На лезвии мира (СИ)

  
Меченый. Том 8. На лезвии мира 
   
Интерлюдия 1  
 
Советский Браузер 
 
Из автобиографической книги Игоря Ашманова «Рождение Гиганта», Москва, Издательство Диалектика 2024 г.
Конец 12 пятилетки ознаменовался для меня лично сразу несколькими важными событиями. Во-первых, в начале осени 1989 года свет увидел «Эльбрус-89». Вторая версия — как говорят в издательском деле «исправленная и дополненная» — нашей операционной системы. И это был, надо понимать, скачок не только эволюционный, но и революционный. Дело в том, что, согласно подписанному в рамках СЭВ межправительственному соглашению, все компьютеры, выпускающиеся в странах объединения, должны были идти строго — для унификации и облегчения обучения пользователей работе с ПО — с предустановленной ОС «Эльбрус».
  
Соответственно одним из направлений работы разработчиков операционной системы стал перевод всего интерфейса сразу на десяток — десяток для начала, потом больше — иностранных языков. И если с переводом на условный болгарский вопросов не возникало — как и на немецкий, например, или испанский — то вот история о том, как мы искали достаточно подготовленного технического специалиста со знанием вьетнамского языка, тянет на отдельную главу…
Короче говоря, мы вышли на международный уровень, и уже в 1990 году в СЭВ суммарно было установлено два миллиона копий ОС «Эльбрус» на все машины, выпущенные как для внутреннего, так и для внешнего — то есть для капстран — потребителя.
Почему я так подробно останавливаюсь на этом вопросе? Потому что именно я был тем человеком, который, собственно, и руководил процессом локализации ОС «Эльбрус» на все возможные языки. В 1989 году мне было 27 лет, и в моем подчинении уже было три десятка человек. Сумасшедшая карьера по меркам любой «консервативной отрасли» и вполне рядовой случай в стремительно развивающейся советской цифровой сфере, где порой «генералами» становились люди еще моложе.
Во-вторых, в начале 1989 года комитет по Цифровизации переехал в «Белый дом» на набережной Тараса Шевченко. Вернее, бывшей набережной Тараса Шевченко, в тот же год, кажется, ее переименовали в улицу Академика Глушкова. [Автор ошибся, набережная Тараса Шевченко была на другой стороне Москвы реки, а бывшее здание правительства РСФСР а потом здание Комитета по цифровизации находится на Краснопресненской набережной. прим. ред.] Здание «осиротело» еще в 1986 году, когда правительство РСФСР переехало в Новосибирск, и с тех пор помещения занимали разные ведомства без четкой структурной принадлежности. Естественно, за столь лакомую недвижимость в недрах ЦК шла настоящая грызня, по слухам, там на обсуждениях едва не доходило до рукоприкладства… И в итоге Михаил Сергеевич остался верен себе и отдал здание своей «любимой жене», как тогда «среди своих» называли Государственный комитет по автоматизации и цифровизации.
Нужно понимать, что Госкомитет данный в те времена представлял собой настоящего бюрократического монстра. В него включили бывшие министерства электронной и радиопромышленности, оно отвечало за всё создание программного обеспечения в стране, за развитие СовСети — так, например, сюда же в ведомство госкомитета отдали гражданские телефонные линии, которые изначально стали основой для домашнего подключения компьютеров граждан — за обмен и хранение информации, за… За всё подряд, короче говоря, и соответственно работников там тоже было немало.
И вот 14 — если я правильно помню, хотя могу и ошибиться, тридцать лет прошло, как-никак, точно помню, что на улице было уже холодно — ноября меня вызывали в Белый дом и сделали предложение, от которого оказалось просто невозможно отказаться.
— Добрый день, товарищ Ашманов, — совсем «по-взрослому» поприветствовал меня Игорь Николаевич.
— Добрый день, товарищ Букреев. — Я думал, что в тот день пойдет разговор о добавлении в языковой пакет «Эльбруса-89» некоторых новых языков капстран. В частности, много говорили о греческом, поскольку именно с этой «капиталистической» страной после тамошней «революции» в конце 1988 года у нас установились крайне теплые и в политическом плане отношения. Товарооборот между Грецией и СЭВ в моменте резко вырос, мы начали поставлять в страну нашу высокотехнологическую продукцию, и ходили упорные слухи, что готовится большой контракт по обеспечению правительства Эллады компьютерами советского производства. Однако речь пошла совсем о другом.
(Букреев И. Н.)
— Игорь Станиславович, я, вероятно, не ошибусь, предположив, что вы, вероятно, являетесь активным пользователем Сети? — Заход был очень издалека, что заставило меня тогда насторожиться. Конечно, я был активным пользователем СовСети, как и все молодые люди моего поколения в СССР. Вернее, было две больших группы: те, кто имел доступ к информационной паутине, и те, кто хотел его получить. Я был из первых.
— Это так… — Осторожно ответил я. Диалог я привожу по памяти, никаких записей, естественно, не осталось, да и никому бы даже в голову не пришло документировать подобные разговоры, так что возможны неточности, однако смею надеяться, что общий смысл при переносе на бумагу пострадал не сильно.
— Как вы считаете, удобно ли искать в Сети нужную вам информацию? — Букреев достал из пачки «Беломора» папиросу и прикурил ее от спички. Это было достаточно неожиданно и многое говорило о человеке. Во-первых, очень немногие высшие партийные функционеры курили папиросы, предпочитая дорогие, зачастую заграничные сигареты, а во-вторых, в эти годы уже шла мощная антитабачная кампания, и за курение в «присутственных местах» можно было легко получить по шапке. — Объем данных, загруженных в хранилища, ежегодно растет в экспоненциальной прогрессии, уже в следующем году справочник доступных сетевых адресов будет толщиной с телефонную книгу Москвы. А что будет в конце следующей пятилетки? Мы просто не можем издавать обновленные справочники появляющихся ежемесячно адресов непрерывным потоком. Никакой бумаги не хватит на это.
Это было так. 1989 год стал как раз тем моментом, когда значительная часть государственных учреждений решили, что они просто обязаны иметь собственную витрину в Сети. Зачастую это были просто одностраничные визитки с минимальной информацией, не несущие при этом никакой реальной пользы, разве что контакты для связи там можно было раздобыть. Однако, например, информационный узел МГУ, где мне довелось одно время читать лекции по своей тематике, уже тогда вывешивал в «Совятне» — так мы чаще всего называли «СовСеть» среди своих, имея в виду логотип информационной паутины, на котором сова в больших очках обнимает крыльями шарик планеты Земля — расписание для студентов, чем немало облегчал тем жизнь.
— Становится сложно, я согласен, товарищ Букреев. Специалисты еще могут найти информацию, а вот впервые подключившийся к СовСети пользователь, очевидно, испытает проблемы, — согласился я с наличием такой проблемы.
  
— Именно, — кивнул хозяин кабинета, встал и, махнув мне сидеть на месте, начал вышагивать по кабинету. Кабинет, между прочим, был по размеру сравним с небольшим — утрирую, конечно, не сильно — актовым залом в нашем институте. Белый дом в те годы ещё не оброс лишним пафосом и охранными постами через каждый метр, но всё равно чувствовался какой-то холодный, почти больничный лоск: мрамор, стекло, серые ковры, прямо как в инструкциях по оформлению помещений, изданных Минстроем в 1970-лохматом году. Доводилось мне его потом в руках держать… — Есть предложение разработать некую поисковую систему… Алгоритм… Который будет помогать пользователю в поиске информации.