Любовь под Рождество (Сборник)

— Все пошло на лад, — произнес низкий мелодичный голос. — А сейчас нам пора отправляться.
Маленькая девочка, огорченная, встала.
— О, пожалуйста, еще чуть‑чуть… Ну вот столечко. — И она пальчиками обозначила это «чуть‑чуть». — Я хочу увидеть, как она улыбнется во весь рот. Я хочу услышать, как она засмеется. Тогда я буду спокойна, что все в порядке.
Девочка улыбнулась той самой обезоруживающей улыбкой, с помощью которой ей удавалось выпросить у матери дополнительную порцию лакомства.
  
Тот, кто разговаривал с ней, снисходительно засмеялся.
— Быть по‑твоему. Еще чуть‑чуть.
Смех его напоминал теплый нежный ветер, ласково прикасающийся к телу, и девочка со счастливой улыбкой опустилась на свое место.
— Войдите, — сказала Джулия, услышав стук в дверь.
В комнату просунулась голова Криса.
— Вы не передумали ехать на санях?
Джулия села на кровати и энергично кивнула.
— Нет‑нет, ни в коем случае.
— Стало немного теплее; если одеться как следует, можно будет забрать ваши вещи из машины.
— Замечательно. — Джулия спустилась вместе с Крисом по лестнице и вошла в кухню, где их ожидала Мейбл с огромным ворохом теплых шерстяных шарфов, толстых перчаток и дополнительных носков…
— Пара олухов, вот вы кто! — заявила она, подавая Джулии пальто. — Ее я еще могу понять, — обратилась она к Крису, показывая пальцем на Джулию, — она ушибленная головой, но ты‑то, безумец, куда тебя несет в такой мороз?
— Все будет хорошо, — добродушно уговаривал ее Крис. — К тому же здесь теплых вещей не на двоих, а на четверых.
— Да, и вы все наденете на себя! — воскликнула Мейбл, обматывая шарфом шею Джулии. — Мне еще не хватает ухаживать за больными. Здесь дел по горло и без двух олухов, которые хотят во что бы то ни стало заработать себе воспаление легких.
Несколько минут спустя, чувствуя себя плотно спеленутой мумией, Джулия вслед за Крисом вышла из задней двери.
— Понимаете ли вы, что если я упаду, то уже никогда не смогу подняться? — спросила Джулия. Она ступала мелкими осторожными шажками, чтобы сохранять равновесие и не потерять слишком большие для нее ботинки Мейбл.
— Если вы упадете, то превратитесь в падшего ангела, но совершенно очаровательного, — засмеялся он глазами — единственной частью лица, высовывавшейся из красного шарфа, который закрывал его рот и нос.
— Да, да, в маленького снежного ангела, но немного жирноватого, — с улыбкой ответила Джулия, похлопывая себя по толстому слою одежды, придававшему ей округлые формы.
— Ото, черт подери! — воскликнул Крис и отдернул шарф, обнажая низ лица.
— Что случилось? — спросила Джулия.
— Вы, оказывается, умеете улыбаться. Я вне себя от удивления.
— Конечно, я умею улыбаться, — с раздражением произнесла Джулия. — Но… но от улыбок у меня начинает болеть разбитый лоб, — поспешно добавила она.
Крис некоторое время внимательно смотрел на нее, словно стараясь проникнуть в ее душу. Этот испытующий взгляд заставил ее покраснеть.
— Одно скажу, — вымолвил он, — улыбка вам необычайно к лицу.
Крис повернулся и пошел дальше, Джулия заковыляла за ним, очень недовольная собой: комплимент Криса был приятен ей, пусть на один мимолетный миг. Черт бы побрал этого мужчину, такого неотразимого в своей мужественности! А ее и тем более — за то, что она реагирует на него как изголодавшаяся по любви самка!
Так она доплелась, стараясь попадать в следы Криса, до большого сарая. Внутри им в нос ударил аромат свежего сена и острый запах старой кожи.
Лошади били копытами.
— Мне потребуется несколько минут, чтобы запрячь лошадей. — Крис перевернул вверх дном большое ведро. — Посидите на нем. Когда все будет готово, я вас позову.
Джулия, сидя на ведре, осматривалась вокруг себя. Она слышала, как Крис ласково разговаривает с лошадьми, выводя их из стойла. Она подошла к двери сарая и залюбовалась открывшимся перед ней заснеженным ландшафтом. И в который уже раз в ней заговорило любопытство: интересно все же, что представляет собой это место, где она случайно оказалась?
Рождественский мотив не ограничивался стенами дома, праздник выплеснулся за его пределы и давал о себе знать многочисленными приметами.
Две большие колонны на переднем крыльце здания были расписаны красными и белыми полосками, придававшими им сходство с гигантскими леденцами. На ставнях окон висели огромные венки из еловых веток, перевитые красными лентами, парадную дверь украшала сверху гирлянда из блесток.
Хозяин дома, безусловно, любит Рождество, но Джулии казалось, что дело не только в этом. Мейбл назвала это место «Северным полюсом», а Джулия могла побиться об заклад, что из окна своей комнаты видела живого оленя.
Крис Крингл… Это, конечно, не его настоящее имя, думала она, усаживаясь обратно на перевернутое ведро. Псевдоним, наверное, который он сам себе взял. А может, прозвище.
Джулия поднялась со своего сиденья, и через боковую дверь они оба вышли к сверкающим красным саням. Кони рыли копытами снег и, словно пританцовывая, перебирали нетерпеливо ногами на месте, выпуская из ноздрей струйки пара.
Крис вскочил на облучок и подал руку Джулии.
После того как она устроилась рядом с ним, он укутал ее колени толстым одеялом. По его знаку лошади тронулись, и сани заскользили мимо искрящихся сугробов.
Хотя от встречного ветра у Джулии покалывало щеки, а пальцы на ногах, поначалу просто замерзшие, теперь и вовсе окоченели и потеряли чувствительность, она испытывала приятное волнение от свежего воздуха, тонких голосов поддужных колокольчиков и успокаивающего тепла крепкого бедра Криса, прижатого к ее ноге.
На выезде из ворот Джулия заметила огороженный участок, где несколько оленей, вытянув шеи, проводили сани глазами. И тут же ей бросилась в глаза большая вывеска, гласившая: «Северный полюс. Дом Санта‑Клауса».
— Что, собственно, это означает? — обратилась она к Крису, разрумянившемуся от ветра и ставшему еще привлекательнее.
— Как — что? Северный полюс! — поддразнил он ее.
— Это я понимаю. Но тут ваш дом, что ли?
— Да, тут мой дом, моя работа, мои мечты, моя жизнь. — Ее замешательство вызвало у него улыбку. — «Северный полюс» не что иное, как туристическое заведение. Мы принимаем каждый год сотни детей. И развлекаем их.
— Развлекаете? Чем же?
— У нас есть мастерская, в которой гномы якобы делают рождественские игрушки. Мини‑зоопарк с бродячим зверинцем, заполненным дружелюбными четвероногими. Мейбл печет рождественские лакомства и варит бочки горячего шоколада, а мы поем гимны и рассказываем веселые истории. И уж конечно, в довершение всего они встречаются у нас с самим добряком в красном облачении. В его роли выступает Крис Крингл собственной персоной. — Он улыбнулся Джулии.
Джулия стала шевелить пальцами в огромных ботинках Мейбл, надеясь их согреть.
— Крис Крингл… Это небось не настоящее ваше имя?
— Настоящее. — Крис натянул вожжи, заставляя лошадей перейти с рыси на шаг. — Моих родителей звали Эд и Сара Крингл, они обладали редкостным чувством юмора, которое в детстве я не всегда мог оценить по достоинству.
— Вас дразнили?
— Еще как! На протяжении многих лет моим товарищам по школе не надоедало приставать ко мне с вопросом, где мой олень. Став взрослым, я решил не противиться предначертаниям судьбы, купил девять оленей и всей своей деятельностью повторил образ жизни моего тезки.
— Но вы ничуть не походите на Санта‑Клауса, заметила Джулия. Сейчас ей трудно было поверить, что этого человека в расцвете сил и мужской красоты она могла принять за веселого проказливого старикашку.
  
— Ну, вы же еще не видели меня в красном костюме с побеленными волосами и бородой, — возразил Крис и сильно натянул вожжи, так как они начали спуск со знакомой Джулии возвышенности. Вот где‑то здесь поблизости должна быть ваша машина, — сказал он, миновав трудный участок.
— Вон, вижу! — ткнула пальцем Джулия. На самом деле она видела только красный капот двигателя, силой удара поднятый вверх, а весь корпус засыпало снегом. Крис остановил сани, они сошли наземь и приблизились к тому, что недавно было автомобилем.