Всего лишь миг
– Входите, мистер Марчелли. Раздражение Клифа тут же усилилось. Подхватив сумки, он вошел в квартиру.
– Можете с таким же успехом звать меня Клиф, – буркнул он, поставив сумки у окна.
– А вы меня – Эди, – отозвалась она. Эди… да, это имя подходит ей куда больше, чем Эдит, подумал Клиф, наклонившись к сумкам и принимаясь опустошать одну из них. Собрал треножник и видеоаппаратуру, стараясь сосредоточиться на своем деле и не замечать, что девушка рядом. Хорошо хоть, она переоделась, сняла тугие джинсы и блузку, в которых встретила его утром. Сейчас на ней был свободный, до полу пестрый халат, укрывавший ее с головы до ног. Клиф старательно готовился к предстоящей ему долгой ночи, и постепенно напряжение ослабло. Если не смотреть на Эди, можно убедить самого себя – почти убедить, – что ее тут нет. Если бы только она отошла подальше и до него не доносился пряный аромат ее духов.
Покончив с видеоаппаратурой, Клиф раскрыл вторую сумку и вынул оттуда портативный радиоприемник, бутерброды, бинокль и термос с кофе.
– Для чего вам камера? – с любопытством спросила Эди.
Клиф поморщился. Вряд ли ему удастся убедить себя, что ее здесь нет, если она будет к нему обращаться.
– Чтобы снимать склад, если мне придется на какое-то время отойти от окна. Тогда, вернувшись, я смогу проверить по пленке, не происходило ли что-нибудь в мое отсутствие. – Он не глядел на Эди, в голосе звучали нетерпеливые нотки.
– О, значит, камера вам вроде партнера, – воскликнула Эди. Она сдержанно улыбнулась. – Только, спорю на что угодно, она не жалуется на усталость и может обходиться без кофе.
– Да, и не любит попусту болтать, – оборвал ее Клиф.
– Ах, простите, – сказала Эди ледяным тоном. Она гордо прошествовала в другой конец комнаты, наполнила водой чайник и поставила его на плиту.
Клиф с облегчением вздохнул. Прекрасно. Теперь она, возможно, поймет, что он пришел сюда делать дело. Никаких личных отношений, никаких дружеских шуток – дело, и только дело. Клиф взгромоздил камеру на треножник, затем навел на фокус и с неудовольствием увидел, что одно из вьющихся растений загораживает часть окна.
– Могу я убрать один цветок? – нахмурившись, спросил он.
– Я сама, – сказала Эди, боясь, как бы он со зла не погубил ее бегонию.
Она встала на подоконник и протянула руку, чтобы снять горшок с крюка, на котором он висел. Но тут же чуть не согнулась под тяжестью огромного горшка. Клиф, увидев, что она попала в беду, и сообразив, что горшок слишком тяжелый и одной ей не справиться, тоже ухватился за него с другой стороны. Неожиданно его руки оказались зажаты между керамической поверхностью яркого горшка и горячей нежной грудью Эди. А Эди обнаружила, что ее руки стиснуты между горшком и мускулистой грудью Клифа. Ни тот, ни другой не могли двинуться с места – упал бы и разбился горшок.
– Ой… давайте отнесем его на стол, – дрожащим голосом сказала Эди. Клиф кивнул в знак согласия, густо покраснев. Они пошли в другой конец комнаты, и при каждом шаге костяшки его пальцев скользили по остриям ее грудей. Эди с ужасом чувствовала, что тело ее отзывается на это прикосновение, что в ответ на него в ней зажигается огонь.
Горшок с громким стуком грохнулся на стол – они опустили его в одно и то же мгновение.
– Благодарю, – чуть слышно сказала Эди, поворачиваясь к плите, где уже стал закипать чайник. Она чувствовала себя униженной: так реагировать на случайное прикосновение!
– Не стоит благодарности, – отозвался Клиф, вновь подходя к окну и стараясь поставить камеру на фокус через стекло. Руки его слегка дрожали. Его тело автоматически и молниеносно откликнулось на ее близость, внезапно напомнив ему, что он нормальный мужчина со здоровыми инстинктами, которые он подавлял в течение очень долгого времени.
– Привет! Кто там?
При звуке неожиданно раздавшегося незнакомого голоса Клиф подпрыгнул на месте.
– Кто это?
Эди чуть покраснела.
– Моя бабушка.
Клиф нахмурился. Он совершенно забыл о ее существовании.
– Извините, – сказала Эди и скрылась в спальне.
Клиф слышал ее успокаивающий голос, ворчанье старушки в ответ, звучащее все громче. Эди вновь вошла в комнату.
– Не хотелось бы вас затруднять, но не могли бы вы пойти познакомиться с бабушкой? – нерешительно сказала она. – Бабушка слышала ваш голос и теперь не успокоится, пока не посмотрит на вас.
Клиф со вздохом поднялся и последовал за Эди в спальню. Первое, что он там увидел, была огромная дубовая кровать и на ней – крошечная седоволосая старушка. Она сидела с величественным видом, и ее маленькие голубые глазки на сморщенном личике пронизывали его насквозь. Взмахом руки она велела Эди, взбивавшей подушки у нее за спиной, отойти в сторону.
– Вы кто? – строго спросила она, недовольно теребя кружевной воротник голубой ночной рубашки.
– Клиф Марчелли, – ответил Клиф.
– Клиф – мой друг, бабушка. Он пришел повидать меня, – добавила Эди, кинув Клифу предостерегающий взгляд. Видимо, она не хотела, чтобы старушка знала, что он из полиции.
– Подойдите поближе, чтобы я могла получше вас разглядеть, – приказала та.
Клиф сделал два шага к кровати.
– Стоп! – раздался приказ, и Клиф от неожиданности замер на месте. Старушка настороженно рассматривала его, блестящие глазки светились подозреньем. Внезапно она обернулась к Эди. – Он мне не нравится, – заявила она. – По глазам видно, что он нечестный человек. Не глаза, а бусинки.
Она снова повернулась к Клифу и свирепо уставилась на него. Затем показала ему язык.
Клиф вздохнул. Из глубины желудка поднялась изжога. Похоже, что его ждут самые длинные две недели в жизни.
Глава вторая
– Включить телевизор? – заботливо спросила Эди.
– Нет, не хочу я ничего смотреть, – ответила старушка и надула сморщенные губы. – Я хочу гулять.
– Хорошо, пойдем погуляем немного, – согласилась Эди. – Но сперва вам надо одеться, да и мне не мешает сменить халат на что-нибудь другое.
Старушка приподнялась было на кровати, затем снова негодующе уставилась на Клифа.
– Убирайтесь-ка отсюда, да побыстрей. Я знаю, почему вы здесь околачиваетесь – хотите посмотреть, как я выгляжу в натуральном виде.
Клиф выскочил из комнаты, покраснев до корней волос. Схватил один из стульев, стоявших у обеденного стола, и поставил его перед окном. Сел и, вытащив пузырек с содовыми таблетками, сунул в рот сразу две. Я готов тебя убить, Уолт, прошептал он чуть слышно. Красотка внучка, которая считает, что я похож на бродягу, и бабка, полагающая, будто меня привлекают ее перезрелые прелести. Вряд ли могло быть хуже. Клиф принялся грызть таблетки, надеясь, что сода облегчит изжогу.
Клиф не обернулся, когда дверь открылась и обе женщины вошли в комнату, он уставился в окно, не обращая на них внимания.
– Вы кто такой? Любитель заглядывать в чужие окна? – услышал он старческий голос за спиной. Клиф не ответил – он не знал, в каком свете Эди представила его самого и видеоаппаратуру. – Так я и знала, что вы извращенец, сразу вас раскусила! – И неожиданно стукнула его по голове.
– Эй! – протестующе вскричал Клиф, потирая затылок.
– Фу, бабушка, как не стыдно, – строго сказала Эди и с виноватой улыбкой взглянула на Клифа; на ее щеках выступил легкий румянец. Старушка тоже улыбнулась довольной улыбкой ребенка, которого застигли за какой-то шалостью и не наказали. – Пошли, пошли, мы же идем гулять. – Эди вывела бабушку из квартиры.
Клиф ждал, пока они выйдут, опасаясь поворачиваться к ним спиной – вдруг старушка опять неожиданно нападет на него, – и был настороже, пока за ними не захлопнулась входная дверь. Только тогда он облегченно вздохнул и откинулся на стуле. Как описал ее Уолт – престарелая больная женщина? Он забыл добавить, что она задириста, как петух. Клиф снова потер затылок. Боли она ему не причинила, но врасплох застигла, спору нет.
Он наклонился вперед и выглянул из окна, под которым был тротуар. И сразу же увидел Эди и старую даму, которые удалялись от дома. Молодая женщина шла мелкими шагами, приноравливаясь к темпу своей спутницы, которая ползла как улитка. Клиф заметил, как Эди попыталась взять бабушку под руку, но та предвосхитила ее намерение, оттолкнув ее. На губах Клифа мелькнула улыбка. Трудно сказать, кто упрямей – бабушка или внучка, которая навязывает ей свою опеку. Взгляд его вновь задержался на Эди.