Испытание (СИ)

Я отметил, что Яшмань всего за пару месяцев заметно изменилась. Здесь стало куда больше людей. И дело не в том, что люди стягивались в посёлок на зимовье. Появилось много пришлых.
— Половина заброшенных домов принялись восстанавливать, — признался староста. — Думаю, после зимы сюда ещё потянутся люди, и не только остальные дома восстановят, но и новые построят.
— А с чем связаны такие изменения? — поинтересовалась Тихомирова. — Обычно в отдалённых уголках картина прямо противоположная. Люди тянутся к большим городам, а деревни и посёлки исчезают.
  
— Так ведь на севере, вверх по течению реки, впадающей в Светлицу, начали золото добывать. Вот с тех пор мы и потеряли и сон, и покой. Я просил Яна помочь, тот и с духами говорил, и в Градовец письма писал, но всё без толку.
Осмотр выявил неутешительные результаты. В кишечнике, печени и почках пациентов явно были видны ярко выраженные пятна.
— Что это может быть? — удивился Артём, который с помощью внутреннего зрения целителя увидел ту же картину, что и я. Причём, такие проблемы были не у отдельных людей, а у всех, кто жаловался на общее недомогание и конкретные проблемы со слухом, сном, зрением или памятью.
— Металлические вкрапления, — заметил я. — Они дают такой цвет. Но только я не могу понять что это, и почему оказывает столь сильное влияние.
— И на что это может быть похоже? — недоумевал Артём.
Кажется, это был тот самый случай, когда нам требовалась помощь лаборатории.
— Это ртуть, — заявила Тихомирова, осматривая очередного пациента. — Всё сходится: симптомы у людей и добыча золота.
— Так ведь добывают золото, а не ртуть, — с недоверием хмыкнул Мокроусов.
— Верно. А как его очищают, ты знаешь? — поинтересовалась Катя. — Слово амальгамация тебе что-то говорит?
— Если это не относится к целительству, зачем мне это знать?
— Артём, целитель должен многое знать, чтобы понимать общую картину. Например, как в нашем случае. Я могу лишь предполагать с чем могут быть связаны эти проблемы. Но если нужно срочно лечить больных, а я полагаю, что масштабы проблемы доходят до хронических осложнений, я бы старалась выводить металлы из организма, защищала головной мозг, восстанавливала нервную систему, а заодно искала бы другие источники воды. Кстати, ещё стоит отказаться от рыбы, потому как в ней наверняка много ртути. В общем, у нас тут ситуация, по размерам сопоставимая с экологической катастрофой.
— Ну, с резервными источниками воды проблем не будет, — резюмировал Ян. — Мы ещё в прошло году позаботились о колодцах вдалеке от реки, когда была проблема с затоплением посёлка. А вот отказаться от рыбы будет сложно. Охота, оленеводство и рыбалка — основные источники пищи, и отказ хоть от одного из этих источников означает голод.
— Пусть староста пишет в Градовец и вызывает экспертов. Думаю, пора объявлять режим экологической катастрофы. Воду из реки не пить, рыбу не есть, иначе зимой голодать будет уже некому, — когда было нужно, Катя могла быть резкой. — А мы пока наведаемся в Беловажье и поговорим с местными золотодобытчиками.
Путь оказался недолгим. Беловажье находилось в двух часах езды к северу, на берегу обмелевшей речушки под названием Белокаменка, которая впадала в Светлицу. Здесь развернулась серьёзная работа. Огромные драги снимали верхний слой грунта со дна реки, а промышленные приборы промывали слой почвы, выискивая золотые самородки. На берегу располагались и лаборатории, в которых очищали золото.
Наше появление не осталось незамеченным. Как только наша компания остановилась на краю базы, к нам вышел сам хозяин, в котором я узнал нашего пациента.
— Знакомые лица! — просиял мужчина, увидев нас с Артёмом. — Вы меня помните?
— Димитар Ковачев! Как же вас забыть, золотой вы наш человек? — с улыбкой произнёс Мокроусов, вгоняя собеседника в краску. Катя не знала истории, связанной с золотодобытчиком, поэтому не поняла причины такого поведения золотодобытчика.
— Я смотрю, вы реализовали свои планы, — произнёс я, оглядываясь вокруг. — Всего несколько месяцев такое преображение. Верно говорят, что деньги меняют людей.
— Деньги — это лишь средство, — отмахнулся мужчина, бросив взгляд на Тихомирову. — Людей меняют обстоятельства и окружение. Проходите в мой домик, я подготовлю ля вас чай.
Некоторые дома в посёлке были разрушены почти до основания, но те немногие, что ещё хоть как-то сохранились, получили вторую жизнь. Их укрепили, утеплили и превратили в оплот для многочисленных рабочих, которые потянулись за предприимчивым иностранцем на север в надежде на быстрое обогащение.
Внутри дома у Ковачева было уютно, хоть на кухне и царил рабочий беспорядок. Решительно сметая всё со стола, он принялся накрывать на стол.
— Те самородки, которые я нашёл летом, мне удалось продать в Яре за огромные деньги, — начал Ковачев.
— Почему в Яре? — удивился Артём. — Не проще было в Градовце продать? Или там цены выше?
— Чтобы не создавать ажиотаж. Продай я их в Градовце, люди могли бы догадаться где я их нашёл, и уже на следующий день по моим следам пошли бы любопытные старатели. А так мне удалось сохранить это место в тайне.
Мужчина прервал свой рассказ, чтобы наполнить наши чашки ароматным чаем, а я машинально проверил содержимое чашки. Не потому что решил, будто Димитар может отправить нам, чтобы сохранить свою историю в тайне, хотя от этого одержимого можно ожидать чего угодно. Привычка проверять еду и питьё появилась у меня после выходки Писемского.
— Там же я купил необходимое оборудование. К счастью, местные решили, что я хочу попытать счастья в добыче малахита и не обратили особого внимания на мои причуды. Вернувшись сюда в августе, я перелопатил почти весь берег и нашёл втрое больше золота. А ведь на дне реки его должно быть ещё больше! За вырученные деньги мне удалось получить разрешение на золотодобычу, сколотить небольшую команду и взять кредит на покупку оборудования. Всего за месяц мы окупили половину затрат, а моя команда увеличилась до трёх десятков человек. Если так пойдёт и дальше, к зиме мы покроем все расходы.
— Димитар, а вы заметили, что жители Яшмани в последнее время жалуются на слабость и головные боли? — невзначай поинтересовалась Тихомирова, подводя разговор к цели нашего визита.
— Я уже слышал эти истории, — отмахнулся мужчина. — Не знаю почему, но жители связывают эти проблемы с открытием моего прииска. Может, просто завидуют. Золото всё это время было у них под носом, а они этого не замечали.
— А я знаю почему, — настаивал я на своём. — Во время добычи золота выделяется много вредных веществ, поднимается ил, портится вода. Жители Яшмани столкнулись не только с испорченной водой, но и с заражённой рыбой, которая составляет большой процент их рациона питания. Вы ведь тоже страдаете от бессонницы и потери внимания?
Мои слова попали точно в цель. Ковачев тряхнул головой, словно отгоняя накатившую на него слабость.
— Мы все тут плохо спим. Работа у нас тяжёлая, нужно многое успеть до зимы, да и конкуренты не дают покоя. Как ни пытайся утаить находку, всё равно о нашем прииске узнали. Вон, поглядите! На том берегу кто-то роется на берегу, и чуть дальше есть люди.
Мы посмотрели в окно и заметили едва заметные точки у самой воды на другом берегу. Люди были так одеты, что почти сливались с окружающей местностью.
— Как ни пытайся их отгонять, они возвращаются. Были даже вооружённые столкновения. Нам нужно спешить, потому как наше золото могут увести у нас прямо из-под носа, или вообще взять приступом наш посёлок. Разумеется, у нас есть способ защититься, но опасности это не отменяет.
  
— Но вы сами себя травите реактивами, — заявила Катя. — И не только себя, но и жителей посёлков, расположенных вниз по течению. А если выловленная здесь рыба попадёт на прилавки в крупные города, начнутся массовые проблемы. Вы ведь понимаете, что проблему можно игнорировать ровно до тех пор, пока целители не заметили проблемы. А потом придётся нести ответственность. Вплоть до того, что вашу деятельность прикроют.