Психушка. Любовь до гроба (СИ)

— Нет, не то чтобы… — оборачиваюсь и вижу, что он всё ещё сидит там. — В общем, те цветы у медсестры… Кто-то в столовке что-то устроил ночью. Я так поняла, полиция приедет… Или же они здесь будут разбираться… Кровь какая-то была… Вообще не понимаю, что происходит…
— Блииииин. Жесть, — выдыхает Даня. — Думаешь, этот как-то связан?
— Честно? Я понятия не имею, но он меня действительно пугает… Хотя и поговорить с ним почему-то хочется…
  
— Да ты точно втюрилась… — угорает он надо мной, хрюкая себе в кулак.
— Заткнись! — рычу и иду на завтрак, а он за мной…
Мы садимся за стол с подносами. Начинаем есть то, что нам наложили и вдруг неожиданно… Слева от меня ставят ещё один такой же, а потом и Арсений молча плюхается рядом.
У нас с Даней тут же встречаются взгляды, и еда застревает у него в горле, отчего он начинает кашлять, и я пугаюсь, пытаясь что-то сделать. Однако Арсений при этом выглядит абсолютно безучастным. Словно он вообще не здесь.
— Эй! Помоги ему! — обращаюсь к нему возмущенно.
— Зачем? Дай прокашляться ему, — равнодушно отвечает.
— Всё нормально, — выдаёт Даня с покрасневшими увлажнившимися глазами, схватив стакан и осушив его за секунду. — Порядок…
Я смотрю на нового соседа и мне дурно становится. Он как ел, так и ест. И виду не подаёт, что что-то случилось, а потом в столовую входит глав врач больницы и обращается к нам. Громко и настороженно.
— По поводу того, что случилось ночью… Имейте в виду, что с рук не сойдёт. Это государственное учреждение. И практически вандализм какой-то! Мы тут для того, чтобы помочь вам… — вздыхает он устало. — Если кому-то есть что сказать, и кто-то что-то видел… Жду у себя в кабинете…
Все начинают галдеть, что-то обсуждать. Часть пациентов, конечно, просто мычит или не обращает внимания. Тут ведь далеко не все воспринимают речь или хотят слушать. Некоторые вообще пребывают в своём мире и всё время молчат, но даже они не пугают меня настолько, насколько он.
— Приятного аппетита, кстати, будешь? — выдаёт Данька, глядя на мою конфетку к чаю, и я мотаю головой. А он тут же хватает её и прячет в карман. Господи, такой ребёнок ещё. С ума сойти…
А у меня даже кусок в горло не лезет сейчас, потому что все мысли о том, что сказали и о том, как при этом равнодушен Арсений.
Доедая, он молча уходит от нас. Зачем сидел? Непонятно…
— Слушай, ну у него, наверное, просто депрессия сейчас, на вид так и есть, — отвечает Даня, когда выходим из столовки.
— Нет… — хмурюсь я. — Тут что-то другое… Вряд ли депрессия.
— Точно тебе говорю…
Дальше мы забираем телефоны на посту, я вижу пропущенный от мамы… Чуть отхожу и набираю её номер.
— Слава Богу! Я уже думала ехать…
— Зачем? Доброе утро, мам… Всё в порядке со мной… Сейчас буду ждать врачей…
— Ладно, хорошо… — выдыхает она тревожно. — А твой отец опять дома не ночевал! Ну я и написала ему сообщение, чтобы его духу тут не было! Ууууух, как он меня бесит!
— Ясно… Мам… Я пойду, ладно? Просто мне сейчас реально некогда будет. Позвонила, чтобы сказать, что всё окей.
— Ну… Ладно тогда… Раз тебе надо идти, — с грустью сообщает она, а я побыстрее сбрасываю. Да, возможно, неправильно. Но я устала это слушать. Честно. Мне бы со своими триггерами справиться…
Выключая звук на телефоне, оборачиваюсь и натыкаюсь на осуждающий взгляд Илоны. Вообще если честно не ожидала, что она обратит на меня внимания, да ещё и вот так. Как только вижу это, она отворачивается к окну и смотрит на улицу.
— Так… Ты поговорила? — находит меня Даня в толпе.
— Ага… Ты?
— Тоже. Сейчас таблетки выпьем и пойдём на улицу?
— Нет… Мне нужно с Альбертом Владиславовичем поговорить, и кардиолог должен был посмотреть…
— Оу… Точно… Ладно, пойду один наблюдать за твоим красавчиком, — насмехается он, а я хмурюсь.
— Дань… Он не мой…
— Да знаю я… Но, думаешь, он что, просто так к нам подсаживается везде? Пф… Я тебя умоляю! — выдаёт с усмешкой.
— А как тогда?
— Либо ведом подсознанием, либо намеренно… Чтобы с тобой познакомиться…
— Ага…
Он подмигивает, а я опять закатываю глаза и толкаю его в плечо, уходя в сторону своей комнаты, чтобы дождаться врача. Пока жду, вся напрягаюсь, ведь лёжа на этой кровати, мне всё время мерещится эта странная ночь… Что это было вообще, не понимаю… И почему у меня чувство, словно он связан с этим всем… Наверное, я накрутила… Или как это понимать, не знаю.
Затем доктор приходит, и я всё ему рассказываю, будто вываливая с жалобами.
— Так понял… Ты же помнишь, что нужно сделать ЭКГ, да?
— Помню, да…
— Хорошо… Там вдоль по коридору, найдёшь нужный кабинет.
— Угу… — слушаю все его объяснения. В том числе, он знает о рисках, но говорит, что в случае чего, нужно просто назначить курс успокоительного дополнительно. А пока мне нужно пройти все процедуры…
И вот, когда я туда иду натыкаюсь там на маленького плюшевого медведя, который сидит на лавке перед кабинетом, будто кто-то нарочно его тут оставил. Кошу на него взгляд и стучусь в кабинет.
— Занято пока, — отвечает женский голос. Я сажусь рядом с ним и жду… Жду, жду… А потом и вовсе беру в руки это чудо, чтобы поближе рассмотреть. Забавная мордашка вынуждает улыбнуться, а два чёрных глаза смотрят на меня с неким коварством, или я уже додумываю что-то… У меня едет крыша…
Дверь вдруг резко открывается и оттуда выходит Арсений, поправляя свою футболку. Если честно, более неожиданного места встречи я не могла себе представить, наверное… У него тоже какие-то проблемы? Тоже тахикардия? Больное сердце? Мало ли…
Он смотрит на меня, потом на медведя. Потом снова на меня. Глаза как зеркало, если честно… Я вижу в них своё отражение только в позолоте…
— Извини… Это твой? — спрашиваю испуганно, ощущая, как у меня натягиваются голосовые связки и садится голос.
— Я похож на того, кто таскает с собой плюшевых медведей? — звучит в ответ ядовитое.
Я проглатываю язык и хмурюсь, сжимая в руках игрушку. Чувствую себя дурой. Нафига так спросила?
— Да, ладно, я пошутил. Мой, конечно. Там внутри наркота, — шепчет, и я тут же швыряю его в сторону.
— Господи!!!
Он просто ржёт надо мной и уходит, так и не подобрав этого медведя. А я смотрю ему вслед и думаю… Что у него вообще в голове? Что с ним не так? И там что, правда, наркота?!
Когда захожу в кабинет, врач ждёт меня и просит раздеться для кардиограммы.
Когда всё фиксирует, делает заключение и записывает всё в мою карту, а я сижу рядом, наблюдая за тем, как она пишет. Меня немного смущает, когда ничего не комментируют и не объясняют. Просто молчат и думают, словно я сама должна расшифровать эти замысловатые каракули…
— Что-то не так? — спрашиваю у неё, увидев сколько всего она понаписала.
— Что?
— С моим сердцем…
— Нет, всё в порядке. Пульс завышен, но это не обязательно тахикардия. Потому что ты можешь просто нервничать из-за меня. Называется «боязнь белого халата».
Или боязнь Арсения Громова, думаю я про себя. Больше ничего у неё не спрашиваю, как бы мне не хотелось узнать, что там с ним такое… Потому что это, наверное, уже будет слишком…
А после… Дождавшись заключения, я забираю свою карту и тащусь обратно к своему психиатру.
— Тук-тук…
— Входи, Аврора… Ну, что?
— Вроде всё, как Вы говорили… Всё в порядке…
— Ну, тогда у меня нет оснований прекращать… Это побочное явление слишком слабое. Если совсем будет невмоготу, поговорим, а так… Попытайся выявить сопутствующие триггеры… Быть может, что-то другое выводит тебя на учащенный пульс… Звонки родных, воспоминания, другие переживания… — говорит он, а у меня только от одних этих слов опять в груди ядерная война намечается. Потому что я моментально думаю о двух янтарях, что всегда столь пристально и досконально рассматривают меня, будто пытаются пробраться внутрь моей души…
  
Однако я отрицательно качаю головой.