А после они...

– О… Ну, тогда поздравляю.
– Это же Тай, Женьк. Тут на каждом углу такие девочки, что у меня наутро яйца, что те сдувшиеся шарики.
– Фу, избавь меня от подробностей, – брезгливо передергиваю плечами. Ему опять шуточки, а я ведь поверила. И чуть не захлебнулась от жгучей ревности, подкатившей к горлу. С другой стороны, с живыми, в отличие от мертвых, еще как-то можно конкурировать.
  
– А что так? Ты чего покраснела, как целка, а, Женьк? Как будто не в одном городе живем. И как, кстати, поживает отцовский бизнес?
– Нормально. А что? Хочешь приобрести квартирку?
– Ха-ха. Очень смешно.
– Ты бы мог. Если бы перестал страдать ерундой и вернулся к нормальной работе.
– Говоришь один в один, как моя маман.
– Наверное, потому что нам обеим на тебя не плевать.
Вот так запросто я признаюсь в том, что он мне небезразличен. И нет, я не жду от него по этому поводу каких-либо восторгов. Но его: «Вон, кажется, туалет. Притормози, а?» царапают откровенным пренебрежением.
Туалет, значит? Опять издевается. Ну почему он такой козел?! Разве сложно было… я не знаю, просто промолчать? Ведь я ему о высоком, а он…
Почему его нет так долго? Нервничая, постукиваю пальцами по рулю. Проходит еще минута, пять. А когда я уже решаюсь пойти проверить, не утонул ли Феоктистов в выгребной яме, он плюхается на сиденье рядом – бледный как смерть и дышащий так, будто он не в сортир отлучался, а на очередной этап соревнований по многоборью.
– Что случилось?
– Похоже, съел что-то не то.
– Похоже? – закатываю глаза. – Ну и что будем делать?
– Проходить границу, – стискивает зубы Фома.
ГЛАВА 3 
Границу мы все же каким-то чудом пересекаем. А вот с возвращением назад намечаются серьезные трудности. Фоме буквально на глазах становится хуже. Вставать в обратную очередь, когда он через каждые две минуты убегает в кусты – не вариант. Но разве этому упрямому барану что-то докажешь?
В очередной раз оставшись одна, выдыхаю. Усилием воли заставляю себя собраться, чтобы без лишних эмоций обдумать ситуацию, в которой мы оказались, и найти из нее хоть какой-то приемлемый выход. В свое время я получила хорошее образование. У меня есть опыт антикризисного управления, который здорово пригождается и в обычной жизни. Наверное, самое время к нему прибегнуть. А для этого не мешало бы провести качественный анализ вводных. Что мы на данный момент имеем? Кроме прочего – мой единственный шанс побыть с ним вдвоем хоть немного.
Внезапно, как всегда в этих краях, на землю обрушивается тропический ливень. Капли дождя, крупные, как фасолины, барабанят в крышу, создавая оглушительный грохот, от которого не спасает даже серьезная шумоизоляция. Вода потоком стекает по лобовому стеклу, и очевидно – дворники ни за что не справятся с ее напором.
Пассажирская дверь открывается. Поди, Фоме было не очень-то комфортно в кустиках. Даже серьезно ухудшившаяся видимость не мешает разглядеть, как трепещут и гнутся под тяжестью дождя листья деревьев, будто вымаливая прощения у разгневавшегося неба.
– Может, все-таки выпьешь смекту? – повторяю в который раз.
– Она мне не поможет.
– Да с чего ты это взял? Ну как маленький ведь. На… – достаю из сумочки пакетик суспензии. Надрываю упаковку и протягиваю Фоме.
– Гадость, – морщится он, высасывая лекарство и без сил откидываясь в кресле. Выглядит Феоктистов так, что краше в гроб кладут. Черты лица обострились, выгоревшие волосы потемнели от воды и облепили череп, лишь подчеркивая его худобу и нездоровую бледность. Но все равно Фома невероятно красив. Думаю, если бы он подался в модели, а не в программеры, его бы ждал грандиозный успех. У меня изначально не было ни одного шанса устоять перед таким парнем. Только я настолько волновалась в его присутствии, что двух слов не могла связать. А Аленка, которая познакомилась с Фомой гораздо позже меня, потому что пропустила первые три недели учебы в универе из-за бронхита, сориентировалась как-то сразу.
 Интересно, изменилось бы что-то, если бы она знала, как я в него влетела? И почему я вообще до последнего скрывала свой интерес, если обычно делилась с подругой всеми своими секретами? Тут же я как будто боялась, что признав свой интерес, уподоблюсь другим девчонкам, которые мечтали закрутить роман с самым популярным парнем универа. Почему боялась? Да потому что, опять же, меня воспитывал папа, для которого я была – ну, не знаю… Принцессой? Мне было не понять, как кто-то в принципе может ставить меня в один ряд с другими, и почему я должна прикладывать усилия к тому, чтобы выделиться. Такая вот наивная незамутненность маленькой девочки, выросшей в безусловной отцовской любви.
 – Так и будешь на меня пялиться? Или, может, поедем?
Резко выворачиваю руль, выезжая из длиннющей очереди. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и притапливаю.
– Что ты делаешь?
– Остановимся здесь.
– В Камбодже?!
– Что тебя смущает? Наверняка вдоль дороги полно гостиниц.
– Ничего лучше ты не придумала? Мне надо вернуться! – шипит Фома, а после морщится, явно переживая очередной позыв в кустики. Резко притормаживаю, съехав на грунтовку. Тянусь мимо Феоктистова к двери и, распахнув ее во всю ширь, рявкаю:
– Пожалуйста. Я тебя не держу.
– Ну, ты и сука, Женьк, – вроде как идет на попятный тот, прибегая к уже хорошо известной мне роли клоуна.
– А ты капризничаешь хуже бабы в ПМС.
– Даже спорить не буду. Уж ты-то наверняка знаешь, о чем говоришь.
– Ну, ты и… – ахаю.
– Дверь закрой. Я весь мокрый.
Шумно выдыхаю. Таланту Фомы выводить меня из себя стоит позавидовать. Обычно я спокойна, как монах Шаолиня.
– Сам закрывай! – отрезаю, сосредоточив внимание на карте. Как я и думала – отели здесь есть, но выбор не то чтобы хороший. Да и плевать. Я готова остановиться в абсолютно любой дыре, если там будет кровать – так беспощадно меня вымотал этот день.
Дверь закрывается с тихим щелчком. Я на миг прикрываю глаза, позволяя себе хотя бы эту слабость. Чтобы отвлечься, перебираю в голове, все ли у меня есть из того, что может понадобиться в коротком путешествии, и с удивлением обнаруживаю, что готова к нему гораздо больше, чем можно было представить. После выгула блогерш я планировала забежать в спортзал. Так что в багажнике у меня лежит рюкзак с чистой одеждой, расческой и даже небольшой косметичкой. Документы, телефон и деньги всегда при мне. А больше в современном мире ничего и не нужно.
Надеюсь, и в видавшей виды сумке Фомы найдется какая-нибудь одежда.
– Долго еще?
– Не знаю, здесь барахлит GPS. Видно, из-за дождя.
– Остановись у ближайшей гостишки.
Киваю, проглотив ехидное замечание о том, что я и не планировала ехать с ним на другой конец света. Ведь если бы он позвал…
Ну уж нет.
Я самодостаточная, знающая себе цену девушка. Я не буду ни за кем бегать. Не буду навязываться и стелиться. Потому что я достойна гораздо большего. И изначально нездоровые отношения мне нужны примерно так же, как снег Королевству Таиланд.
Отличная мантра. Буду почаще ее повторять.
К счастью, вместе с тем, как заканчивается дождь, из-за поворота показывается и вывеска отеля. Сворачиваю к подъездной дорожке. На удивление здесь царит довольно приятная атмосфера. Сад ухожен, персонал улыбчив и расторопен. Пока нас оформляют, Фома оккупирует туалет.
На заре своего пребывания в Тае я однажды тоже серьезно отравилась. И потому я очень хорошо представляю, как ему плохо. Другое дело, что в случившемся виноват исключительно сам Феоктистов. Я его предупреждала! Я предлагала ему воспользоваться хотя бы антисептиком. Но нет. Он решил назло кондуктору пойти пешком… Разве так сделал бы зрелый человек? Нет, конечно. Могу ли я его винить за это? Тоже нет. Зная, каких непростых решений и поступков от Фомы требовала Аленкина болезнь, немудрено, что в какой-то момент он устал быть ответственным.