Наркоз для совести. Часть II (CB)
— СТОЯТЬ! — заорал грубый голос, усиленный динамиками шлема. — Не двигаться!
Эмма и Майк замерли. В них целились шесть стволов импульсных винтовок. Какая-то особо назойливая часть её сознания тут же подсказала, что на таком расстоянии промахнуться, скорее всего, статистически невозможно.
— Подняли руки!
— Мы свои! Свои! — закричала Эмма, задыхаясь, поднимая трясущиеся руки. — Я репортёр! Эмма Кирн. Это мой оператор. Мы…
— Нам плевать, кто ты, сука! — рявкнул поднявший над укрытием голову командир отделения. — Руки на голову, мордой в землю! Быстро! Вы могли быть заминированы!
— Нет, послушайте! — не унималась Эмма, чувствуя, как к горлу подступает истерика. — Мы из взвода сержанта Хиггинса! Мы были на стене, когда всё началось! Сержант сказал нам…
— Заткнись! — сержант сделал шаг вперёд, готовясь прикладом сбить её с ног.
Но в этот момент один из десантников положил руку на плечо своему командиру.
— Сержант… — неуверенно сказал он. — Погодите. Я её знаю. Она правда из взвода Хиггинса. Я видел её на брифинге позавчера. Она постоянно в город выезжала вместе с Хиггсом, Карлосом и остальными. И в столовой я её с ними видел. Они вчера там обедали. Как раз до того, как всё началось.
Сержант замер, не сводя с неё взгляда. Вокруг продолжали рваться снаряды, но здесь, за бетонными блоками, наступила звенящая тишина недоверия.
— Хиггинс? — переспросил он.
— Да! — выпалила Эмма, цепляясь за соломинку. — Мы высадились вместе с его отделением.
Сержант секунду буравил её взглядом, потом махнул рукой своим. Винтовки опустились, но стволы всё ещё смотрели в их сторону.
— Проходите, — рявкнул сержант, указав куда-то себе за спину.
Эмма ещё пару секунд стояла в нерешительности, но затем быстро сбросила с себя оцепенение и кинулась ко входу. Майк не отставал от неё ни на шаг, тихо ругаясь у неё за спиной и проклиная тот день, когда он согласился принять участие в этом безумии.
Внутри штаба базы царил форменный хаос. Как сказал бы один её знакомый, с которым она познакомилась во время репортажа о катастрофе на одном из курортов Титана, — контролируемая и дико напряжённая суета. В центральном зале, под тусклым светом аварийных ламп, находилась объёмная голографическая карта города, усеянная россыпью красных и зелёных меток, которые постоянно гасли и загорались вновь. Ещё во время своих поездок по Утрехту Эмма знала, что часть отрядов занимается патрулированием города, рассеянных там небольшими группами вместе с лёгкой техникой. На тот момент это не казалось чем-то уж очень странным. Присутствия солдат Альянса в городе уже не осталось, а обычные люди мало что могли противопоставить одетым в штурмовую броню десантникам.
«Ага, — тут же подсказал ей внутренний голос, — пойди и расскажи это полковнику Астерхази. Или тем, кто сейчас остался у стены и продолжает сражаться. Похоже, что местное командование очень сильно просчиталось, поверив в неспособность разрозненных сил своего врага причинить им вред».
Вот и сейчас, прямо на её глазах, офицеры связи роты, прижимая гарнитуры к ушам, перекрикивали друг друга, пытаясь пробиться сквозь треск помех к подразделениям, которых уже, возможно, не существовало. Техники вводили данные с планшетов, а старшие офицеры склонялись над голографической картой в центре зала, отдавая приказы, которые расходились по динамикам громкой связи…
— Эмма! Кирн!
Обернувшись на звук своего имени, она увидела спешащего прямо к ней тучного и хорошо знакомого ей журналиста. Она, никогда не считавшая его каким-то большим приятелем, сейчас испытала огромное облегчение от того, что тот был жив.
— Дэнни, слава богу, — выдохнула она. — А остальные?
Вместе с «Дельтой» на базе в Утрехте сейчас находилось ещё трое корреспондентов от других изданий. Из них она знала только одного — Эмериха Рассела. Он высадился почти одновременно с ней, только находился вместе с ротой «Чарли». Остальных двоих она видела впервые, но уже одного того факта, что их имена ничего ей не сказали, было достаточно для того, чтобы она не воспринимала их как своих конкурентов. Если о тебе не знают коллеги по работе, то это может означать лишь то, что ты банально не сделал ничего такого, из-за чего им стоило хотя бы прочитать твоё имя.
— Гарв и Марта здесь, — ответил Дэнн. — Прибежали к штабу почти сразу же, как всё это началось. Они сейчас…
— А Рассел? — тут же спросила Кирн, но Дэнниэль лишь отрицательно покачал головой.
— Я не знаю, Эмма. Он был с одной из групп на выезде в город, а, как я понял, от них почти ни у кого нет связи.
В этот момент Кирн испытала острый и болезненный укол совести. Именно она первая начала выбираться в Утрехт с территории безопасной базы вместе с патрульными отрядами. Насколько она знала, ни Гарв, ни Марта не последовали её примеру. Как и сам Дэнн. А вот Рассел оценил возможность собрать побольше дополнительного материала для собственного сюжета и уже на следующий день начал выбираться в город с патрулями и своим оператором.
И если всё происходящее не было какой-то безумной и чудовищно трагической случайностью, то… он мёртв. Как и большая часть патрульных групп, что находились за пределами базы. Кирн достаточно было повернуть голову в сторону центрального зала, чтобы заметить удручающие изменения на голографической карте. За пределами базы не осталось почти ни одной зелёной иконки, которые обозначали бы союзные силы. Почти все они светились чёрным, что могло означать только одно — связь с ними полностью потеряна.
— Ясно, спасибо тебе, Дэнн, — сдавленно проговорила Кирн, стараясь больше не смотреть в сторону карты.
Потому что, если верить ей, рота «Чарли» и другие оставшиеся на базе подразделения теперь оказались окружены на ней. Без поддержки с орбиты. Без союзных сил где-то поблизости.
Они оказались предоставлены сами себе, и никто не придёт им на помощь.
* * *Флагман 2-й ударной группы АСМК
Монитор «Возмездие»
«Патриот» взорвался, получив более двух десятков попаданий. Следующий за ним в одном дивизионе собрат, лёгкий крейсер АСМК «Доблестный», попал под схожий удар. Но ему повезло чуть больше. Несмотря на прокатившееся по его отсекам разрушительное и губительное пламя, корпус корабля каким-то чудом уцелел в этом жутком огненном шторме, а броня не допустила удары лазерных боеголовок до реакторного отсека или ракетных погребов.
Но невероятная удача немногочисленных выживших членов экипажа «Доблестного» вряд ли могла компенсировать то, что творилось с эскортными силами ударной группировки Ди’Анджело.
Лёгкие крейсера «Бэннот», «Тигр» и «Коринф» обратились в жалкие развалины. Рядом с ними, распадаясь на куски в шестистах километрах по левому борту, горел тяжёлый крейсер «Бомбеи». Единственный уцелевший из всей своей эскадры.
Заворожённый происходящим, Ди’Анджело в ужасе смотрел на то, как ракеты Федерации терзали его флот, отрывая от него один кусок за другим.
— Ублюдки, — едва слышно прошептал он, взирая на то, как массированный ракетный удар прямо на его глазах истреблял столь драгоценные для флота Альянса корабли.
И делал это потому, что именно он, Ди’Анджело, ошибся в своих расчётах. Слишком сильно ошибся.
— Приказ всем кораблям эскорта, — рявкнул он, стремясь хотя бы немного снизить ущерб. — Немедленно вернуться в общий строй!
Получив подтверждение отданного приказа, он вновь повернулся к тактической проекции в центре флагманского мостика «Возмездия». Исправлять что-то было уже поздно. Даже отданный им сейчас приказ не вернёт потерянные корабли и их погибшие экипажи. Всё, что он мог сделать, — это постараться спасти тех, кого ещё мог. Решение выдвинуть вперёд лёгкие силы, решив, будто Андерсон сделает целью первого удара куда более ценные дредноуты, стало роковым для его эскортных крейсеров.
С другой стороны, это было не всё, что он мог сделать. Противник пустил им кровь, нанеся болезненную рану. Но Андерсон забыл старую поговорку о том, что змею нельзя убить, если бить только по хвосту. Для того чтобы её прикончить, нужно было атаковать голову. И теперь он ответит за такое решение, попробовав их собственных клыков.