Психушка. Любовь до гроба (СИ)
— Арсений… Эй… — чуть касаюсь его плеча, потому что он как залип. — Ты чего?
— Ты за мной везде ходить собралась? По пятам? — интересуется с предъявой. Таким тоном, что у меня автоматически вылезают колючки снаружи. Я тоже хочу научиться защищаться.
— А? Я как лучше просто хотела…
— Да? Ты — Мать Тереза, верно?
— Нет, я не мать Тереза, — кривлю губы в ответ. — А у тебя кровь. Это нужно… Промыть холодной водой…
— Промоешь мне? — спрашивает, рассматривая меня. Боже, не знала бы, что мы не в фильме, подумала бы, что он сейчас выпустит клыки и загрызёт меня тут нафиг, сразу как начну мыть его разбитую культяпку…
— А сам?
— Ну ты же нахрена-то пришла? Посмотреть, что ли?
— Я пришла, потому что хотела успокоить…
— А я тут уже вроде успокоился… — сообщает он будничным тоном.
— Да, я заметила… — рассматриваю пол. — Тут убраться надо… Люди ведь не для такого на работу приходят…
Он молчит, а я чуть отодвигаю его, проходя мимо боком, потому что он загородил весь проход. И улавливаю запах… Такой странный запах… У меня даже руки трястись начинают. Потому что я чётко его узнаю… Тот острый, завораживающий, ни с чем не сравнимый запах боли и отчаяния, чего-то до глубины души раздражающего, словно оно действует на рецепторы, как нашатырь… Замираю и смотрю на него. Поглощенная парализующими чувствами, которые от меня места живого не оставляют…
— Это точно был ты там… — бормочу дрожащим голосом, и чувствую, как меня рывком дёргают с места и давят к стене, зажимая мне рот. У меня сейчас точно сердце просто перестанет биться от страха. Пытаюсь завизжать, оттолкнуть, что-то сделать, но он удерживает в таком состоянии и дышит на меня, как серийный маньяк, пока я в ужасе таращусь на его глаза и мычу. Даже заплакать не могу. Слёзы словно отключило или передавило тем самым страхом. Раздувая ноздри, я дышу через раз, ощущая, как меня колотит изнутри.
— Ну что же ты, седовласка… — шепчет, склонившись на ухо. Толкает колено мне между ног, и я ещё громче визжу, уткнувшись в его руку. — Тебя же предупреждали… Чтобы не подходила ко мне… Что так… Настолько тянет, да?
Не знаю, что испытываю сейчас, ощущение, что внутри гейзер. И эмоции бурными горящими и парящими потоками хлещут в разные стороны. Я еле проглатываю ком и пытаюсь сказать ему, что я больше никогда не подойду, только бы отпустил…
Наконец один глаз начинает подтекать… Я ощущаю, как по коже льётся солёная, даже ядовитая дорожка… Выдавая меня с потрохами.
И всё бы ничего, но он слизывает её… Он прямо сейчас… Касается кончиком языка моей кожи… Моего лица!!! А я даже отвернуться не могу, потому что он держит.
— Вместо утреннего кофе бы пил… — произносит на одном дыхании. Меня оглушает собственное сердце. Теперь голова, как в вакууме. Я взглядом умоляю его отпустить меня. Что-то не так. Господи, между нами точно что-то не так. Это ненормально, даже для психически больных людей.
Его рука вдруг сползает с моих губ, а у меня дрожит подбородок.
— Зачем ты это делаешь? — кое-как произношу, ведь внутри, как при техногенной катастрофе, всё разрушается.
— А ты вспомни, — толкает мне последнее, отпускает полностью, разворачивается и уходит прямо по раздолбанной плитке, разнося её хруст эхом по помещению.
Я вся обмякаю… И просто скатываюсь по стенке вниз, начав дрожать и обхватив свои колени. Наконец, меня прорывает… Я реву, а в туалет неожиданно забегает напуганный Даня.
— Аврора, блин! — тут же кидается ко мне на пол. — Ты чего?! Тут же кровь… Что было-то… Твоя кровь???
— Нет… Не моя. Его…
— Что случилось?
— Ничего… Ничего, — чувствую, как он прижимает меня к себе.
— Мне сейчас похер на его ревнушки, ясно? Буду обнимать, пока на тебе мои следы не останутся… Пипец, блин! На минуту тебя нельзя оставить одну! Вот куда ты пошла????
— Я сама не знаю, зачем… Я уже жалею… Но, Даня… Это был он… Я точно знаю, что он. Он приходил ко мне ночью…
— Блиииин… Сталкерит?
— Не знаю, что это вообще… Он так странно себя ведёт. Сказал мне вспомнить… Но мы не знакомы с ним… Если бы были, я бы помнила…
— Да у него же с башкой не в порядке… Вот чё ты удивляешься, а?! Не ходи больше одна… — ругается он, поглаживая меня по голове. — Не поранилась точно?
— Точно… Там никого больше нет?
— А какая разница?! Давай расскажем, кто это сделал, да и всё! — тут же выпаливает он, но я дёргаю за руку.
— Нет! Нет… Закрой дверь и уберём тут… Потому что иначе его снова направят на уколы или что хуже, не знаю…
— В смысле? Защищаешь его, что ли?! После всего?
— Даня… Я не защищаю, но не хочу быть сдачей… Давай сами уберём, — настаиваю я, хоть и понимаю, что зря так делаю. Потому что он перешёл границы, но… Я не хочу его сдавать. Не могу просто. Это не про меня история.
— Ладно, блин! — психованно выдаёт он в ответ.
Я встаю с пола. Он закрывает дверь, и мы начинаем там всё убирать. Осколки плитки выбрасываем в мусорку, а кровь тщательно вымываем половой тряпкой, что валялась под раковиной.
— Никогда себя ещё не чувствовал уборщиком, блин… — ругается Даня. — Каково фига вообще?!
— Извини, но так надо… Я не могу просто его сдать, нет…
— Как он вообще смог её проломить, блин… Монстр, блях! — ёжится он, указывая на кусок оторванного квадрата.
— Я не знаю… Когда я пришла уже было так… И теперь не знаю, что мне делать.
— Ну… Я тебе уже сказал! А так чувство, будто ты хочешь, чтобы он пришёл ночью ещё разок… — играет он бровями, а я тут же даю ему со всей дури по плечу. — Ауч!!! Вот сейчас было капец больно!
— А ты думай, что несёшь!!! Я что похожа на какую-то…
— Ну? Ну? — пристраивается он и щурит взгляд.
— Баранки гну, Даня! Я не такая!
— Не такая, жду трамвая… Да-да…
— Щас отхватишь! — рычу я, отряхивая руки от воды и посильнее затягивая кран, а Даня ржёт, блин. — У тебя прикол, да? Сам пошутил — сам посмеялся…
— А вот щас обидно было…
— Ага, — уже не обращая внимания, выхожу оттуда, увидев очередь, которая, естественно, возмущается… Как Арсений Громов отсюда вышел, так на нас с Даней можно и поорать… Мы выбегаем оттуда вместе, и все, наверное, думают, что мы там не понять что делали… Но я и не собираюсь никого переубеждать, пофиг мне…
Говорила же мне Екатерина Андреевна держаться от него подальше, но нет же… Мне же надо, блин… Дура!
— Ты к себе?
— Да, у меня стресс нереальный… Хочу побыть одна и поспать на сончасе…
— Хорошо, понял… — вздыхает он, провожая меня взглядом в мою комнату, и я быстро юркаю внутрь, как мышка…
Но уже когда захожу, в ужасе осознаю, что я там снова не одна…
Глава 8
Аврора Стадницкая
Всё тело тотчас же покрывается коркой того самого льда, под которым я когда-то тонула, потому что Арсений сейчас лежит на моей кровати и читает мою книгу. Как ни в чём не бывало. Причём прямо в обуви на покрывале. Лежит и читает… Моего Лю Цысиня… Ну, не моего, конечно, но факт остаётся фактом… Он словно у себя дома, а не в моей скромной палате. Да ещё и перелистывает страницы окровавленной рукой.
— Ты что… Тебе что мало? Уходи отсюда! — бросаю ему с максимальной неприязнью, а он вообще никак не реагирует. Словно мои слова — пустой звук. — Я сейчас охранника позову! Или санитара!
— Зови… — выдаёт равнодушно. — Зови, ну, чё ты встала?! — повышает на меня голос, откладывая книгу в сторону и смотрит. — Так и знал… Ссыкуха…
Я молчу, ощущая, как его слова режут, а понять не могу, почему?
Почему мне вообще есть дело до того, что говорит этот озлобившийся на весь мир мальчишка? У него вместо головы тыква, судя по всему. Раз ведёт себя так… Раз позволяет себе такое хамство и непотребство в адрес других.
— Я прошу тебя уйти самому… Я тебе не рада. Совсем нет…
— Что ж… Как жаль… — с сарказмом выделяет, потянувшись. — Я думал, мне везде рады.
— Нет, не везде! Уходи! — добавляю, притопнув ногой. Не знаю, что за эмоции такие накрывают. Но их очень много. Они толще этого льда. И они настолько быстро поглощают, что леденею я быстрее… И нутро моё прошивает намного больнее тысячи острых иголок…