Совиные врата (ЛП)

Сундук весил килограммов тридцать. Правой рукой я пользоваться не мог, поэтому ухватил его левой за ручку и потащил по коридорам к выходу, всякий раз приподнимая над натянутыми на полу проводами. Краем глаза я увидел, как Йертсен в дрожащем свете керосиновых ламп исчезает в шахтном зале.
— Вы скоро закончите? — крикнул я ему вслед, но ответа не получил. — Я готов, через несколько минут можем уходить!
  
Снова тишина.
Я поспешно поволок сундук наружу. Пот ручьями катился по спине. Когда я уронил его рядом с рюкзаком, одеялами и палаткой, входная дверь распахнулась. Лииса и Йертсен, тяжело ступая, вышли со станции.
Я рассеянно уставился на Йертсена.
— Что случилось? — спросил он.
— Ничего.
Я посмотрел через открытую дверь в коридор, ведущий к шахтному залу. На станции стояла мёртвая тишина. Только язычки пламени в лампах вздымались и опадали, отбрасывая на стены длинные тени.
— Я готов, можем уходить, — прошептал я. — Вы не знаете, где Марит?
Йертсен пожал плечами.
— Наверное, ещё на станции.
Я кивнул.
— Йертсен, вы останетесь здесь и будете сторожить припасы. Больше внутрь не заходите. Мы с Лиисой пока притащим нарты из мастерской.
— Рой всё ещё в комнате Рённе, — возразила она.
— Собаку заберём потом.
Мы пошли и вытащили из сарая большие собачьи нарты. Я всё ещё не представлял, как уложить на них всё наше имущество. Поскольку запрячь можно было только одну собаку, о вторых нартах нечего было и думать.
Когда мы вернулись к входу, Йертсена нигде не было. Припасы остались нетронутыми.
— Марит? Йертсен? — позвал я, но ответа не получил.
Я толкнул дверь; коридор передо мной был пуст.
— Чёрт! — вырвалось у меня. — Я же велел ему ждать здесь.
— Я его поищу.
— Нет!
Я удержал Лиису, не дав ей войти.
— Я сам. Ты грузи нарты. И что бы ни случилось: ни при каких обстоятельствах не заходи на станцию. Поняла?
— Но Рой!
— Я позабочусь о собаке. Обещаю.
Я побежал по коридору. Инстинкт вёл меня к шахтному залу.
— Йертсен? Марит?
Никто не ответил.
Шахтный зал походил на минное поле. Десятки фитилей лежали между керосиновыми лампами, чей свет уже едва теплился. Поскольку мы выкрутили подачу керосина до предела, топливо медленно, но верно заканчивалось.
К балкам несущих стен изолентой были прикреплены динамитные шашки с вставленными в них капсюлями-детонаторами. Ещё множество шнуров уходило через отверстие в полу вниз, в шахту.
В сущности, все эти фитили были лишними: стоило одному взрыву сотрясти станцию, как нитроглицерин в остальных шашках тут же сдетонировал бы. Цепная реакция подняла бы на воздух всю станцию вместе с шахтой и навсегда запечатала бы врата… а то, что этой ночью поднялось оттуда, было бы уничтожено вместе с ними.
Я поспешно огляделся. В нише увидел тело Бьёрна: оно всё ещё сидело на стуле. Они что, пока я спускался, даже не похоронили его? Больше ничего подозрительного я не заметил.
Я уже хотел выйти из зала, но вдруг замер. Тело Бьёрна давно должно было начать разлагаться и смердеть. Но запаха не было.
Мой взгляд снова вернулся к стулу. Осторожно я подошёл ближе. Тот, кто сидел там, был не лысый Бьёрн. Я обогнул деревянную колонну и уставился на мертвеца, скрючившегося на сиденье.
Йертсен.
О боже!
Затылок у него был вывернут к спине, глаза смотрели в потолок. Пальцы глубоко впились в горло и кадык. Он… задушил сам себя.
На всякий случай я нащупал у него пульс. Ничего. Сердце бешено колотилось. Я оглянулся. Пора было убираться отсюда.
И тут где-то в глубине станции хлопнула дверь. Я услышал скулёж Роя, а мгновением позже — крик Марит.
— Марит?
Я сорвался с места и помчался по коридору. Первые лампы уже погасли.
— Марит!
Ответа не было — только душераздирающее скуление Роя.
Дверь в комнату Рённе стояла настежь. Я ворвался внутрь. В комнате было черным-черно. Из угла доносились шорох и царапанье. Видимо, Рой, привязанный к стойке кровати, пытался забиться под реечное основание.
— Тихо, старина, хороший мальчик, — попытался я успокоить пса.
И тут я заметил: посреди комнаты на полу лежит какая-то фигура. Сердце у меня сжалось.
Марит! Нет, только не Марит!
Если повезло, она просто потеряла сознание. Я схватил лампу, стоявшую в коридоре, и поставил её рядом с телом Марит. Глаза у неё были закрыты.
И тут я увидел, что она лежит в луже крови. Свитер задрался вверх, а под ним брюшная стенка была располосована и страшно изуродована. Насколько я мог различить, рану нанесли не ножом; скорее казалось, что Марит сама вспорола себя исландским крестом на цепочке, который всё ещё сжимала в руке.
Должно быть, она пыталась покончить с собой. Как Йертсен.
Кровь всё ещё толчками выплёскивалась из её тела. Значит, сердце билось. Я проверил пульс: она была только без сознания. Я немедленно прижал к ране свою онемевшую руку.
Если очень повезло, внутренние органы не задеты. Нужно остановить кровотечение, как можно скорее зашить рану и наложить давящую повязку — иначе Марит умрёт в ближайшие минуты.
 Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 60
В отчаянии я обвёл комнату взглядом.
«Девочка, ты выкарабкаешься», — твердил я себе.
Врачебный саквояж по-прежнему стоял на месте: с тех пор как я перевязал Рённе голову, нужды в нём не возникало. Свободной рукой я пошарил по столешнице и стянул сумку с письменного стола. При этом порезался о лезвие проклятого штыка — Рённе беспечно бросил на стол этот ружейный наконечник, который день и ночь точил на бруске.
Не обращая внимания на кровь, я рывком раскрыл сумку и вывалил содержимое на пол. Перетянул Марит плечо жгутом и ввёл внутривенно ампулу морфия. Затем, как мог, продезинфицировал руки и её живот спиртовым раствором.
После этого как можно быстрее зашил рану. На моё счастье, Марит по-прежнему оставалась без сознания. Семь стежков. Шедевром это не назовёшь: онемевшими пальцами я едва сводил края зияющего разреза, а из-за крови и тусклого света почти ничего не видел. Рана была длиной в ладонь, но, по счастью, неглубокая. Если повезёт, обойдётся без заражения и гангрены.
Когда я перекусил нитку зубами, в коридоре послышался шаркающий звук.
— Лииса? — окликнул я.
Ответа не последовало.
Проклятье!
Что бы это ни было, отвлекаться нельзя. Кровотечение всё ещё не унялось до конца, и я наложил давящую повязку из тампонов и марлевых бинтов. Большего сейчас сделать не мог.
Я нащупал пульс. Слабый, неровный; веки Марит подрагивали. Я обязан сохранить ей жизнь любой ценой — даже если это будет последнее, за что мне суждено бороться.
Осторожно я приподнял её, посадив, и хотел подхватить под мышки и под колени. Но повреждённая рука отказалась слушаться. Так мне её не вынести. Я снова огляделся. Выбора не оставалось.
Я набросил на плечо одеяло, рывком взвалил Марит и осторожно перекинул через себя. Она глухо застонала.
— Сейчас будем снаружи, — прошептал я.
Я вышел в коридор, огляделся, но ничего необычного не заметил. Потом, как мог быстро, двинулся к выходу. Едва я выбрался наружу, буря швырнула в лицо снежные вихри. Погода переменилась за считаные минуты.
Лииса стояла возле саней — почти закончила укладку. Несколько одеял, палатка, газовая горелка, баллон и рюкзак с провизией были крепко привязаны. Сзади возвышался сундук с результатами исследований.
  
Она заметила меня с Марит на плече.
— Что с ней?! — в ужасе вскрикнула Лииса.
— Ранена, без сознания. — Я, не раздумывая, спихнул ногой ящик с исследованиями и уложил Марит на освободившееся место. — Привяжи её, только осторожнее с раной на животе. Она много крови потеряла.