Предвестница беды (СИ)

— Слушаю, Ваша Светлость…
«О! Да ко мне никак сама маменька того пьянчуги заглянула? Нет, ну надо же?! Бедняжку Киру обвенчали с её же убийцей!!! Какая пошлость!»
— По десять плетей всыпать этим девицам… чтоб не болтали всякую чушь.
Холодное спокойствие приказа вытравило из меня всю ироничность.
Я слушала, как Роуз тихо плачет, умоляя о прощении, и покрывалась ледяным потом, делая очередной блок информации:
  
«Слуг бьют… прекрасно… Какое-то средневековье! Хм… откуда эти мысли? Я жила в средневековье? Или наоборот? Нет! Надо оставить прошлое в прошлом. Оно, увы, мне не доступно! Спасибо за остатки менталитета — уже жить можно! В остальном… Кажется, это моё новое начало. Правда, что-то оно начинается слишком тяжко».
— Ваша Светлость, — прокашлялся неловко… наверное, дворецкий. Кому ещё подобные приказы отдаются? — Но мисс Элвин — старшая горничная…
— Тогда ей — двадцать плетей! Чтоб знала своё место!
Старшая горничная всхлипнула, но молча покинула комнату.
Кажется, их с Роуз вывели — слишком много шагов и один звук волочения. Наверное, охранники вытащили упирающуюся Роуз силой. Или стражники? Как в этом мире называют людей с задачей охранять?
«Какая жуткая семейка!» — я замерла, ожидая, что последует дальше.
Тишина после ухода слуг длилась недолго.
Слишком недолго.
Я едва успела перевести дух, как герцогиня заговорила:
— Мистер Клэй, — произнесла женщина, и её голос был как лезвие, вынутое из ножен: холодный, блестящий, готовый резать. — Каковы новости? Она выживет?
— Ваша Светлость, — отозвался дворецкий, и в его голосе не было ни страха, ни подобострастия — только выверенная преданность. — Целитель из Веридана всю ночь контролировал состояние молодой госпожи. Уходя на рассвете, он заверил, что леди Кира придет в себя в ближайшие дни.
— Из Веридана, — повторила герцогиня, и в этом слове прозвучало столько презрения, будто она произнесла «крыса» или «отброс». — Это точно?
— Он… маг, леди Элиана. Из личной свиты короля Эрика Морталиса. Их прогнозы всегда точны.
Тишина.
Потом — едва слышное «цок».
Как будто язык коснулся нёба и тут же отпрянул, не позволяя вырваться гневу. Но я чувствовала — внутри неё всё кипело.
— Эта девка — грязное пятно на гербе дома Криос, — прошипела Элиана, и в её голосе не было уже ни капли сдержанности, только лютая ненависть. — Лучше бы она сдохла на той мостовой, как и положено сорной траве. Но… ничего. Дипломатическая миссия не будет длиться вечно. Как только этот выродок покинет наши земли… — она замолчала, но я сообразила: «выродок» — это не к Дориану. Это она смело дерзнула выбросить в адрес короля-соседа, Эрика Морталиса — правителя Веридана, чей щенок стоил Кире жизни. — …с юной женой наследника может многое случиться. Тогда-то я и подыщу в жёны Дориану более достойную кандидатуру. Кстати! Где он, Клэй? — резко спросила она.
— Мастер Дориан отдыхает, Ваша Светлость. Ещё почивает…
— Почивает? Почти полдень! — возмущённо выдохнула герцогиня, и в этом возмущении — вся её боль, вся её ярость от того, что сын — пустышка, а она — заложница собственного величия.
Но тут…
— Ваш наследник, маменька, отсыпается после бурной «брачной ночи»…
Голос.
Мягкий. Протяжный. Почти ласковый.
И… прямо над моим ухом.
Я чуть не дёрнулась от неожиданности! Мне стоило невероятных усилий сохранить неподвижность!
Сердце в груди замерло, потом заколотилось так, что, казалось, вырвется наружу.
«Кто это?!»
— Балтус… — снова тот самый «цок». На этот раз — с раздражением, и оттенком усталости. — Что ты здесь делаешь сын? И что значат твои слова?
«Ещё один сын?!» — пронеслось в голове. Я с трудом сохраняла расслабленность, слушая бесцеремонную беседу местных авторитетов… И он стоит так близко, что я чувствовала дыхание этого Балтуса!
— Клэй, — прервала себя герцогиня, отдавая очередной приказ. И снова в её голосе лёд! — Оставь меня с моим сыном.
На этот раз я громыхания двери не услышала, но герцогиня заговорила, а значит, дворецкий ушёл:
— О какой брачной ночи ты говоришь, дурень? — с нажимом произнесла Элиана. — Целитель из Веридана всю ночь просидел над девчонкой, выполняя приказ Морталиса. Вериданские выродки не пустили бы Дориана в спальню к… этой!
— Цитирую вашего распрекрасного любимца, маменька, — лениво отозвался Балтус. — «Подайте бутылку коллекционного вина из отцовских подвалов, да приведите мне пару шлюх! Я не собираюсь свою, возможно, единственную брачную ночь проводить так… тухло».
— Балтус! — охнула женщина.
— Всего лишь цитата, маменька.
— Хватит поясничать, — отрезала она, и в голосе снова — стужа. — Тебе и твоему брату давно пора браться за ум, а не таскать в дом… В конце концов, в замке находится ваша сестра!!!
— И я бесконечно люблю Изару! Твои претензии не по адресу. То не мои слова.
— Хватит, я сказала! Отец будет в ярости, когда узнает, что в замке были девки из увеселительного дома!
— Не было их, — беспечно ответил мужской голос. — Братец ограничился парой горничных.
— Фи! Не хочу больше ничего знать! Какая мерзость! Распорядись, чтобы девкам хорошо заплатили и припугнули. Они не должны болтать лишнего. Пусть стражники вывезут их в соседний город и… устроят там… где-нибудь.
— Где? — фыркнул Балтус. — В доме радости?
— Меня это не касается! — огрызнулась «добрая женщина».
У меня прям мороз по телу гулял, пока я слушала всё это.
«Животные! Меня "отблагодарили", спихнув в золотую клетку с опасными тварями!»
— Что касается этой девчонки… У Дориана будет нормальная жена... но чуть позже.
— Да? Жалко… — и тут пальцы мужчины коснулись моей щеки.
Я замерла.
Каждая клетка тела закричала: «Не шевелись! Не дыши!»
Но кожа горела от прикосновения — холодного, скользящего, как змея.
— Миленькая девчушка… — прошептал Балтус, и в этом шёпоте не было ни капли сочувствия. Только… интерес. Как у мальчишки, разглядывающего бабочку перед тем, как воткнуть в неё булавку.
— Миленькая?! Она избита! Вся в синяках и ссадинах! — охнула герцогиня.
Даже не видя её, я могла сказать точно — женщина напугана.
Да, она довольно быстро справлялась с эмоциями, филигранно владея маской безразличия, но!
В этот самый миг ей стало реально страшно, глядя на сына.
«Чёрт! А ведь он продолжает меня гладить по лицу! И — да! Мне больненько. Видать, о синяках — не шутки».
— Убери руки, Балтус! — сказала она тише, почти шёпотом. — И выйди вон!
Мужчина рассмеялся — тихо, беззвучно, но я услышала.
— Не волнуйся, маменька. Я просто любуюсь юной леди Криос. Но ты права, не будем ей мешать… пусть пока поспит.
Он наклонился ещё ближе, и его губы почти коснулись моего уха:
— Спи, маленькая леди, но знай… Я уже жду, когда ты откроешь глаза.
Они ушли, но я ещё долго лежала с закрытыми глазами, боясь шевелиться.
Сон?! Какое там! Всё тело пылало жаром, мечтая об одном — убраться отсюда куда подальше!!! И как можно быстрее!
«Я — в замке упырей! Упырей-извращенцев! Надо валить, пока они меня не грохнули по тихой грусти!»
  
Глава 2. Знатное и древнейшее семейство Криос
 
Сама не понимаю, как у меня получилось заснуть в таком нервном состоянии! Видимо, организм недостаточно окреп, чтобы держать удар даже по психике. Он отказывался бояться, пока окончательно не восстановится.
Во второй раз я открыла глаза и… никого не обнаружила.
К своему счастью.
Свет был всё тот же: утренний, холодный, характерный осени, которая царила за узким окном с элементами цветного витража. Но тело… тело слушалось. Боль в рёбрах притупилась до лёгкого ноющего напоминания, что не могло не радовать.
  
Я осторожно подняла руку к лицу.
Щёки — гладкие. Губы — целые. Никаких ссадин, никаких отёков. Только лёгкая сухость кожи и странное ощущение, будто мой череп пинали пару недель.