Одиночка. Том VI (СИ)

Я замолчал, давая ей впитать эту горечь. Шум площади окончательно отполз куда-то в сторону, превратившись в фон. Мы стояли в немом пузыре, где было только её предательское недоумение и моя выстраданная правда.
И… чёрт возьми, если тогда, когда я сбежал, мне было плевать на неё, то сейчас… из меня пёрло нутро этого тела. Что-то, сохранившееся от старого Саши Громова, требовало открыть ей глаза. Может быть, даже дело было в том, что я не знал, получится ли у меня вернуться домой. Точнее, есть ли мой дом до сих пор⁈
  
Она долго молчала, смотря куда-то мимо меня, в пространство, где рушился фундамент её мира. Потом медленно подняла на меня глаза. В них уже не было шока. Там поселилась пустота и новая, осторожная, почти что физическая боль.
— Что же теперь делать? — спросила она так просто, как будто речь шла о сломанной игрушке. — Дядя Дима всё это… рассказывал, но я не верила…
«Хм, быстро сложила два и два. Молодец».
— Ну, хочешь — можешь вернуться обратно в свой клан, дальше общаться с отцом. Решать тебе. Но знай: если ты сейчас поедешь к нему и скажешь, что виделась со мной, он выжмет из тебя каждую деталь. А потом либо снова использует, либо… изолирует. Потому что ты станешь для него угрозой, свидетелем, который понял слишком много. Можешь остаться здесь, в городе. Я помогу с жильём, с защитой. Могу принять присягу себе: ты всё же моя сестра. Но это дело твоё. Я ни на чём не настаиваю.
Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, оставив размазанные следы туши. Жест был удивительно похож на мой всего несколько минут назад.
— Я… мне нужно подумать. Всё это… Я не могу просто…
Она не закончила, потерянно оглядываясь вокруг, будто впервые видя эту площадь, этих людей, этого окровавленного кузена с пустыми глазами, в которого превратился её весёлый двоюродный брат.
Я кивнул.
— У тебя есть время. Но не много. События теперь будут развиваться быстро. Баранов, я так понимаю, объявит мне войну. Твой отец, узнав о сегодняшнем дне, либо попытается в последний раз нанести удар, либо начнёт метаться, спасая шкуру. И то, и другое сделает его ещё опаснее.
Я сделал шаг назад, давая ей пространство. Моё тело ныло, разрез на шее пульсировал ровной навязчивой болью, но организм уже почти восстановился.
— Иди. Найди где-нибудь тихое место. Остынь. Решай. А я… мне ещё нужно разобраться с последствиями этого праздника.
Я видел, как в её глазах боролись здравый смысл и дочь Савелия Громова, которая только что получила доказательства, что её отец — монстр. Она ещё раз кивнула, уже ничего не говоря, развернулась и почти побежала, теряясь в боковых аллеях, как испуганная тень. Я смотрел ей вслед, чувствуя, как камень холодной усталости опускается с плеч прямиком в душу. Одна битва была выиграна. Другая — только начиналась. И где-то на краю зрения мерцала надпись: «Прогресс: 1\2». Оставался всего один обладатель Ядра.
А ещё разговор с Игнатием Сергеевичем.
  
Глава 3
 
Эльдар Юрьевич Баранов. А-ранг
Эльдар Юрьевич стоял над бесформенным мешком из плотного брезента, и его ноги будто вросли в асфальт парковки, в ста метрах от Новгородского Кремля. Внутри был Игорь. Его сын. Тот, кто должен был унаследовать всё это: связи, дело, этот город, в конце концов.
Громов сделал это почти небрежно, одной рукой, без жалости. Унижение было тотальным. Убили не просто наследника — убили саму идею продолжения, выставили всю его ветвь слабой, нежизнеспособной.
— Ненавижу… — прошептал сам себе, поворачиваясь на пол корпуса, провожая взглядом отъезжающую машину с дочерью. — Как я вообще допустил это…
В голове метались обрывки мыслей, как крысы в запертом подвале. Прямое возмездие исключалось. Александр Громов был не просто силён — он был явлением, стихией, против которой обычное оружие и люди были бесполезны.
Бросить на него всех своих? Это даже не самоубийство, а просто глупый, бессмысленный жест, после которого род Баранова будет стёрт с лица земли окончательно. Объединиться с мудаком Громовым, Савелием Андреевичем?
Мысль вызывала тошноту.
Это он, старый хитрый лис, игрой против своего племянника спровоцировал этот конфликт, подставил весь род Барановых под удар. Идти к нему сейчас значило признать своё полное поражение и стать вечным должником. Значит, нужен был кто-то другой. Сторонняя сила. Человек или структура, для которой убийство Саши Громова было бы не самоцелью, а… выгодой. Или местью. Нужен был охотник на монстров, который сильнее этого монстра.
— Эльдар Юрьевич.
Рядом возникла тень. Иван Сергеевич, начальник его службы безопасности. Он прибыл по первому звонку, сразу, после дуэли.
— Машина подана. Тут… — он кивнул на мешок, — убрать?
— Куда? — глухо отозвался Баранов, не отрывая взгляда от серой ткани.
— В морг. К нашим. Чтобы не было вопросов.
— Каких вопросов, Вань⁈ Он погиб на дуэли! При свидетелях! Все всё видели! Оформлять нечего!
— Тогда… в дом? Для прощания.
Эльдар сглотнул комок, вставший в горле. Представить, что этот мешок внесут в просторную гостиную его дома, где на стенах ещё висят детские фотографии… Нет.
— Сделай проще. Крематорий. Без церемоний. Только свои. Чтобы прах был у меня завтра к полудню.
Иван Сергеич чуть заметно кивнул, не выражая ни удивления, ни одобрения. Профессионал.
— Приказ понял. А что с ответными мерами?
Вот он, главный вопрос. Тот, на который Эльдар не знал ответа. Но признаться в этом даже своему начальнику СБ было нельзя. Власть держится на уверенности.
— Пока — усилить охрану. Кто знает, что этому Громову в голову взбредет. Тройное кольцо вокруг дома. Никаких перемещений без твоего личного одобрения.
— А с самим Громовым то что?
— С самим… — Эльдар наконец оторвал взгляд от мешка и посмотрел в тёмное небо, — собирай всё. Все его связи, все проекты, всех, кто к нему ходит на поклон и кто от него шарахается. Особенно шарахается. Ищи точки давления. Не на него — на то, что его окружает.
— Это стратегия осады, — без эмоций констатировал Иван. — Длительная.
— У меня нет выбора, — сквозь зубы произнёс Баранов. — В лоб его не взять. Значит, будем копать под ним. И искать того, кто сможет взять.
— Кандидатов нет. В нашем кругу таких нет и не будет. Все либо боятся, либо надеются урвать свой кусок при нём.
— Значит, ищем не в нашем кругу. — Эльдар повернулся к нему, и в его глазах, потухших от горя, мелькнула жёсткая, холодная искра. — Есть наёмники. Есть те, кто из принципа воюет с такими, как он. Должны быть контакты. Люди, которые решают подобные проблемы. Не ищи убийцу. Ищи ликвидатора. Такого, которому сам Громов будет интересен как трофей.
Иван Сергеич молча запоминал.
— Риски огромные. Привлечение сторонней силы может разрушить все договорённости между кланами.
— Какие договорённости? — горько рассмеялся Эльдар. — Громов их сегодня растоптал вместе с моим сыном. Теперь война идёт по его правилам. А значит, и мы можем играть без правил. Найди мне этого человека. Цена не имеет значения. Я дам всё — деньги, информацию, укрытие. Но он должен быть гарантией. Абсолютной.
Иван кивнул и сделал шаг назад, растворяясь в сумерках, чтобы отдать тихие распоряжения по телефону. Эльдар остался один. Снова один.
Только теперь не с мечтами о величии, а с мешком, в котором лежало его будущее. Он медленно присел на корточки, положил ладонь на ткань. Не зарыдал. Слёз не было. Была только пустота, которую теперь предстояло заполнить одной-единственной мыслью, одной целью. Местью.
  
Но не яростной и немедленной, а холодной, выверенной, тотальной. Он поднялся, отряхнул ладони о брюки. Сейчас нужно было ехать домой. Смотреть в глаза дочери. Молчать. И думать. Искать в памяти все обиды, все старые долги, все тени прошлого, которые могли бы стать оружием против того, кто считал себя уже победителем. Дорога предстояла долгая, и первый шаг нужно было сделать прямо сейчас — оторвать ноги от этого проклятого асфальта и заставить себя двигаться.