Совиные врата (ЛП)

И вчера птица ночи
даже в полдень сидела на рынке
и кричала, и выла.
Пометка, сделанная мной в книге ещё в студенческие годы, привела меня к другой трагедии, где леди Макбет тоже слышала сову, пока её муж убивал законного короля.
Тише, слушай!
  
То сова кричала, скорбный сторож,
желающий ужасной доброй ночи.
Возможно, совы и впрямь были чем-то большим, чем казались, но для меня они оставались лишь безобразными, гротескными костями в гнездовьях ствола шахты.
Далеко за полночь, когда глаза уже горели от усталости, я захлопнул книги и лёг в постель — с тысячами мыслей, мечущихся в голове.
Меня ждала беспокойная ночь: мне снились длинные тёмные совиные врата, чей чудовищный зев с неодолимой силой тянул меня вниз, в бесконечную глубину; вокруг гремели кости, кожистые крылья шумно хлопали, били меня по голове, и клювы клевали меня, пока на рассвете я не проснулся весь в поту.
 Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 33
К тому времени на календаре стояло двадцатое мая. Уже месяц полуночное солнце озаряло ночи Шпицбергена, и светло было круглые сутки. Но для исландцев, Хансена и меня это почти ничего не меняло. Пока Марит наверху поддерживала жизнь станции, мы большую часть времени проводили в стволе, где, если не считать керосиновой лампы, нас окружала непроглядная тьма.
В полдень я стоял на краю утеса и смотрел, как капитан Андерсон швартуется в бухте, доставив долгожданное новое оборудование. Я давно привык к снежным очкам, окрашивавшим мир в темно-фиолетовые тона. Не шевелясь, с поднятым воротником куртки из оленьей шкуры, я проглотил таблетку и запил ее горячим кофе.
Уже несколько дней меня мучила молотящая головная боль — упорная, неотступная. А стоило подумать о напряжении, которое ждало нас в ближайшие недели, становилось ясно: легче не будет.
Один за другим выгружали грузы, стянутые на деревянных поддонах. Мы с Хансеном и Марит долго ломали голову, как спускаться в ствол глубже и, главное, быстрее, и в конце концов пришли к двум возможным решениям.
Первым было установить на каждом промежуточном ярусе паровую машину с котлом, приводящую в движение отдельную лебедку. При такой технологии скорость составила бы один метр в секунду, и спуск по одному отрезку троса занимал бы чуть меньше десяти минут.
Но машины выделяли бы газы и чадили, как дымовые трубы. Конечно, пары уносило бы вниз тем необъяснимым воздушным потоком, однако стоило ветру хоть раз стихнуть — и в стволе у нас начались бы серьезные неприятности. Мы могли бы попросту задохнуться. Кроме того, паровым машинам требовались вода и топливо, а их пришлось бы доставлять на каждый промежуточный ярус. В итоге мы жгли бы топливо, чтобы переправлять топливо вниз, — совершеннейшая нелепость.
Поэтому мы остановились на втором, более дорогом варианте. Через каждую тысячу метров мы вмонтировали в скалу прочные лебедки, каждая с тысячей метров стального троса. На такой лебедке спускали новую гондолу — теперь она больше походила на железную клетку, где в тесноте помещались пять человек.
Достигнув следующей лебедки, закрепленной в породе, гондола через роликовую дугу переводилась на очередной стальной трос и защелкивалась на нем; после этого начинался новый участок спуска. Так одна и та же гондола могла идти вниз этап за этапом, и людям внутри не приходилось пересаживаться.
Все лебедки приводились в движение электромоторами, которые мы питали от генератора. Для этого потребовались тысячи метров кабеля: мы крепили их к стенам ствола, а все линии сходились к генератору на станции. Тот работал на смеси дизельного топлива с бензином, пыхтел без передышки и выбрасывал выхлоп в небо.
Разумеется, у этого способа был один существенный недостаток: между станцией и гондолой не существовало связи. Мы хотели параллельно проложить телеграфный кабель, но магнитное поле в стволе делало любую индукционную катушку бесполезной. Поэтому людям наверху приходилось рассчитывать момент, когда гондола достигнет нижней точки. В заранее оговоренное время генератор снова запускали, и гондола поднималась обратно.
Таков был план — и как раз сейчас с корабля выгружали последние строительные материалы. Рядом с собачьими упряжками они вырастали все более внушительными грудами. Но в эту минуту меня занимало не только то, как мы все это втащим наверх.
Было еще кое-что, обернувшееся совсем не так, как мы рассчитывали, и это тоже ничуть не помогало моей головной боли. После долгих поисков дополнительного инвестора нам удалось заинтересовать нашими планами правление Берлинских моторных заводов.
Договор выглядел следующим образом: предприятие, как раз разрабатывавшее бронеавтомобиль на гусеничном ходу с вращающейся орудийной башней, сдавало нам необходимое оборудование в аренду за бесценок; Технический факультет в Вене оплачивал счет и тем самым получал право на использование всех результатов исследований. Однако было условие: инженер Берлинских моторных заводов должен был руководить работами на месте и вести надзор.
Поскольку у нас с Оскаром Линдеманом не оставалось иного выхода, мы согласились на этот компромисс. И именно это соглашение отзывалось у меня болью уже не в голове, а в желудке.
К тому же Хансен уже несколько недель прожужжал мне все уши: проект шаг за шагом ускользал у нас из рук. Он был прав. Но Марит смотрела на дело так же, как и я: выбора у нас не было.
Дальнейшая судьба предприятия зависела от множества вопросов, от которых я до сих пор упорно уклонялся. Но они вновь и вновь напоминали о себе. Да, это был наш проект и наше открытие, однако владельцами ствола мы, как ни крути, не являлись. Мы его не покупали и продать не могли. А поскольку собственных средств у нас не было, оставался лишь один путь — позволить тем, кто давал деньги, задавать тон.
Пока что Шпицберген оставался ничейной землей, и достаточно было занять эту бухту от имени наших финансистов. Но так продолжалось бы недолго: каждый хотел урвать свою долю. Первые норвежские и русские горнодобывающие компании уже начали столбить участки под угольные копи.
К счастью — и это было единственным светлым пятном, — новые хозяева мне доверяли, хотя я был не инженером-строителем, а всего лишь обыкновенным врачом. По крайней мере, нам с Марит позволили разработать техническую схему, по которой мы теперь собирались действовать; и я счел добрым знаком то, что в Берлине наши предложения не отвергли.
После разгрузки «Скагеррак» снова отошел, а исландцы принялись доставлять строительные материалы наверх на своих санях. У нас оставалось четыре недели, чтобы воплотить план в жизнь. Затем в фьорд должен был прибыть инженер Готфрид Прем из Берлинских моторных заводов — со своим оборудованием и длинным перечнем вопросов.
 Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 34
Как и было объявлено, месяц спустя Готфрид Прем прибыл на судне в Моржовую бухту, намереваясь провести на станции следующие четырнадцать дней. Мы с Хансеном и Марит встретили немецкого ученого на деревянном молу, который построили исландцы; мол выдавался от берега на несколько метров в фьорд.
  
Если до тех пор я полагал, что в лице Оскара Линдемана с Венского факультета уже познакомился с воплощенным высокомерием, то жестоко ошибался.
Прем, сухощавый мужчина лет сорока, едва достававший мне до плеча, держался с достоинством надутого государственного мужа. И внешность вполне соответствовала манерам: уши и затылок выбриты почти догола, на макушке — безукоризненный пробор. Нос и щеки бледно поблескивали от холода, а за круглыми стальными оправами очков прятались острые глаза, разглядывавшие меня с недоверчивой придирчивостью.