Только для твоих лап (ЛП)
Каттер покачал головой.
— Если умру, мне нужно, чтобы ты знала… Я действительно хочу трахнуть тебя, прежде чем умру.
Люси поджала губы от его крайне неромантичных чувств.
— Как мило.
Она решила приписать это обезболивающим. Если повезёт, они сделают свою работу, и через несколько минут он захрапит.
— Давай, дорогая. Давай просто сделаем это, но извини, я чувствую себя не лучшим образом, тебе придётся делать большую часть работы. Забраться на него…
Каттер начал откидывать покрывало, обнажая своё упругое восхитительное тело и удивительную эрекцию, указывающую на потолок. Люси заставила себя отвернуться, пытаясь схватиться с ним, чтобы снова натянуть одеяло. Если бы она посмотрела, у неё действительно мог бы возникнуть соблазн, как он сказал, залезть на него.
В конце концов, Каттер сдался, но только потому, что заснул, а она прикрыла его. Люси вздохнула, глядя, как он спит. Он действительно был идеален — такой мужественный и такой красивый. Она дотронулась пальцами до его тела, желая проследить шрамы, украшавшие его тело. Чтобы оставить следы, эти травмы, должно быть, были повреждены, и, должно быть, было замешано серебро, но они ни на йоту не умалили его великолепия. Теперь ему нужно было добавить ещё два шрама в свою коллекцию. Её ежиха захныкала от удовольствия, увидев его в их постели. Хотя ей очень хотелось, чтобы этого не было при таких обстоятельствах.
Люси потащила ноги в ванную и приняла долгий, обжигающий душ, так как она беспокоилась о том, что привело его к ней. Она даже не могла догадаться. Кто-то выстрелил в него — ну да, очевидно. Кто-то, кто хотел убить его, учитывая, что они использовали серебряные пули, это было несомненно. Каттер не хотел ехать в больницу. Это беспокоило её больше всего. Как бы ей ни хотелось думать, что Каттер пришёл к ней инстинктивно, потому что он нуждался в ней больше всех других людей, она знала, что его фактическим первым пунктом захода была бы больница. Если он не хотел идти туда, это означало, что он не был готов отвечать ни на какие вопросы копов. Это не предвещало ничего хорошего.
Что бы ни случилось, ей нужно подождать, пока он не придёт в себя, чтобы выяснить это. Она была уверена, что это будет разумно. Это её немного беспокоило. Она была уверена, что Каттер был хорошим парнем, но он также был склонен к вспыльчивости и иррациональности. Она просто надеялась, что в любой ситуации его можно спасти.
Её пальцы скользнули по губе в том месте, где её коснулся Каттер. Он сказал, что у неё красивые губы. Он сказал, что они его. «Он бредил от боли». Вздохнув, она заканчивала принимать душ.
Люси надела фланелевую пижаму и свернулась калачиком в кресле в спальне, читая любовный роман. Она чувствовала себя слишком бодрой, чтобы спать, и хотела быть рядом на случай, если понадобится Каттеру. Её взгляд метался между книгой и пациентом, пока, к удивлению, её глаза опустились, и она погрузилась в сон.
* * *Каттер резко проснулся и резко сел. Не обращая внимания на необычную пульсацию в плече, он обнажил клыки и потянулся за пистолетом. Он похлопал по кровати под подушкой и нахмурился, обнаружив, что там пусто, и обнаружил, что простыни стали мягкими и шелковистыми под его прикосновением — от этого зуд и царапины стали другими.
Его волк перестал выть и мгновенно успокоился, когда их окутал запах черники. Каттер оглядел комнату и его взгляд остановился на скрюченной фигуре Люси. Она выглядела крошечной, свернувшись калачиком в кресле.
События вечера нахлынули на него, и он потёр пальцами повязки, которые Люси, должно быть, наложила на его раны. Он вспомнил, как его подстрелили, — чертовски трудно забыть, — но всё после этого стало немного размытым. Он сбежал из своей квартиры и, осознав, что его травмы были серьезными — почти смертельными — он направился к первому человеку, о котором подумал.
Возможно, ему стоило отгрызть пулю — простите за выражение — и рискнуть в больнице или бесплатной клинике, но, честно говоря, Каттер не был уверен, выживет ли, и хотел быть с Люси. Миллион сожалений проносился в его голове, но главным из них был тот факт, что он больше не увидит своего сына и что он так и не дал Люси шанса. В отсутствие Дина, который жил с матерью в Джорджии, он побежал к Люси. К тому же Люси была медсестрой, так что всё получилось. Острая боль не исчезла, но он уже чувствовал себя лучше.
Люси. Она действительно ангел.
У него были смутные воспоминания о том, как он называл её красивой и просил её залезть на его член и заняться с ним сексом. Каттер не был уверен, произошло ли это на самом деле или ему просто приснилось, что слова были произнесены. У него было множество снов, в которых он делал и то, и другое. Обычно он предпочитал быть сверху, хотя и не возражал против того, чтобы Люси оседлала его.
Заебись. Теперь он был возбуждён, слишком устал и испытывал слишком много боли, чтобы что-то с этим поделать.
Он оглядел комнату, чтобы отвлечься. Его пальцы вцепились в простыни. Он задавался вопросом, как она сделала их такими мягкими. Это было похоже на сон на зефире. Его волк мирно заурчал. Зверь был просто счастлив, что наконец добрался до спальни Люси.
Спальня Люси...
Каттер застонал и потёр лицо рукой. Он такой дебил. Ворвался в её дом, залил кровью всю её мебель, заставил её сделать ему импровизированную операцию, а теперь он приватизировал её кровать, пока её изгнали на холодное тесное кресло.
Да почему она просто не легла с ним? Места для двоих определённо хватало.
Каттер почувствовал волну иррациональной ревности. Да, здесь хватило места для двоих. Кровать была огромной. Кого она развлекала в этой большой кровати?
Он глубоко вдохнул и почувствовал большее облегчение от того, что всё, что он мог почувствовать — это запах смягчителя ткани, лаванды и небесного, блаженного и возвышенного аромата черники — запаха Люси. Хорошо, никаких мужских запахов не было.
По крайней мере, он на самом деле не ворвался в её дом. У Люси был запасной ключ от задней двери в потайном камне, который не обманет даже самых тупых грабителей. Ему было невероятно легко попасть в её дом. Ему нужно поговорить с ней о безопасности. У следующего ворвавшегося человека могут быть не такие благие намерения, как у него. Хотя его намерения изменились в сторону нечистоты, они не были плохими — сами по себе. Ей нужны были решетки на окнах, по шесть замков на каждой двери, сигнализация и, возможно, даже сторожевой пес. Его волк одобрительно вилял хвостом. Каттер сделал мысленную заметку поговорить с ней об этом утром. Что до остального... он купит ей новую кушетку и поклониться в ноги за то, что спасла ему жизнь. Блять, это было правдой — она действительно спасла ему жизнь.
Он вздохнул, глядя, как она спит; ее розовые губы были слегка приоткрыты, а грудь ритмично поднималась и опускалась. Каттер включил прикроватную лампу, и комнату осветил мягкий свет. Люси застонала, потянулась и прижалась обратно.
Он осторожно опустил ноги с кровати, поморщившись от боли. Кто бы ни подстрелил его, он заплатит. Судя по тому, что услышал, он догадывался, что это Харви. Однако он просто подслушал это, когда прыгал в окно, и в него дважды стреляли. Возможно, он ошибся. Кто бы это ни был, они использовали серебряные пули, а это было строго против политики АСР.
Каттер проверил свой вес на травмированной ноге и решив, что это не так уж и плохо, вышел из комнаты в поисках глотка воды.
Когда он вернулся, Люси всё ещё спала и сладко храпела. Каттер восхищался множеством оттенков розового, украшающим её спальню. Он понятия не имел, что в мире существует столько розового. Длинный ряд мягких игрушек, фарфора и деревянных фигурок в форме ежей разного размера был расставлен на полках, опоясывающих комнату. У неё также был большой игрушечный домик на комоде. Он всмотрелся в него и узнал то, что было у кузины, когда она была ребёнком. Это было похоже на пластиковый кукольный домик, только куклы в нём были животными. У его кузины их огромная коллекция. У неё были семьи кошек, кроликов, белок, собак — у нее были все, кто придёт на ум. Он и его братья уничтожили несколько из них, когда они были моложе, притворившись Годзиллой. Это принесло ему резкий выговор от отчима и потерянное лето, работая на дядю в гараже. В доме Люси, естественно, жила семья ежей.