая тарелка с яблочными дольками и печеньем. И флешка. Маленькая. Черная. Без наклейки. Просто флешка.
Он молчит пару секунд, будто не решается. Потом подходит ко мне. Протягивает.
— Это… не кольцо, — говорит он тихо. — Но я подумал, что для тебя это важнее.
— Что на ней?
— Воспоминания. И кое-что настоящее.
Я беру флешку и почему-то замираю.
Она теплая от его ладони. Ничего особенного — просто пластик. Но я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Внутри уже пульсирует ожидание. Как будто сейчас я прикоснусь к чему-то трепетному и важному для нас обоих.
Он помогает мне подключить флешку к ноутбуку. Молчит. Стоит рядом. И я замечаю: он волнуется. По-настоящему, искренне. Пальцы чуть дрожат. Он не смотрит в экран — он смотрит на меня.
Я нажимаю на файл.
Экран вспыхивает.
Сначала — заставка. Несколько кадров: я, идущая по редакции. Он — на фоне окна. Лес на подоконнике. Все будто небрежно снято, но каждый фрагмент — как отголосок любви.
Потом — хронология.
Мы в кадре, где я поправляю волосы перед интервью, он дает знак рукой за объективом: «все хорошо». Я улыбаюсь, притворно и спокойно, но глаза блестят. Я засыпаю на кресле — укрытая его пиджаком. Он, будто случайно, проходит мимо, замечает, задерживается — и подходит ближе.
Он вставил наши поездки: кадр, где я уронила ноутбук, и где он поднял его, а потом предложил кофе. Момент, где я несу диктофон, иду по лужам и бормочу в камеру, что «все пропало». И как он смеется за кадром. Тихо. Счастливо. Так искренне.
Музыка — легкая, почти невесомая. Она объединяет все это вместе, нежно поддерживает. Снято случайно, а смонтировано сердцем.
В какой-то момент я понимаю: плачу.
Но это не просто слезы. Это во мне просыпается что-то… забытое. Маленькое, хрупкое чувство, которое когда-то жило в груди, свернувшись клубочком, и вот теперь — снова дышит. Разворачивается. Заполняет меня целиком.
Я не просто растрогана. Я чувствую, как любовь проходит сквозь меня, как свет сквозь воду. Чистая. Настоящая. Необъяснимая. Я смотрю на экран — и вижу, что он не просто помнил. Он — чувствовал вместе со мной. Всю дорогу. Даже когда я думала, что одна.
Финальный кадр — черный фон. Белыми буквами написано:
«Попробуем снова и навсегда?» 
Не сразу замечаю, что он опустился на одно колено. Не театрально. А тихо. Просто — чтобы быть ближе.
— Настя, — зовет он ласково. — Я люблю тебя с первого рабочего утра и до сегодняшнего дня. И я хочу, чтобы теперь это было не понарошку. Не вполсилы. Повторная свадьба. Мы, Лес. Может, кто-то из семьи. Или никого. Только ты и я. Ты согласна?
Я смотрю на него сквозь слезы. Лес с подоконника издает одобрительный «муррр».
— Согласна, — шепчу. — Еще бы.
Он встает. Обнимает. Не крепко — а так, будто мы уже и есть одно целое.
И в этот момент мне не нужно ни подтверждений, ни свидетелей.
  
Глава 40
 
ДЕНИС 
Свадебное утро начинается так тихо, что почти нереально. В кухне пахнет жасминовым чаем и яблочными дольками: Настя готовит завтрак, Лес дремлет в коробке с лентами.
Но все рушится, когда звонит Огнев:
— Ольховский пытается разыграть последнюю карту. Если его сегодня освободят, то он скоро вывалит архив — наполовину фальшивый, наполовину настоящий. Там липовые документы против моего нефтебизнеса. Цель одна — сорвать этот день и выбить меня на допросы.
Приходится отлучиться…
Мы с Яном встречаемся прямо на парковке недалеко от дома. Огнев показывает планшет: сканы контрактов, счета, “доказательства” откатов. На беглый взгляд все выглядит убедительно, но даты скачут, реквизиты спутаны.
— Если СМИ клюнут, меня утянут, — рычит он. — И заодно прицепят твою фамилию. Подарок от мэра.
— Нужен быстрый контрудар.
Набираю Ивана Остапина — старого друга и редактора независимого портала. Когда‑то я спас его стартап от рейдеров, теперь он в долгу.
Разговор занимает десять минут.
Пока Огнев сдерживает злость, мы собираем настоящие документы: подлинные счета, экспертизы, лицензии. Затем наскоро вояем короткое видео.
Ровно через сорок минут выходит ролик: «Фальшивый компромат для побега: как Ольховский рисует преступление из воздуха». Скриншоты, стрелки, простое объяснение, почему мэру нужен новый скандал и что все доказательства — подделка.
Сегодня решается его судьба. Мы ждем с напряжением и очень надеемся, что на свободу преступника не выпустят. Через час суд публикует: «Ходатайство об освобождении отклонено. Ольховский остается в СИЗО».
Я выдыхаю. Даже если он и выпустит свои липовые свидетельства, он ничего не добьется. Оттуда.
***
Дома пахнет тем же жасминовым чаем. Настя у зеркала, серьги блестят. Лес караулит на комоде, будто контролирует расписание.
  
— Ты где пропадал? — шепчет она, встретившись взглядом в зеркале. 
— Разбирал подарок мэра. Он попробовал испачкать Огнева, но мы поймали его на фальшивке. В общем, все уже нормально, — подхожу, касаюсь ее плеч.