Одиночка. Том VI (СИ)

— Их много? — спросил я.
«Вокруг башни шестнадцать. В радиусе пятидесяти метров ещё около сорока. В туннелях за чашей неизвестно. Но достаточно, чтобы остановить армию».
Армию. Он сказал «армию». И я почувствовал, как где-то внутри завязывается новый узел: не предчувствие, а тревога. Чистая, неразбавленная ни адреналином, ни сарказмом.
— Ладно, — выдохнул я. — Башня — это, наверное, инкубатор. Босс внутри. Нам нужно подойти и осмотреть.
  
— Шестнадцать стражей, — напомнил Аранис.
— Которые нас не замечают.
— Пока не замечают. Если мы попытаемся войти в башню, могут заметить.
«Могут, но не обязательно. Системная фильтрация работает на основе намерения. Если мы не проявляем агрессии — мы часть ландшафта. Если попытаемся разрушить башню или навредить объекту внутри, то фильтрация спадёт. Но осмотр… осмотр — это нейтральное действие».
— Мы просто посмотрим, — сказал я Аранису. — Без контакта. Без агрессии. Просто глазами.
Эльф посмотрел на меня. Потом на стражей. Потом на башню. Потом снова на меня.
— Ты хочешь подойти к боссу высшего ранга, охраняемому шестнадцатью элитными муравьями размером с грузовик, и «просто посмотреть»?
— Да.
— Это худший план, который я слышал за последние сто лет.
— У тебя есть лучший?
— Да. Уйти. Обойти. Игнорировать задание.
— Отказ невозможен. Система сказала.
— Система говорит много чего. Не всё из этого — истина.
— Отказ от срочного задания невозможен: я тупо умру, и вы тоже.
Эльф помолчал, потом кивнул.
Мы пошли к башне.
Муравьи-стражи не двигались. Их были направлены на башню, и, когда мы проходили мимо, они не повернули головы. Не дёрнулись. Не изменили позу. Мы шли между ними, буквально в метре от их огромных тел, и я чувствовал запах: тот же землистый, металлический, но сильнее, резче, с добавлением чего-то, похожего на дерьмо.
Ближе башня оказалась ещё более впечатляющей. Камни, из которых она была сложена, были не обычными: они были полупрозрачными, как мутное стекло, и внутри каждого я видел что-то: пузырьки, слоистые структуры, иногда тёмные точки, похожие на вкрапления. Светящийся мох на стенах пульсировал, и пульсация была синхронной: он загорался и гас в одном ритме, как сердцебиение.
У основания башни было отверстие, вход, метров пяти в диаметре, завешенный чем-то, похожим на занавес из тонких белых нитей. Нити спускались сверху, свиваясь в плотную сеть, и через них было видно тёмный проход внутри.
Я остановился у входа и прислушался. Из башни не шло ни звука. Ни шороха, ни гула, ни дыхания. Абсолютная, мёртвая тишина, которая после гула колонии казалась оглушительной.
Я не стал лезть внутрь. Вместо этого отправил Жигано. Пепельный эльф прошел сквозь занавес, как через туман, и через пять минут вернулся с докладом: внутри кокон, три метра в диаметре, органический, полупрозрачный. Внутри кокона форма, часть жидкая, часть плотная. Пульсация совпадает с мхом. Под коконом корни, уходящие на глубину не менее двадцати метров. И запах.
— Какой запах? — спросил я.
— Тёплое молоко, — сказал Жигано своим плоским голосом. — Сладкое.
«Инкубационная жидкость, — пояснил Тишина».
И тут я вспомнил.
Нет, не просто вспомнил… меня словно током ударило!
Это ощущение было знакомым. Не само подземелье, не муравьи, не башня. А задание. Формулировка. Структура уведомления. «Защита Босса Высшего Ранга». И суть не в боссе, а в месте!
Я уже видел это.
В предыдущей жизни, когда я был ещё в старом теле… я попал в Высший Разлом, и как оказалось — погиб.
— Тишина, — я мысленно обратился к голосу. — Как ты думаешь, кто будет нашим противником? Охотники?
Голос замолчал. И в этой паузе я почувствовал то, что чувствовал всегда, когда Тишина не хотел отвечать: он знал. И ответ ему не нравился.
«Другие системные».
— Твою мать, — медленно произнёс я вслух, — Я уже участвовал в подобном.
Аранис резко повернулся ко мне:
— Что?
— Придётся убивать своих же. Снова.
Игнатий Сергеевич. Охотник:???
Четырнадцать дней с момента визита Чёрной Совы. Четырнадцать дней, в течение которых Игнатий Сергеевич почти не спал, не ел нормальной еды и не видел свою семью. Четырнадцать дней, которые он потратил на то, чтобы превратить хаос в порядок, порядок — в план, а план — в машину.
Ладога-1 открылась в ночь на двадцать восьмое ноября, точно по прогнозам аналитического отдела. Разлом образовался на дне озера, в трёх километрах от берега, на глубине двенадцати метров. Вода вокруг него закипела, замутнела, а затем буквально рассыпалась — озеро в радиусе полукилометра превратилось в сухое дно, обнажив слой ила, который тут же начал светиться нездешним зелёным светом.
К утру на берег были стянуты силы. Двадцать человек. Лучшие из лучших, как любил повторять координатор миссии — сухой, нервный мужчина средних лет с системным рангом B и классом «Логист». Игнатий не знал его настоящего имени, все называли его Центральным, потому что он был «точкой», через который проходила вся информация.
Двадцать системных. Россия, Казахстан, Беларусь, и часть из стран Прибалтики. Четырнадцать S-рангов, пятеро A-рангов, и сам Игнатий. По бумагам это была ударная группа, способная зачистить Высший разлом за шесть-восемь часов. По факту — это были двадцать человек, которые никогда раньше не работали вместе, говорили на разных языках, имели разные стили боя и, что самое неприятное, разные мотивации.
Кто-то пришёл за опытом. Кто-то — за ресурсами. Кто-то — потому что приказали. Казахстанец по имени Дархан, огромный мужик с классом «Стенной Щит», который честно сказал на первом брифинге: «Я здесь ради денег. Моей дочери нужна операция. Если кто-то встанет между мной и наградой — я пройду сквозь него, неважно, свой он или чужой».
Никто его не осудил. Все думали то же самое, только не говорили вслух.
Первые сутки ушли на разведку. Разлом оказался… нетипичным. Обычно Высший Разлом — это аномалия с чёткими границами: вход, пространство, выход. Здесь же граница была размытой, как будто реальность вокруг разлома не ломалась, а… растягивалась. Система выдавала предупреждения о нестабильности, но конкретики не давала.
Вторые сутки — вход. Группа разделилась на четыре отряда по пять человек и пошла внутрь. Игнатий возглавлял первый отряд, в который, помимо него, входили Валлек, двое белорусских магических дд с классом «Паучий Глаз» и польский танк по имени Виктор с классом «Живая Стена».
Пространство за входом оказалось подземным. Огромная пещера — нет, не пещера, целый подземный мир — с зелёным светящимся мхом на стенах и потолке, с гулом, исходящим отовсюду, и с…
Муравьями.
Большие, чёрные, с челюстями-кусачками. Размером от собаки до лошади. Их было больше тысячи.
Муравьи не атаковали.
Это было первое, что удивило всех!
Координатор, в наушнике у Игнатия, бормотал что-то про «анти агр» и «нейтральный статус благодаря навыку одного из магических магов», но Игнатий слышал только одно: муравьи их не видят. Значит, можно двигаться. Значит, есть шанс.
— Отряды, — сказал он тихо, глядя на зелёную чашу, раскинувшуюся перед ними. — Первые четыре часа — разведка. Карта, маршруты, точки сбора. Никаких столкновений. Если кто-то случайно споткнётся о муравья — не реагировать. Бафф на всех держится, пока мы не проявляем агрессию. Понятно?
Кивки. Двадцать голов кивнули одновременно.
— Вторая фаза — зачистка периметра. Муравьи-рабочие, приоритет низкий. Стражи у башни — приоритет высокий. Башня конечная цель. Третья фаза: штурм башни. Если босс активен, отходим, перегруппировываемся, повторяем. Если неактивен, уничтожаем и выходим. Простой план для сложной работы. Вопросы?
  
— А если босс сильнее нас? — спросил один из белорусов, худой мужик с классом «Паучий Глаз».
— Нас двадцать человек, — ответил Игнатий.
Первые четыре часа прошли ровно. Группа разделилась на четыре отряда и обошла чашу по периметру, составив карту. Муравьиные маршруты были предсказуемыми: рабочие двигались по фиксированным тропам, стражи сидели у башни, ни те, ни другие не реагировали на присутствие людей.