Любовь под Рождество (Сборник)

Наконец охранники сбежались. Двое насели на грабителя, третий помог Заку встать. Логика подсказывала Брэнди, что он невредим, ибо первое, что он сделал, — отряхнул свой красный бархатный наряд.
Тем не менее ее все еще трясло, когда через несколько минут по коридору к ней вышла ликующая съемочная группа. Брэнди даже не заметила, что они куда-то уходили, и не обратила внимания на видеокассету, которой молодая женщина в холщовой безрукавке потрясала над головой.
  
— Какой сюжет! — кричала она. — Его покажут все программы новостей в Большом Чикаго! Санта-Клаус поймал грабителя — и мы это сняли! — Она улыбнулась Брэнди. — Что вы можете сказать о вашем Санта-Клаусе, кроме того, что под красным бархатом скрывается спортсмен в отличной форме?
Брэнди заметила с почти клинической отчужденностью, что каждый из ее пальцев вибрирует в собственном ритме.
— Ничего особенного, — сказала она. — Его имя — Зак Форрест, он временный работник, только на сезон. Вот на самом деле и все, что я могу…
— Зак Форрест?
Что-то в тоне этой женщины заставило Брэнди подозрительно прищуриться:
— Именно так я и сказала, да.
— Вы имеете в виду Игротилу?
— Как вы его назвали?
— Игротила. Этим прозвищем Уолл-стрит наградила его прошлой весной, когда он купил «Интеллитойз». Ну, вы знаете — фирма, производящая развивающие игры.
Остаток воздуха, еще задержавшийся в легких Брэнди, с шумом вылетел наружу. «Как игрушечный бизнес?» — спросил вчера вечером Зака приятель, тоже гостивший у Клейтонов. Брэнди думала, он имеет в виду работу Санта-Клаусом… Зак — владелец игрушечной фирмы?
— Мы снимали один их новый товар для рекламы на той неделе, — продолжала молодая женщина, — ну, я и выяснила кое-что. Интересно: что он задумал? Зачем бы ему играть Санта-Клауса?
Уголком глаза Брэнди заметила красную шубу и повернулась, чтобы рассмотреть получше. Зак был взъерошен, фальшивая борода сбилась набок. В драке он потерял свой вельветовый колпак, а голос его звучал так, будто он еще не вполне отдышался.
— Я просто вношу свою лепту в создание праздника для детей, — сказал он и улыбнулся женщине с видеокассетой.
Брэнди разрывалась между желанием броситься ему на шею и поцеловать в щеку с ямочкой — на радостях, что он жив, — и желанием съездить ему что есть силы по физиономии за то, что так глупо рисковал.
— Может быть, спрашивать и нескромно, — продолжал Зак, — но скажите, пожалуйста, звезда видеокассеты, которой вы помахиваете, — я?
Молодая женщина расплылась в улыбке:
— Да. Сегодня вечером смотрите себя по телевизору — держу пари, все телестанции города захотят показать этот сюжет. Может быть, даже общенациональные сети.
— Ага, — понимающим тоном сказал Зак. — Подрабатываете помаленьку?
— А что тут такого? — сразу ощетинилась женщина. — В моем договоре с рекламным агентством нет пункта, запрещающего подрабатывать на стороне.
— Немного просвещенного капитализма — это вовсе не плохо, — успокоительно сказал Зак. — Но, раз кассета продается… — Он полез за бумажником. — Сколько, по-вашему, они вам заплатят? И сколько станций есть в округе?
Женщина ответила и смотрела, явно не веря своим глазам, как Зак отсчитывает ей банкноты.
— Вот, — сказал он. — И еще немного для верности. Вы заработали, и вам даже не придется возиться с изготовлением копий для всех станций.
Видеокассета исчезла в объемистом кармане красной бархатной шубы; Зак с улыбкой огляделся.
— Хотя вашу обычную работу вам, боюсь, придется перенести. Похоже, пассаж освободится не скоро.
Между тем Брэнди увидела, как подъехал внушительный отряд полицейских. Она смотрела, как они оцепляют кулинарный магазин, а съемочная группа, свернув свое оборудование, уходит.
Только после этого Брэнди заговорила, все еще не глядя на Зака:
— Что вы собираетесь делать с видеокассетой?
— Еще подумаю. Но такой случай выпадает раз в жизни, так что я решил — надо брать, пока не поздно.
— Можете показывать друзьям на вечеринках. Я уверена, это будет хит.
— Неплохая мысль, — согласился Зак. — Те, кто не знает, что это был самый неквалифицированный грабитель в Западном полушарии, сочтут меня героем.
Брэнди кивнула. Ее голос звучал абсолютно спокойно:
— Вы только что отдали сумму, которая для человека, несколько дней назад намекавшего, что затрудняется с платежами за свой автомобиль, слишком велика.
Заку хватило такта устыдиться — он выглядел виноватым.
Брэнди не стала ждать ответа. Она смотрела прямо на него, ее голос от волнения окреп:
— Черт побери, Зак, почему вы не сказали мне, кто вы такой? Или чем занимаетесь? Что за великая тайна?
Он ответил ровным, совершенно спокойным голосом:
— Потому что я не хотел афишировать тот факт, что у «Интеллитойз» дела идут плохо.
Она покачала головой, больше недоумевая, чем возражая. Причина показалась ей совершенно недостаточной.
К ним подошел верзила полицейский.
— Э-э… Санта. Нам нужны ваши показания, сэр.
Зак не сразу ответил, он смотрел на Брэнди.
Наконец вздохнул и сказал:
— Я вернусь, как только смогу, Брэнди.
— Я буду в кабинете.
Прошло больше часа, прежде чем Зак небрежно постучал в дверь и вошел. Она увидела, что он уже переоделся. Он снова был в джинсах и кожаной куртке, как и в начале дня, когда начался их разговор.
Брэнди казалось, это было очень давно. Тогда она знала только, что в его власти причинить ей боль. Но она не знала, как далеко простирается эта власть и какой опустошительной может быть эта боль. Она тогда еще не осознала, что любит его, и еще не начала постигать его обман.
Сейчас у нее было такое ощущение, будто он вырвал сердце у нее из груди, не позаботившись об анестезии.
Она безуспешно пыталась сосредоточиться на каталоге поставщика. Когда Зак вошел, она отложила каталог, но не сказала ни слова.
Зак тоже молчал. Он пододвинул стул и оседлал его, сложив руки на спинке. Брэнди не удивило, что Форрест чувствует потребность отгородиться щитом.
Целую минуту они молчали; у Брэнди возникло ощущение, что они могут сидеть так вечно. Но как ни молчаливо было их противостояние, воздух между ними, казалось, накалился и начинал шипеть.
Когда Зак наконец заговорил, это было похоже на продолжение разговора, прерванного на середине.
— Предварительные заказы, полученные «Интеллитойз» к Рождеству, были сносными, — негромко сказал он. — Не скажу, что хорошими, но приемлемыми. Однако с приближением праздника магазины стали отказываться от предварительных договоренностей, потому что наш товар, уже лежавший в магазинах, не распродавался. Скоро честная игра обернулась для нас бедствием. Мы могли пережить один сезон слабого спроса, даже рождественский сезон, но проблема была глубже: никто не знал, почему спрос на нашу продукцию падает. А если компания не знает, почему ее товар не расходится, это означает, что следующий год неизбежно будет еще хуже.
Брэнди вертела в руках скрепку. С тем, что он говорил до сих пор, трудно было спорить; она только не понимала, какое отношение все это имеет к ней.
— Каждому, имеющему глаза, было ясно, что маркетинговая фирма, чьими услугами мы пользовались, тоже не знала ответа, — продолжал Зак. — Они твердили, что это просто циклический спад и со временем все исправится само собой, но мы не могли ждать слишком долго. К тому времени, когда они, вполне возможно, признали бы, что ошибались, наша компания уже скончалась бы и была похоронена.
Брэнди было знакомо это чувство беспомощности, которое он, должно быть, испытывал, зная, что надо что-то делать, но не представляя, в каком направлении двигаться.
  
— В общем, я их уволил, — сказал Зак. — Это было импульсивное решение, признаю, но я ничего не терял.
Брэнди не собиралась его выручать, но не могла не согласиться с такой философией:
— Ложная информация хуже, чем отсутствие информации.
Зак одобрительно улыбнулся, как будто она показала себя особенно смышленой студенткой.