Мудрость: как отличать важное от громкого и жить без самообмана
В «Одиссее» Афина сама выбрала себе подопечного, однако в реальной жизни нам приходится действовать как Линдон Джонсон: искать и выстраивать эти отношения. Как писал его биограф Роберт Каро, Джонсон понимал, что старшие обладают мудростью, которая может пригодиться… если только молодые захотят спросить.
Мы должны найти людей, способных нас научить, и открыться их урокам. Именно это упускают большинство тех, кто мечтает о наставниках. Одни считают наставничество чем-то вроде благотворительной повинности для успешных людей, другие опускают руки, думая: «Да что я могу предложить?» Нет, это нужно заслужить — доказать, что в вас стоит вкладывать силы.
«Учительское дерево» [101] многое говорит о человеке — мы восхищаемся теми, кто открывает двери другим, — но оно кое-что сообщает и об учениках.
Кем бы мы ни были сейчас — Одиссеем или Телемахом, — всегда есть кто-то, кто знает больше нас, кто прошел через большее, кто может открыть перед нами двери. Как привлечь их внимание? Как доказать, что мы стоим их времени?
В начале карьеры Билл Беличик часто вызывался возить старших тренеров, понимая, что это даст ему двадцать — тридцать минут общения в машине. Он согласился на двадцать пять долларов в неделю (до вычета налогов) в клубе «Балтимор Колтс», потому что эта работа была его пропуском в профессию, его шансом учиться у людей, которые знали дело. Эйзенхауэр, застрявший на скучной должности в Панаме, начал получать рекомендации по чтению от генерала Фокса Коннера, который, оценив усердие молодого офицера, принялся готовить этого парня с канзасской фермы к великим свершениям.
Вы должны показать, что жаждете учиться и расти. Показать, что умеете слушать. Что вы любознательны. Что вас стоит учить. Что вы восприимчивы к наставничеству.
Они подбрасывают нам книги. Ставят задачи. Задают загадки, над которыми придется поломать голову. Подают пример, который вдохновляет или даже заставляет устыдиться… а порой и предостерегает.
Даже оказавшись в Белом доме, Линдон Джонсон оставался прилежным «профессиональным сыном», ища наставлений у всех, кто мог их дать. Первым делом он попросил членов кабинета Кеннеди остаться на своих постах и продолжать консультировать его.
Настанет день, и вы будете руководить. Но сначала нужно научиться подчиняться. А прежде всего — научиться служить.
Найдите свой круг
Они встречались в домах в разных уголках страны: Панетий, философ-стоик; Публий Рутилий Руф, римский политик, бросивший вызов царившей в Риме коррупции; Полибий, великий историк. Этих и многих других мыслителей, писателей и государственных мужей объединил прославленный полководец Публий Корнелий Сципион Эмилиан, и в его честь историки назвали данную группу людей «кружком Сципиона».
Сципион не был обычным солдатом. Он был воином-философом, который любил окружать себя великими умами. Один античный историк писал, что Сципион с равным рвением предавался «оружию и занятиям науками; он либо тренировал тело, подвергая его опасностям, либо закалял ум учением».
Возможностей для тренировки тела у него было предостаточно, но лучшим местом для тренировки ума служили встречи «кружка Сципиона».
Там он и его друзья обсуждали природу лидерства. Спорили о нарастающих проблемах Рима. Говорили о справедливости. Обменивались книгами и декламировали стихи. Рассуждали о формах правления и о том, какая из них лучше обеспечивает стабильность и прогресс. Находили время и для смеха — над цикличностью истории и человеческими заблуждениями, над противоречиями друг друга и над странными теориями того времени, вроде той, что кто-то видел в небе два солнца [102].
Должно быть, это было потрясающее зрелище. Даже муха на стене — и та была бы очарована [103].
Выдающиеся люди всегда создавали вокруг себя подобную среду.
В 1764 году небольшая группа художников, писателей и философов основала «Клуб». Они встречались раз в две недели в разных местах Лондона. Среди них были Сэмюэл Джонсон, Джеймс Босуэлл, Эдмунд Берк, Эдвард Гиббон и Адам Смит. Даже если эти имена сегодня вам ни о чем не говорят, знайте: мы живем в мире, который они помогли создать — литературной критикой, биографиями, политическими теориями, экономическими открытиями и историческими трудами.
«Они встречались многие годы, — пишет Лео Дамрош в своей увлекательной книге о “Клубе”. — Дарили друг другу идеи. Вдохновляли. Бросали вызов. Вместе горевали и ссорились».
Подобно кружку Сципиона, друзья из «Клуба» вели долгие и разносторонние беседы на все мыслимые темы. Спорили, поддразнивали друг друга, критиковали работы. Соперничали. «Тот, кто борется с нами, укрепляет наши жилы и оттачивает наше мастерство, — говорил Берк, вторя метафоре стоиков. — Наш противник — наш помощник». Они поддерживали друг друга и открывали перед друзьями двери.
Почти в то же самое время по ту сторону Атлантики подающий надежды печатник Бенджамин Франклин основал маленький клуб из двенадцати друзей под названием «Джунто» [104], посвященный взаимному совершенствованию всех участников. Это был первый из многих клубов, которые он создаст, — от библиотек до Американского философского общества. Он стремился расширить свой мир и сделать его лучше.
Традиция продолжилась и во времена Эмерсона: вокруг него в 1836 году в Конкорде сформировался «Трансцендентальный клуб», который он же и финансировал. В него входили, в частности, Генри Торо, Натаниэль Готорн, Маргарет Фуллер и Элизабет Пибоди. После Первой мировой войны в Париже сложилось сообщество писателей-эмигрантов — так называемое потерянное поколение; в него входили Эрнест Хемингуэй, Гертруда Стайн, Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Томас Элиот, Эзра Паунд и другие. А чуть раньше, в Лондоне начала XX века, возник влиятельный «Блумсберийский кружок», объединявший таких светил, как Вирджиния Вулф, Эдвард Морган Форстер и Джон Мейнард Кейнс. В 1950-е битники преобразили литературу — точно так же, как в последующие десятилетия панк, гранж и рэп преобразили музыку. В наши дни есть так называемая мафия PayPal — в частности, Питер Тиль, Рид Хоффман и Илон Маск, — вышедшая из одного стартапа конца девяностых.
Не будет преувеличением сказать, что большинство этих людей были необычайно талантливы сами по себе. Многие являлись настоящими гениями. И все же даже им требовалось сообщество.
Как и всем нам.
Музыкант Брайан Ино придумал термин scenius («сцениус») [105], чтобы объяснить, как мы становимся лучше, оказавшись частью группы, культуры или экосистемы влияний. Существуют ли гении-одиночки? Конечно. Но «сцениусов» куда больше.
Чем раньше мы найдем свой круг, тем лучше.
Нужно найти своих людей — и тогда вы найдете себя.
Подумайте о тех, кому не выпало такой удачи. Кто ковыляет по жизни в одиночку. Кто увядает в одиночестве. Подумайте о цветах, оставшихся неопыленными, о гибридной силе [106], так и не раскрывшейся. Подумайте о потерянных годах, о несозданных произведениях, об отложенных открытиях — и все лишь потому, что люди слишком долго искали своих.
Но еще страшнее кладбище талантов, угодивших не в тот круг. Эта история стара, как сам кружок Сципиона. Молодое дарование попадает под дурное влияние. Спортсмен, окруженный подпевалами, расслабляется и начинает считать, что ему все дозволено. Ученого затягивает в воронку конспирологии и безумия.
Трудно не стать лучше, окружив себя выдающимися людьми, — в общении, работе, в духовной жизни. И столь же часто случается, что потенциально великого человека губит не-слишком-великое окружение.
«Скажи мне, с кем ты общаешься, — говорил Гете, — и я скажу тебе, кто ты».