На лезвии мира (СИ)

Но именно эта двухуровневость и стала для нас главным вызовом. Мы не могли позволить себе роскошь постоянного соединения, как в будущем интернете. Поэтому алгоритм пришлось выстраивать кардинально иначе.
Сначала мы решили, что индексировать всю СовСеть будет центральный суперкомпьютер в Москве — впрочем, о нём я даже сейчас не имею права разглашать информацию. Узлы — госструктуры и крупные институты — должны были раз в сутки сбрасывать нам обновлённые «карты» своих данных — в виде сжатых пакетов по 300 килобайт максимум. А точки — обычные пользователи через модем — получали готовый мини-индекс по запросу. Запрос уходил ночью, когда телефонная линия была свободна, а ответ приходил утром — как заказное письмо из будущего.
  
Это звучало красиво на бумаге. На практике же первый же тестовый прогон в ноябре 1989-го закончился полным крахом. Мы загрузили в индекс всего 12 тысяч узлов, а система выдала пользователю… список из 400 страниц. Студент из Новосибирска, который тестировал, просто написал в беседу: «Товарищи, у меня теперь телефон занят до конца пятилетки». Мы хохотали до слёз, но внутри было страшно: если не придумаем, как ранжировать результаты, весь проект рухнет ещё до Нового года.
Короче говоря, по итогам данного разговора я получил повышение, собственную команду разработчиков и статус «руководителя отдела». Можно сказать, что именно этот день стал отправной точкой создания отечественного сетевого обозревателя и поискового алгоритма, всего того, что вместе до сих пор известно под названием «Навигатор».
  
Глава 1  
 
Панама и горячий восток 
 
23 декабря 1989 года; Москва, СССР
ТЕХНИКА — МОЛОДЕЖИ: Сеть объединяет!
В последние годы вычислительная техника всё увереннее входит в повседневную жизнь советского человека. Компьютеры перестали быть исключительной принадлежностью научных институтов и конструкторских бюро, они появились в вузах, школах, домах культуры и даже в быту. Вместе с этим формируются и новые формы творческой, интеллектуальной активности. Одной из них стали компьютерные игры — и прежде всего знаменитый «Тетрис», созданный советским программистом и давно завоевавший признание как в нашей стране, так и за её пределами.
Локальные соревнования по «Тетрису» проводятся уже не первый год. Они проходили в вычислительных центрах, университетах, на выставках и фестивалях науки и техники. За это время сформировался целый костяк игроков, демонстрирующих поистине высочайший уровень мастерства в этой, на первый взгляд, простой игре. Точность реакции, умение планировать, работать в условиях нарастающей сложности — всё это делает «Тетрис» настоящим интеллектуальным поединком.
И вот теперь объявлено о событии поистине беспрецедентном: впервые в истории СССР будет проведён общесоюзный сетевой турнир по «Тетрису». Участие в нём может принять любой желающий, располагающий доступом к скоростной вычислительной сети и подавший соответствующую заявку через систему «СовСеть». География, ранее служившая главным ограничением для массовых соревнований, на этот раз перестаёт быть препятствием.
Организаторы турнира сообщают, что всего за две недели до старта было зарегистрировано более восьми тысяч участников. Подобного масштаба не знали ранее никакие соревнования, проводимые в один тур. Сеть наглядно показала свою объединяющую силу: она делает людей ближе, позволяет «встретиться» пользователям из самых разных уголков страны, а порой и мира, которые прежде просто не имели возможности узнать друг о друге и сопоставить свои достижения.
Разумеется, столь новое явление вызвало и дискуссии. В ряде кругов высказываются опасения относительно полезности компьютерных игр как формы досуга. В связи с этим своё мнение высказал Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачёв. Он подчеркнул, что попытки противостоять поступи научно-технического прогресса бесперспективны, и, напротив, отметил необходимость для государства находиться на его острие. Вместо борьбы с компьютерными играми следует рассматривать их как ещё один вектор развития личности, как окно, через которое даже самые юные граждане могут войти в мир современных технологий.
Первый сетевой турнир по «Тетрису» становится не просто соревнованием, но и символом новой эпохи — эпохи, в которой вычислительные сети служат делу сближения людей, развитию способностей и расширению горизонтов человеческих возможностей.
В самом конце 1989 года у нас тут случилась Панама. Как оказалось, демарш Норьеги — ну, впрочем, это и было так понятно — никакого отношения к борьбе между социалистическим и капиталистическим блоками не имел, это всё было чисто разборкой на американском заднем дворе.
(Мануэль Норьега)
И тем не менее времена поменялись. Поменялись кардинально. «Холодная война» была окончена — или, вернее, поставлена на паузу, о чём догадывались все здравомыслящие люди — нас с Дукакисом всерьёз номинировали на Нобелевскую премию мира, закольцовывая таким образом историю и создавая забавный парадокс… Но при этом и оставить без ответа взятие Норьегой в заложники американских граждан Вашингтон, очевидно, не мог. Его бы просто не поняли.
— Получается, Дукакис предлагает нам поучаствовать в свержении поставленного ими же диктатора и бывшего агента ЦРУ? Серьёзно?
— Да, товарищ генеральный секретарь, всё именно так, — проработав в США восемь лет, из которых последние три года он был полномочным послом в этой стране, Лавров оброс связями и был переведён на должность заместителя министра иностранных дел СССР. Курировать как раз связи с американцами — должность максимально «почётная» по внутреннему ранжиру и претендующая в дальнейшем на повышение в кресло самого министра. Тем более что Виктору Фёдоровичу Мальцеву, занимающему данный пост с 1985 года, уже 72 исполнилось, явно уже на пенсию пора. Ну и всем было понятно, кого я планирую поставить на данную важнейшую позицию. — Предлагается создать некий двусторонний судебный орган для расследования преступлений Норьеги и придания всему делу международной легитимности.
Ну да, МУС в эти времена ещё не существовал, только в этом году вновь подняли тему его создания на базе ООН. Да и если бы он существовал, вряд ли бы американцы захотели бы сдавать Норьегу туда, слишком много дерьма может всплыть в случае начала открытого процесса над панамским диктатором, никому это не нужно.
— А вы что скажете, Сергей Викторович? — Я откинулся на спинку кресла, как бы предлагая сидящему напротив дипломату оценить поступившее от янки предложение и дать свой анализ расклада.
— Нас ставят на растяжку. Мы можем согласиться на участие в данной… акции, придав ей легитимность, но тогда вопросы к СССР возникнут у наших союзников по коммунистическому движению. Можем отказаться, но тогда получится, что Советский Союз согласен с тем, что США будет своими силами наводить порядок у себя на заднем дворе.
— И помешать мы им никак не можем, — задумчиво протянул я.
— Боюсь, что никак. Да и смысла в этом нет, Норьега — редкостная скотина, а Панама — это не Куба и даже не Никарагуа.
— И что вы предлагаете? Я по глазам вижу, что у вас есть какая-то идея, — я махнул рукой, приглашая Лаврова активнее высказывать свои мысли.
  
Это вообще была большущая проблема. Кадровая. Стремительно приближался 1990 год, и все «кадровые резервы» людей, проявивших себя в будущем России хоть как-то хорошо, оказались тупо исчерпаны. Нет, была ещё плеяда новых управленцев, пришедшая в моей истории после 2010-х годов, там тоже уже было из чего выбрать, но вот только сейчас им всем в массе своей было меньше тридцати. Мишустину, которого называли создателем новой российской налоговой, например, сейчас было только 23 года, а Белоусову только 30 исполнилось. Я конечно одним глазом приглядывал за ними, кое-где аккуратно — или неаккуратно, как в случае с тем же Кириенко, взятым на место личного ассистента — помогал их продвижению, но глобально это всё были люди будущего. Лет через 10–20 придет их время.