Психушка. Любовь до гроба (СИ)
Смотрю в его янтарные крапинки и просто теряюсь, словно забываю, что собиралась сказать. Он умеет так смотреть, что все жилы с корнем выворачивает.
А сейчас, когда жмётся ко мне и гладит спину, мне становится так жаль его почему-то. Господи, наверное, я — дура… Но мне действительно его жаль.
— Наверное, я просто похожа на кого-то, Сеня… Кого-то, кого ты знал в прошлом…
— Нет, малыш… Нет. Это ты… Тебя я узнаю из тысячи. И имя твоё. И голос… Я тебя знаю… Искал, долго искал. Но нашёл ведь… А сейчас с тобой… Здесь, — втягивает запах моих волос, сильнее сжимаю мою талию, и у меня каждый волосок на теле встаёт на дыбы. — Я только сейчас живу… Не уходи, останься…
— Арсений… Расскажи мне, пожалуйста, что тебе колют?
— Ты ведь знаешь уже… Спрашивала у доктора — заучки? Разве нет?
Господи… Ну вот откуда он может это знать?!
— Ты меня пугаешь…
— Малыш… Эта больница… Под моим контролем.
— В каком это смысле???
— В смысле, здесь ничего не делается без моего ведома…
— То есть, врачи… Екатерина Андреевна, они что… Они какие-то твои…
— Нет. Хах… А было бы прикольно, да? Я бы не успел купить… Да и знаешь, некоторые принципиальные… Не продажные. Но я слежу за всем…
— Как ты протащил дрон сюда?
— Блин, Аврора, я думал, ты задашь что-то поинтереснее… Мне его отправили. Друзья.
— Получается и цветы, и прочее… Тоже они?
— Естественно. А ты что думала? Тут есть салон цветов?
— Альберт Владиславович говорил, что тебе ставили транквилизаторы…
— Ставили несколько раз… Так себе дерьмо. Я пробовал и лучше.
— Не смешно… — хмурюсь я. — Твой отец велел?
— Не… Не надо, Аврора. В эту область не лезь, идёт? Я всё равно не запущу, пока не смогу доверять.
— А я, значит, должна слепо тебе доверять, верно? Без права отказаться?
— Ну… Да. В целом это так.
— Ага! Щас, размечтался! Выпусти меня! — начинаю выпутываться из его хватки, но он смеётся и удерживает меня, зарывшись в шею лицом.
— Да прекрати ты… Оно тебе не нужно просто, Аврора… Моя семья. Мои проблемы… Тебя не касается. Я буду хорошо себя вести отныне, если ты со мной… Ты же со мной…?
Чувствую, как его хватка сжимается на моих волосах. И он оттягивает их, зафиксировав перед собой и глядя в глаза, пока я дрожу перед ним. Не знаю, что говорить, но по его лицу вижу, что если сейчас ляпну что-то не то, то он точно оторвёт мне клок волос или что-то похуже.
Просто киваю, и она дёргает обратно к себе, поглаживая то самое место, которое теперь горит адским пламенем.
— Хорошая моя девочка… Будешь слушаться — будешь купаться в шоколаде. Я обещаю тебе золотые горы и счастливую жизнь со мной… Никто не посмеет обидеть. Я просто всех убью… Любого, понимаешь?
— М… Ага… — отвечаю, выпучив глаза за его плечом.
— Сделай мне одолжение… Одно…
— Какое?
— Не пей эти таблетки… Которые тебе дают. Не надо.
— Что? В смысле…
— В смысле убрала языком за щёку, сделал вид, что выпила, а потом сплюнула возле цветочного горшка и закопала в землю. Так яснее?
— Зачем это?
— Потому что они делают хуже… — заявляет он уверенно, чем просто меня добивает. Врач, блин, нашёлся.
— Да что ты… и давно ты так… Лечишься?
— Давно… Я не лечусь. Я просто лежу здесь из-за своих розыгрышей... Обычно я в платных ребах лежал. А тут… Узнал и… Там условия, кстати, получше…
— А ты не думал, что нужно просто лечиться и тогда снова ложиться не придётся?
— Ну… Малышка, для таких как ты, возможно, конечно. Но для таких как я… Всё заранее предрешено. Ты потом поймёшь, как это работает в моём случае. Потом… Но я тебе говорю… Тебе просто нужна забота и отсутствие ежедневных истерик. Живя со своими родителями в одном доме, ты этого не получишь, Аврора… Тебе нужно валить. К сожалению, не всем везёт иметь любящих родных… Я понимаю.
— Они меня любят…
— Любят. Только своё эго они любят больше, — добавляет он, заставив моё сердце ещё сильнее заболеть. И я чувствую, как мои глаза слезятся, а он мгновенно хмурится и стирает последствия в виде слёз с моих щёк кончиком пальца. — Послушай… Маленькая… Ты же у меня такая умная. Читаешь фантастику, мечтаешь о робототехнике, попадаешь в планетарии вечерами… Ты… Просто, блин, мечта идиота. Признаюсь честно… Но… Тебе, как и всем, нужна помощь.
Слушая его, я всё сильнее понимаю, что у него зацикленность на мне. Но и отчего-то понимаю, что он такой же сломленный, как я. Просто устал от всего. И что я делаю? Я притворяюсь, что понимаю его, потому что иначе, как мне кажется, меня просто прибьют гвоздями к этой кровати и никогда отсюда не выпустят или ещё хуже…
Киваю, глядя ему в глаза, и вся дрожу.
— А теперь отпусти меня…
— Нет, ты поцелуй лучше… Поцелуй, давай… — он тянется, я уворачиваюсь. И всё получается ещё хуже, чем я хотела, потому что его губы сейчас на моих ключицах, и он не даёт мне шанса даже кричать, ведь прямо сейчас зажимает мой рот рукой, оставляя влажные горячие метки на моей коже… — Сюда иди. — резко дёргает меня на себя, и я оказываюсь сверху. Сижу прямо на нём… А он целует меня… Целует так жёстко и смачно, что мы оба шумно дышим на всё крыло, как ненормальные. Я обхватываю ворот его футболки. Сама не понимаю почему. Наверное, потому что хочу хоть что-то контролировать. Особенно когда он сдавливает мои ягодицы обеими руками, и я вдруг издаю стон. Дверь комнаты резко открывается, и я вижу там ошеломленного Даню, который видит всё это и в мгновение цепенеет.
— Так… Ну… Ээээ… Вы просто замолчали. Я испугался… Ты не похожа на страдающую… — заявляет он, пока мы с Арсением лежим, притиснутые друг к другу и смотрим в его сторону молча. — Я, кароч, пошёл тогда… Знаешь, где меня найти… Без обид, чувак…
Дверь издаёт новый скрип, закрываясь, а я морщусь.
— Блиииин…
— Чё? Зассала?
— Отпусти меня уже… Я вообще не такая…
— Да знаю я, какая ты… Думаешь, не видел?
— Думаю, что по поверхности не определить температуру и глубину воды, правда?
— Нихера себе… Круто ляпнула… Мне нравится.
— Ага, отпусти! — дёргаюсь, съезжая с него. И всё ещё чувствую повсюду его касания. Кожа полыхает. Губы — ещё хуже… Я прям-таки горю, стоит задуматься об этом снова…
— Ну вот, я отпустил, как просила… Разве так легче?
— Легче намного!
— А мне нет. Словно кусок тела оторвали… — выдыхает, вынудив моё сердце заныть. — Уйдёшь сейчас? К этому?
— Уйду. Не к этому, а к себе в комнату… И ты больше не будешь меня сегодня трогать!
— Только сегодня?! — ухмыляется это чудовище, и меня бомбит.
— Я бы сказала — всегда! Но ты точно не послушаешься! Поэтому хотя бы сегодня…
— Малыш, я и на сегодня не согласен. Меня штырит ужасно. Ты хоть представляешь, каково хотеть что-то на протяжении нескольких лет и наконец получить… Да я бы тебя разорвал, если бы мог…
— Меня это что… Должно, блин, успокоить?! — взвизгиваю я, обхватив свои плечи. — Ты — маньяк!
— Нет, вовсе нет. Это я об успокоении… — улыбка расползается по его лицу, а я тут же вскакиваю и направляюсь к двери, психованно взвывая себе под нос и в сердцах мечтая сказать ему, что ненавижу… Но я всё же делаю это молча. Мало ли, вдруг он опять сорвётся и придавит меня к чему-нибудь…
— Малыш, сегодня у нас свидание… Ближе к отбою.
— Что? — притормаживаю я у выхода. — Нет!
— Да… Я зайду за тобой… В десять… Надень платье…
— Арсений… Ты издеваешься?! Какое, нахрен, платье?! Я в больнице!
Вижу, как он смеётся, и выхожу, громко хлопнув за собой дверью. Вообще не представляю, что у него в дурной башке, но с каждый днём мне всё сильнее кажется, что у него вовсе не циклотимия, а что-то помощнее этого…
Глава 16
Арсений Громов
Давным-давно у мальчика нещадно поехала по девочке крыша…
Мне было пятнадцать…
Меня отправили на очередное обследование в клинику. Бесплатную очередь на магнитно-резонансную томографию было ждать долго, да и тупо. Я поехал в платную. Я всегда не любил эту процедуру. После неё ещё неделю ходил, как дурной.