Зима гнева (СИ)

– Да какое убийство?!
– С особой жестокостью! Человек три дня в горячке, ей даже посмотреть что да как лень! Сама дойти не можешь – дворника б послала или служанку, чай, не переломится! И молчи, пока я сюда полицию не прислала! И не заставила регистрацию у всех жильцов проверять!
Ида уже знала, чем можно пригрозить.
Тетка умолкла и вымелась за дверь.
Девушка вздохнула – и положила руку на лоб Станислава. Мужчина, почувствовав прохладу, потянулся к ней всем лицом, зарылся в ее ладонь, словно маленький. Так и не приходя в себя…
– Ничего, жом. Справимся. Я вас тут не брошу. И плевать на приличия!
– РРРгав! – подтвердил Полкан.
Прррриличия еще какие-то выдумали!
Спасай кобеля, подохнет ведь! А от него щенята могут быть хорошие!
Ида покосилась на собаку, но промолчала.
Будут ее тут всякие мохнатые учить жизни… хвост не дорос! И клыки – тоже! Вот!
Да где ж там этот дворник!?
* * *
Долго ждать не пришлось, и Ида, удивляясь сама себе, уселась в карету.
Это – она?!
Она командует мужчинами, она требует грузить аккуратнее, она спокойно раздает медь направо и налево, она садится в карету, аккуратно придерживая больное тяжелое тело.
Кстати – неодетое.
В одном нижнем белье.
Станислав как-то не подумал, что его будут грузить или перетаскивать, и не оделся. А Ида решила не заморачиваться. Укутать потеплее, а дома все равно раздевать.
А ведь еще пару лет тому назад…
Что-то с ней Анна такое сделала. И нет, речь не о ране, и не о спасении. Словно какие-то цепи с нее упали. Тяжеленные… она их и не замечала, а сейчас так легко двигаться!
Легко, спокойно, а главное – правильно. И почему-то Иде кажется, что Анна бы одобрила. Надо помогать людям! Особенно когда они сами себе помочь не могут.
Карета остановилась возле домика, который купила Ида, и кучер открыл дверь. Второго грузчика, увы, не было, в его роли выступил дворник. Но Ида не собиралась теряться.
– Ждите, жом.
– А за ожидание…
– Доплачу. Ждите.
И Ида метнулась в дом.
– Жом Пауль!!! Жом Пауль!!!
Постоянную прислугу она не держала. Обошлась тремя людьми. Кухарка, жама Эльза – приходила раз в два дня, готовила пищу и уходила. Разогреть ее Ида теперь могла и сама. И стол сервировать для себя одной – ничего сложного. Да и некогда особо привередничать – после госпиталя.
Горничная – содержать в порядке дом и одежду Иды. Тоже, не сказать, чтобы работы было много. Жама Гертруда управлялась без особых усилий. А Ида разрешила и горничной и кухарке брать с собой детей. Если оставить их не с кем.
Раньше – нет. Даже не подумала бы. А сейчас, вот, дала свое позволение. Платила она хорошо, сильно не ругалась, так что женщины были довольны, еда была вкусной и свежей, а дом сиял чистотой. Может, и приворовывали, но Ида решила, что мелочи внимания не стоят. Пусть их…
Третьим слугой был муж жамы Гертруды – жом Пауль.
Так получилось, что его переехала карета. И лакеем он работать больше не смог – хромота осталась, кособокость… но не плевать ли было Иде?
Ей нужен был мужчина по хозяйству на все руки. Коней она содержать не собиралась, но это – дом! Снег почистить, дрова принести, гвоздь вбить – да мало ли дел по хозяйству?
Очень много.
Трое людей работали на нее, и все были довольны. Вот, жома Пауля Ида и звала.
– Тора?
– Мне нужна ваша помощь!
– Что случилось, тора?
– Помогите перенести человека! В гостевую спальню, на первый этаж, – решила Ида.
На втором этаже было три спальни, но это уже вовсе неприлично. Нет уж, первым этажом обойдется.
– Кого, тора? – вышла из кухни Эльза.
– Сейчас перенесем – и я все расскажу, – отозвалась Ида, похлопывая по руке перчаткой. – Да осторожнее! Что ж вы больного, как дрова тащите!?
Мужчины не отругивались. Кряхтели, но понимали, что девушка нервничает.
– Вот так! Кладите! Жом, это вам за труды!
В ладонь кучера скользнуло серебро.
– Благодарю, тора. Может, вам чего отвезти, привезти надобно?
Ида задумалась.
Больной в доме – источник проблем. Но каких?
 
– Где вас найти?
– Я обычно на углу Мясницкой и Колокольной стою, тора. И отсюда, вроде, недалече. Спросите дядюшку Михеля, меня там все знают.
– Хорошо… дядюшка Михель. Я буду иметь это в виду.
Сама Ида предпочитала ходить пешком. Моцион, знаете ли… да и все тут недалеко. Но – вдруг?
Извозчик ушел, а девушка кивнула слугам.
– Жду всех в гостиной.
Тоже Анна. Которая мигом отучила Зинаиду от снобизма. Ладно, не в единую минуту. Но старшей сестре было, что сказать. А младшая поневоле слушала.
Когда у тебя все болит, и рана не заживает, и твоя жизнь зависит от старшей сестры – поневоле прислушаешься… Не будешь обращаться с людьми по-человечески? Вот они с тобой по-скотски и поступят!
Слуги себя ждать не заставили.
Ида обвела всех взглядом.
– Вы знаете, что я работаю в лечебнице.
Слуги знали. Что ж, у торы могут быть свои прихоти. У кого цветочки, у кого лечебницы – это даже благородно. Помогать страждущим…
Слуги ведь не видели, как благородно тора вытаскивает судно! Или моет грязный пол!
– Станислав – доктор. Он три дня не был на службе, и я забеспокоилась. Поехала к нему и нашла мужчину больным. Поскольку у него нет семьи и ухаживать за ним некому, я забрала его сюда.
– Тора, это ж неприличие какое! – ахнула Эльза.
Зинаида сморщила нос.
– Жама Эльза, мне все равно, кто и что скажет. Я не оставлю человека на верную смерть!
Кухарка устыдилась.
– Но как же…
– Днем я буду в лечебнице. И готова доплачивать за присмотр. Вам, безусловно, придется сварить что-то, подходящее для больного.
– Так морс, опять же, бульон куриный…
– Жама Гертруда, надеюсь, вы сможете ухаживать за Станиславом Венедиктовичем? Разумеется, не бесплатно? Жом Пауль, вы поможете, если его надо будет перевернуть?
– Конечно, тора.
– Отлично, жом Пауль, жамы… так и решим.
– Тора, а ночью как же?
– Жама Эльза, ночью я как-нибудь справлюсь, – язвительно отозвалась Ида. – Или вы полагаете, что в таком состоянии мужчина может представлять для меня опасность?
– Тора!
– Нет? Тогда я – для него?
Жама Эльза покраснела.
– А все одно, так не делают…
Ида возвела очи горе.
– Жама Эльза. Если бы я соблюдала приличия, мои косточки бы уже вороны по Русине растащили.
Сказано было четко. Жама устыдилась и заткнулась.
То-то же!
Взяли моду – хозяев критиковать! Никакой демократии! И никаких освобождений! Иде уже Русины по уши хватило!
Как-то там Анна?
Нашла ли она сына?
Впрочем, эти мысли быстро уступили место другим, более насущным. Требовалось срочно позаботиться о больном.
* * *
Жом Станислав просто горел в лихорадке.
Даже жама Эльза плюнула на приличия, и помогала обтирать мужчину, переворачивать, сварила морс, и Ида аккуратно поила несчастного из специальной кружечки с носиком.
Пил он жадно, хоть и не приходя в сознание.
Больше Ида ничего толком не могла сделать. Ее знаний хватало, чтоб понять – приближается кризис. Но перенесет ли его несчастный?
Сейчас, в тепле и с уходом, у него хотя бы есть шанс.
Анна, Россия.
– Давай, топай! А мы с Гошкой по развлекалке погуляем!
– Кира, только пожалуйста…
– не буду я покупать все подряд!
– И мороженое…
– Не больше шести порций на нос!
– Кира!!!
– Ладно! Трех!
– Издеваешься?
– торгуюсь. Аня, иди уже! Замучила всех своим неврозом!
Анна покачала головой, но развернулась.
Встреча с Ольгой Сергеевной была назначена на сегодня. И – да. С юристом.
 
С бешено популярным, дорогим, хитрым и изворотливым собачьим сыном. Анна, отвечая на его вопросы, едва не поседела. И порадовалась за себя и за Яну.