Предвестница беды (СИ)

  
Натали Лансон
 
Предвестница беды
   
Пролог
 
Не было ни пространства, ни времени. Только свет.
Я парила в нём с закрытыми глазами, но всё видела.
Меня никто не смешил, но я улыбалась.
Было тепло и уютно, как под сердцем у матери.
Мама…
Я знала, что означает это слово, но не находила ассоциации ему.
  
Из воспоминаний — только то, что я была хорошей, и что меня любили.
Кажется, были родители, муж… и даже дети, но я не помнила их лиц.
Наверняка знала лишь только то, что прожила достойную жизнь.
Достойную, чтобы в неведомом «сейчас» парить, как облачко, — без тяжести, без страха, без имени.
Здесь не было боли.
Не было выбора.
Не было даже мысли — только присутствие. Я была — и этого было достаточно.
Сложно определить, сколько это длилось, но…
Однажды в эту вечную тишину ворвался звук. Сначала — едва уловимый, как шелест лепестка, упавшего на воду.
Потом — глубже, настойчивее:
«Я должна…» — этот зов — чистый, как слеза ребёнка, упавшая на снег — опалил меня беспокойством — чувством, которому здесь не было места.
Я не хотела слушать, ведь всё вокруг — так хорошо.
Но что-то во мне — то, что помнило, что значит быть человеком — откликнулось.
И тогда мои глаза распахнулись.
Свет ярко вспыхнул и медленно погас.
Воздух сжался, и меня потащило куда-то вперёд.
Картинка резко поменялась.
Быстро наступающая темнота пугала, но я упорно искала взглядом шёпот, растревоживший меня — душу.
Я парила над грязной мостовой, вглядываясь в пространство.
Ночь отбрасывала страшные тени от невысоких домов, а небо разразилось потоком дождя, словно пытаясь смыть с человеческих дорог всю грязь и… грехи.
Мне пришлось сильно постараться, чтобы разглядеть девушку в этот дождь, хотя она лежала прямо по центру мостовой, в луже… красной от её крови.
Она смотрела не в небо — а на щенка, дрожащего у стены.
Её рука с усилием потянулась к нему.
Губы дрогнули, но у неё хватило сил на шёпот:
— Беги, малыш… Убегай!
Боковым зрением я поймала движение слева.
Повернувшись, рассмотрела тень всадника, мчащегося в пьяном угаре на хрипящем коне.
Неожиданно пришло знание: это он втоптал девушку в мостовую!
Случайно.
Он не заметил её, точнее щенка, спасая которого, девушка бросилась под копыта коня.
Однако! Увидев, что натворил, всадник даже не остановился!
Молодой мужчина досадливо поморщился, развернул коня, с трудом удерживаясь в седле, и помчался обратно, позабыв причину, из-за которой этот старый мир лишился светлой и невинной души.
Души, чей дар был великим…
Щенок с тихим визгом тоже куда-то убежал, и только я зависла в воздухе.
Смотрела, как ОНА умирает с улыбкой на губах и с тихим: «Ничего… Всё хорошо…»
И этот шёпот — как иголка в сердце вечности — подарил мне глубокую печаль.
Я не знала её имени, но знала, что у её религии нет Чертогов.
«Умерев, эта душа исчезнет навсегда».
Я не могла позволить этому случиться!
Всей своей сущностью потянулась к своему Богу, умоляя о спасении.
И озарение пришло.
Спасение — в обмене.
Чтобы её искра не погасла, я должна была отдать ей своё место.
Свою вечность.
Свой покой.
В этот раз я не сожалела.
С решимостью, рождённой состраданием, бросилась прямо к ней, покидая тусклый свет за спиной.
Тепло мгновенно оставило меня.
Холод ворвался в каждую частицу, а вслед за ним — боль, острая, как клинок, пронзила насквозь.
С трудом, но я разлепила веки.
Передо мной — туман, дождь, нечеловеческая боль… и новая жизнь, хрупкая, как стекло.
Теперь ОНА парила в моём коконе.
Глаза девушки сонно закрывались, а улыбка, наконец, утратила болезненный изгиб.
Свет надо мной снова сжался и тут же ярко вспыхнул, исчезая.
А в груди — впервые за вечность — глухо забилось сердце.
Правда, я не знала: надолго ли?
Ведь это тело умирало, и…
И никого не было рядом, чтобы это исправить.
Вдруг, словно вопреки моим упадническим мыслям, впереди забрезжил свет. Не белый, который я считала своим домом, а жёлтый, как от огня.
Огнём он и был. Точнее факелом. Десятком факелов.
Громко лая, ко мне бежал тот самый рыжий щенок — а за ним целая толпа мужчин в чёрной броне.
Ко мне склонился один из них, в чёрном платке, прикрывающем нижнюю часть его лица.
Он коснулся моих волос, и его тёмно-синие глаза засветились!
В тот же миг мою голову словно сдавили обручем.
Стон боли сорвался с губ раньше, чем я смогла бы его перехватить.
Этот мужчина что-то делал со мной — с моей головой.
Прежде чем боль превратилась в агонию, он убрал пальцы. Но только за тем, чтобы подхватить меня на руки и громко приказать:
— Дорогу! Живо!
Дальше оставаться в сознании у меня не осталось сил.
Я ушла в спасительную тишину, которую раньше мне дарил свет.
В этот раз её принесла темнота.
  
Глава 1. Новый рассвет
 
Пробуждение врезалось в сознание, как лезвие — резко, без предупреждения.
Сквозь тонкие занавески, вышитые пафосным гербом какой-то династии — багряный лист на золотом поле, — в комнату лился холодный свет раннего солнца. Он падал на мраморный пол, на серебряный поднос с нетронутым завтраком, на кольцо на моём пальце — тяжёлое, чужое, с гравировкой: «За верность трону».
Мне стоило неимоверных усилий, чтобы поднять руку и прочитать эту надпись!
Всё тело затекло, а рёбра ныли, как струны разбитой арфы, и каждое движение отзывалось тупой болью.
Я лежала на огромной кровати с бархатным балдахином, что никак не вязалось с тем знанием, что я помнила, входя в тело умирающей: девушка — бедная сирота с даром предвидения, который не желала принимать по той причине, что маги — редкость в государстве, где она родилась и выросла. А все редкости кому-то да принадлежат! В данном случае королевской династии, которая держала власть в крепком кулаке, как щит от любых народных волнений. Да и сама имела при этом определённые магические способности.
Именно они пугали девчушку.
Малышка не хотела становиться чьей-то пешкой.
С момента своего осознания как личности, она мечтала только об одном: увидеть мир. Сначала, конечно, быть обычной, а потом уже увидеть мир!
Ей хотелось путешествовать, быть свободной… и это желание откликалось во мне одобрением. Кажется, я так же была бы не против путешествий, но… отказываться от дара — это опасная ошибка!
Приступы предвидения можно было бы координировать, если изучить, а эта глупышка пыталась убежать от неизбежного.
Поэтому приступы настигали её в самых неподходящих местах… и поэтому все считали её сумасшедшей!
Городской сумасшедшей.
Так что такая кровать, да ещё и с бархатным балдахином — уровень, недоступный даже мечтам девчушки.
«Ко меня спас?» — со скрипом заработали извилины, пока я пыталась просто повернуться на левый бок.
С огромным трудом, но у меня это получилось.
Более того!
Презирая тупую, ноющую боль, я сумела сесть и более обстоятельно подумать.
«Кем был тот пьяный всадник? И что за щенка спасла малышка?»
Последний вопрос словно взорвал моё сознание.
Пространство помутнело, утягивая в место, дать название которому у меня не нашлось подходящих слов.
И самое удивительное — я продолжала сидеть на кровати! Лишь 3D-проекция раскинулась перед глазами, своими вспышками вызывая лёгкую тошноту.
Я будто снова стояла в том переулке (на этот раз в теле девушки!) под дождём, с сосущим чувством голода в желудке. До того момента, как она попала под копыта коня.
  
Зажмурилась, но картинка только ярче стала, перевоплотившись в настоящую виртуальную реальность.
Один взгляд на бегающего по лужам щенка, и новый виток визуальных каруселей закинул меня в… будущее.