Медоед 8 (СИ)

— Вячеслав Игоревич, — произнёс Первый. Голос его был спокойный и добродушный, как и в прошлый раз, когда мы говорили по видео. — Рад, что вы добрались.
Я набрал воздуха и на третий счёт в голове выдал, без бравады, но вполне по уставу:
— Здравия желаю, товарищ Верховный Главнокомандующий.
Он едва улыбнулся.
— Есть предложение сегодня обойтись без званий и без нарочитого пафоса. От которого мы тут и спасаемся с Дмитрием Анатольевичем. Александр Сергеевич, рад, что вы тоже откликнулись на наше приглашение.
  
— Я, Владимир Владимирович, в рыбалке не очень понимаю, но в совокупности накопилось много того, что бумагой не опишешь, — произнёс и сдержанно улыбнулся генерал-полковник.
И мы приблизились к ним. Их спиннинги стояли на подставках, закреплённые и заброшенные в воду.
Первый пожал нам руки — сначала Дяде Мише, потом мне. Потом прошло рукопожатие с Дмитрием Анатольевичем.
И мы расчехлили спиннинги, я даже что-то насдил на крючок и для проформы закинули их в воду. Повисла тишина. А когда президент третий раз перезакинул спиннинг, он произнёс:
— Вячеслав Игоревич, ну как вам обмен опытом с США?
— Владимир Владимирович, много эмоций, но, боюсь, все негативные, — ответил я.
— А что так? — спросил Дмитрий Анатольевич.
— Они свой народ нагнули там. Наркомания, бродяжничество, преступность на фоне всего чего угодно — от цвета кожи до места обитания.
— Свобода и демократия как она есть, — криво улыбнулся Медведев.
— Да и наша система дала сбой. Вот, например, человек поехал обмениваться опытом и выполнять боевое задание по устранению предателя Родины, а его втянули в игру спецслужб. И всё бы ничего, если бы не мой коллега Дональд, который придал этому всему медийный окрас, — произнёс президент. — Я не буду у тебя, Александр Сергеевич, спрашивать, как так случилось, почему эвакуацию не провели сразу же, а продолжили играть на чужой территории. Победителей, как говорится, не судят, но у нас не должно так быть, чтобы человек из самого сердца демократии выходил по горло в крови своим ходом.
— Не повторится, Владимир Владимирович, — сказал Дядя Миша. — Но мы, как вы знаете, орган новый, и у нас в руководстве органа назрело некоторое недопонимание: чем мы занимаемся, какими ресурсами оперируем и пытаемся управлять.
— Так, Совет ОЗЛ состоит из заслуженных людей, — произнёс Президент. — Соглашусь я с тобой, не правы они были во многом, но это не повод их записывать во врагов государства.
— Ну как сказать, борт с офицерами ГРУ и агентом-ликвидатором ОЗЛ они сбили, группу зачистки направили, и вчера утром обнаружился яд в пищевой продукции, и это в Московском офисе, — произнёс Дядя Миша.
Медведев хмыкнул и высказал свои мысли, повернувшись к Дяде Мише полубоком:
— Ваши оппоненты примерно то же самое и о вас говорят: что ликвидация Стивена была эмоциональным решением, что вы в ОЗЛ вырастили террориста Тима, а программное обеспечение, которое было им разработано, которое по сути предсказано в фильмах «Терминатор» и «Матрица», ничем не уступающее Скайнету, подключено с вашего разрешения к глобальной сети. Агент-ликвидатор Четвёртый, ныне Медоед (поздравляю, кстати, с младшим лейтенантом), регулярно нарушает приказы и субординацию, за что и был уже судим Советом Суда ОЗЛ и отбывал наказание в виде командировки в северные регионы, а в США проявил инициативу, ослушавшись приказа, не уничтожил устройство и вступил в сговор с Крейном, что само по себе тянет на несколько пожизненных сроков.
— Кхм, — откашлялся я. — Товарищ генерал-полковник, разрешите ответить. Похоже, это мой блок.
— … — дядя Миша только повёл рукой, мол, давай.
И я начал:
— Проект «Вернувшиеся» даёт нам шансы сделать жизнь людей лучше, не только наших людей, но и всех, кого выкинуло за пределы Родины в 91-м. Американцы создали такую же программу, и они на шаг впереди нас, и благодаря моему контакту с Крейном я узнал — насколько. Приказ об уничтожении Тиммейта, того устройства, был преступный, как и всё, что они делают, потому что этот технический разум неповторим, и именно благодаря ему я вышел оттуда живым, именно благодаря ему мы попили кровь картелей и стравили киллеров в США друг с другом. А приказ уничтожить Крейна — это был приказ самоуничтожиться мне. Крейн не был уязвим тогда для моих сил и средств, и вместо того чтобы продолжить мою эвакуацию, они посадили офицера-куратора под стражу, вручили мне звание младшего сержанта ФСБ и сказали: иди убейся об стену. А теперь представьте, что было бы, если бы «Эхо» получило… — я замялся. — Вы, наверное, знаете, что вернувшиеся иногда обладают особенностями. Но американцы поняли и обосновали, что эти способности можно передать другому вернувшемуся, а возможно, и третьим лицам. Уничтожив меня, они бы получили возможность прогнозировать гибель носителя особенности. Сороковой, он же казак-разбойник из времён Ермака, перешёл на их сторону и был ликвидирован, и теперь я отчасти могу то же самое, что мог он.
— Особенность передаётся? — переспросил президент с удивлением.
— Владимир Владимирович, — выдал я голосом Лукашенко, с хрипотцой и лёгким сипом, — а можно мне тоже свой ОЗЛ? Я его на границе с поляками размещу, а то они снова что-то мутят.
На лицах собравшихся проступила улыбка. А я продолжил уже своим голосом:
— Особенности требуют высокой мозговой активности, поедают ресурсы организма, нас можно условно объединить в одном и в этом, и заключается наша с американцами разница. Пока они стараются вырастить универсального солдата, мы работаем над каждой веткой в частности. Так Тим, думающий, что он из будущего, смог создать ИИ. Да, официально мы психопаты, которые что-то там про себя считают, но на войне все средства хороши. Стивен был носителем особенности, которая позволяла ему ломать людей на коврах, я же с её помощью, потерпев вертолётное крушение, вставил себе выбитое плечо. Владимир Владимирович, те, кто против нас, играют, думают, что они делают всё во благо Родины, но они стоят на пути у прогресса в области, где америкосы уже на шаг впереди.
И снова повисла пауза, и мой спиннинг дёрнуло в сторону, и я, присев, потянул её на себя, получив сразу же кучу советов, как его лучше вытаскивать и что крутить. Даже Дмитрий Анатольевич подключился, и в четыре руки мы вытащили рыбину в полторы ладони с красными плавниками.
Собственно, плотва была Дмитрием Анатольевичем снята с крючка и положена в ведро для улова, коих было четыре — под каждого из нас. Неужели мы соревнуемся?
— Да, — произнёс президент. — Нельзя недооценивать инициативы людей на местах. Но и оставлять так дела у вас тоже нельзя. Печально, что приходится мирить своих со своими, но за жизни офицеров ГРУ кто-то должен ответить. Дмитрий Анатольевич, нам нужно найти человека, от которого шло решение о сбитии того борта. С мероприятиями по всей его группе — сверху вниз.
— Сделаем, — произнёс Дмитрий Анатольевич, фоткая на камеру плотву в ведре.
— Их и искать не надо, нам известны все фамилии, все вертикали, — произнёс Дядя Миша.
— Александр Сергеевич, давайте СК этим займётся. Вы, наверное, хотели бы продолжить войну и пустить по следу вашего Медоеда. А Медоед — парень горячий, но не аккуратный. Может случиться так, что ещё больше проблем создаст. А это не США, тут каждый человек дорог! — глубокомысленно заявил президент и тоже что-то поймал, вытягивая на себя из воды нечто и явно не справляясь.
  
Тогда к нему подключился Дмитрий Анатольевич, и поступила команда «сачок». И тут же ребята с безопасности подбежали, вручив мне длинную палку с огромным сачком. Ну правильно: кто полезет в воду, если не Медоед? Не генеральское это дело… И я пошёл, шагнув в воду.
Ботинки сразу промокли. Холод обжёг ноги, но я не остановился. Вода поднималась выше щиколоток, потом до колен. Я двигался осторожно, чтобы не упустить рыбу, которую президент уже почти вытащил на поверхность.