Чужие грехи

– Сомневаюсь. Но я соврала, что у меня морская болезнь, – Адель обернулась, коснулась подбородком плеча и улыбнулась, опустив веки.
Снова удар под дых. В голове мысль, что безумно хочу ее, но лучше не трогать. Внутри от такой сильной встряски все мгновенно напряглось. Я и сам не ожидал, что у нас так быстро закрутится. Мы молоды, свободны и на одной волне. Несмотря на семилетнюю разницу в возрасте я говорил с ней на одном языке. Она – архитектор. Начинающий, но дотошный, увлеченный.
  
– Я соврал, что у меня созвон с командой.
– Вот так люди начинают врать. Не то, чтобы я переживала, – она посмотрела на меня, потом вдаль, на шумные волны. – Я отвечаю за последствия своих решений.
– Не жалеешь, что поехала со мной?
Несмотря на то, что она согласилась, черту мы не переходили, сближались постепенно, но атмосфера, пустынный пляж и дикое притяжение, которое оба чувствовала, этому способствовало.
– Нет, – мотает головой. – Я не вижу в тебе угрозы. Наоборот, мне с тобой интересно.
– Мне с тобой тоже.
– Несмотря на то что я сильно младше?
– Несильно. И возраст – всего лишь цифра в паспорте.
– Моя мама говорит также, – посмеялась она и легла на полотенце.
Скользнул взглядом по пальцам, покрытым лаком, щиколоткам, икрам, коленям, бедрам. Розовые трусики купальника, кажется, навсегда останутся в моей памяти. Далее – плоский живот, идеальная пупочная впадина, упругая девичья грудь в бюстгалтере.
Во мне что-то громко взорвалось, когда я дошел, наконец, до ее лица и поймал ее взгляд из-под опущенных ресниц. Она молча смотрела на меня и положила ладонь на живот. Внутри все отдалось мощной вибрацией, в ушах застучал пульс.
Придвинувшись ближе, я наклонился, погладил ее пальцами от виска к щеке и поцеловал соленые губы, показавшиеся мне самыми сладкими.
Просыпаюсь от того, что сосед толкает меня в бок и показывает взглядом на стюардессу. Та просит привести кресло в вертикальное положение и пристегнуть ремень безопасности. Мы снижаемся и скоро прибудет в аэропорт Астаны.
Я сам вызвался съездить к отцу, соврав, что у меня там дела. Должен сам убедиться. Должен посмотреть ему в глаза. Должен увидеть Адель. За грудиной печет: я все еще думаю, это какая-то ошибка и нас не связывают кровные узы. Не могут.
– Ты уверен, что это его дочери? – зацепился за хлипкую соломинку. Пусть будет кто угодно: ее племянница, воспитанница, да даже подруга дочери. Только не родная кровь.
– Да. Двойняшки Адель и Сара. Одна – архитектор, вторая – блаженная, у нее приют животных на деньги отца.
– Кто снимал? Профессионально, очень четко.
– Я нанял детектива.
– Ты следил за отцом? – нахмурив брови, положил айпад на стол. – Ты в чем-то его подозревал? Он как-то себя выдал?
Брат усмехнулся и откинулся на спинку стула, щелкая ручкой. Напряженно, громко, надоедливо.
– Перед тем, как аташка слег с инсультом, я услышал, как они спорили дома.
– Подслушал?
– Они слишком громко спорили. Аташка сказал, что многое позволил отцу в свое время за “ту маленькую услугу”.
– Какую?
– Не знаю. Но он злился и кричал, что мама заплатила высокую цену за брак с отцом, а он связался с детдомовской шлюхой”. Папа ответил “Вас с самого начала все устраивало” и запустил стакан в стену, а дальше пришла мама и я ничего не услышал.
– Дед знал о его токал?
– Видимо знал, – пожал плечами брат. – Дед не был святым, но как я его понимаю. Ты сам видел, этим девочкам, – он нервно швырнул ручку на стол, – чуть больше двадцати. Столько лет он жил на две семьи, работал в Министерствах, приезжал домой на выходные и праздники. А так – строил в столице наше светлое будущее и был в постоянных командировках. Вот его командировки, – бросает холодный взгляд на потухший планшет. – Младшая жена и две ее дочери. Мы его видели по большим праздникам. А они – нет.
Я видел его разным, таким злым впервые. И я понимаю его боль и негодование. В детстве нас учили, что отец – большой чиновник, работающий во благо страны. Он занимал ключевые позиции в Министерстве сельского хозяйства, затем Национальной экономики. Министры – это лишь верхушка айсберга, есть люди, которые остаются в тени, но решают большие вопросы в кулуарах, имя неограниченную власть. Повзрослев, я понял, что отец именно такой человек.
– Мама сказала, он не приедет на выходные. У него какие-то срочные дела на работе. Теперь мы знаем, что это за срочные дела, – цокает брат.
– Мы должны с ним поговорить.
– Боюсь, что я сорвусь.
Он может. Он всегда стоял и стоит на стороне мамы и ее родни.
– Я поеду в Астану, все равно собирался, – сказал ему, потому что это должен сделать я, не Керим.
– Съезди, потому что я вряд ли сдержусь. Я не знаю, как он будет смотреть нам в глаза. Как он будет оправдываться перед мамой.
– Не говори ей пока.
– Конечно, нет, – отрезает брат. Все чаще мне кажется, что он на правах главы семейного бизнеса и держателя контрольного пакета акций считает себя старшим.
И вот я еду на такси в элитный жилой комплекс, где расположены трехэтажные таунхаусы. Здесь нет пробок, но порывистый ветер сильно раскачивает кроны деревьев и таблички с названием улиц.
Я мог бы назначить ему встречу на нейтральной территории, показать видео, задать вопросы. Но мне важно увидеть своего отца именно там, с другой женщиной. Мне нужен этот холодный душ, чтобы иллюзий больше не осталось.
Включаю телефон и просматриваю нашу с Адель вчерашнюю переписку еще до того, как я как узнал правду.
“Что делаешь?” – отправил первым.
“Работаю в пот лица. Завтра тоже придется выйти, доделать свою часть проекта. Хотя суббота”
“Доделай сегодня”.
“Сегодня не могу. Мы с коллегами хотим после работы посидеть”.
“Мальчики будут?”
“Только девочки” – следом желтые смайлики.
“Будь осторожна. И я скучаю по тебе”.
“Я тоже”.
Потом она убежала, а я вошел в кабинет брата, из которого вышел другим.
Девочка моя, прости меня. Робот начал чувствовать свое сердце не для того, чтобы было больно. Но колотит до тошноты, когда я оправдываю себя тем, что ничего не знал.
Я не знал, чья она дочь. Я влюбился, не зная о ней ничего, не подозревая, что мы связаны грехом отца.
От Адель приходили сообщения, а я не читал. Всю ночь меня разрывало на части, мысли в голове скакали, как оголтелые.
То, что нам лучше больше не встречаться – факт. Влюбленность, влечение, желание быть с ней… это все можно убить в себе на ранней стадии. Облучить эту опухоль и вырезать. Пока не поздно, пока мы еще можем проститься.
Такси застревает у шлагбаума, дальше машину не пропускают. Выходит охранник, я спускаю окно, здороваюсь.
– Мне в третий блок, к Асанали Алиеву.
– Меня о вас не предупреждали.
– Я его сын.
– У него же дочери, – хмурится агашка.
Вздохнув, протягиваю охраннику десятитысячную купюру за пропуск и молчание. Он молча берет деньги, возвращается в будку и открывает нам шлагбаум.
Глава 3 
Звоню в дверь, жду ответа. Повернув голову, обвожу взглядом улицу. Все как на картинке, очень похоже на американский пригород выше среднего класса, куда нас с друзьями однажды случайно занесло. Трава на газонах яркая, сочная, ровно подстриженная, няни гуляют с колясками, все дома одинаковые снаружи, но внутри совсем другая начинка.
Мне открывает дверь женщина средних лет.
– Здравствуйте, что вы хотели?
– Мне нужен Асанали Алиев.
Ее брови слегка вздрогнули. Почему? Знает меня или я увидела в нас схожесть?
  
– По какому вопросу?
– Скажите, что приехал Эмир. Он поймет.
– Проходите, – кивает она, – я о вас доложу.
Сжимаю пальцы в кулаки до предела. Ногти врезаются в кожу, все тело натягивается, как дребезжащая струна.
Вот теперь я точно понимаю, что терять уже нечего. Весь авторитет, все мое уважение к нему сейчас осыпается, как дом, за которым не смотрят.