Искушение

Annotation
«Вырез в пределах корпоративного дресс-кода». Я выучила регламент, чтобы он не придрался. Но он придирается к запятым, к температуре чая, к факту моего существования. Он заставляет носить одежду нашего бренда, а я в отместку покупаю кружевное белье, чтобы быть немного увереннее. Надо бы сбежать от его глаз и его нежных рук, но я сдаюсь каждый раз, когда он подходит слишком близко.
  
Искушение
Глава 1. Кружевные трусики на деньги босса
Глава 2. Хищник в офисе
Глава 3. Грехопадение в президентском люксе
Конец ознакомительного фрагмента.
 Искушение 
 Глава 1. Кружевные трусики на деньги босса 
Знаете, что общего между ипотекой и Иваном Долгомаровым?
И то, и другое — пожизненное заключение без права на досрочное освобождение.
Разница лишь в том, что ипотеку я выбрала сама. А Долгомарова мне подсунула судьба, видимо, в качестве кармической компенсации за то, что в прошлой жизни я была Гитлером. Потому что нормальному человеку не выпадает такой босс.
Я ненавижу Ивана Долгомарова.
Нет, не так.
Я вынашиваю ненависть к Ивану Долгомарову так же тщательно, как он вынашивает планы по захвату мирового ритейла. Эта ненависть — моя единственная кардиотренировка. Каждое утро, когда я вхожу в стеклянные двери бизнес-центра на Большой Морской улице, сердце совершает прыжок в длину. И если бы не ипотека, я бы уже десять раз послала его куда подальше. Но ипотека — это кандалы. За двушку в Мурино придется выплачивать еще лет двадцать. Зато своя. Своя квартира с серыми стенами и вечно капающим краном. Я даже дала ему имя — Капа. Он единственный мужчина в моей жизни, который не пытается меня унизить. Вот почему я до сих пор здесь, в этих стеклянных джунглях на девятом этаже, где воздух пахнет дорогим парфюмом, деньгами и страхом. Страхом перед ЭТИМ человеком.
Сегодня утро началось стандартно: кошмар, душ, чёрный кофе, молитва Всевышнему, чтобы лифты работали. В отражении двери в метро я увидела своё лицо с синяками под глазами — я спала четыре часа, потому что вчера до потери пульса сверяла отчёт по продажам за четвёртый квартал. Итог: наш питерский бутик в ДЛТ показал падение на 2%, и Долгомаров наверняка вызовет меня с самого утра. Я знала, что он сделает: сначала будет молчать, потом тихим голосом спросит: «Филатова, вы считаете 2% допустимой потерей?» А когда я скажу, что рынок упал на 5%, он ответит: «Мне не интересен рынок. Мне нужны положительные цифры. Вы должны были предвидеть».
Он всегда так. Перекладывает ответственность. Его любимая фраза за последнюю неделю: «Вы меня разочаровали». Он произносит это с таким видом, будто я разрушила его детство. А я всего лишь поставила газированную минералку вместо негазированной на переговорах с итальянцами. Они, кстати, даже не заметили. Но он заметил. Он замечает всё.
Мало того, что замечает, изощренно унижает. Однажды на совещании он сказал, что я «похожа на студентку на распродаже в «H&M». Я тогда была в чёрном свитере и классических брюках — идеальном офисном луке. Но нет. Для Ивана Долгомарова его приёмная — это лицо компании. А лицо компании не может носить масс-маркет.
Я до сих пор помню тот день. Он вызвал меня, молча окинул взглядом с головы до ног и сказал, не повышая голоса:
— Филатова, вы выглядите так, будто вас ограбили на выходе из «Домового». У нас бренд премиум-класса. А вы — первое, что видят клиенты, когда заходят к нам в офис. Стыдно.
Мне не было стыдно. Зато было очень зло. До скрежета зубов. Я было хотела ответить про свою зарплату, но он протянул чёрную карту:
— Водитель ждёт. Не возвращайтесь без блузок, юбок и хотя бы одной пары туфель, которые дышат кожей, а не китайской синтетикой.
Я провела в ДЛТ четыре часа. Консультантка — блондинка с идеальным французским маникюром и добродушным лицом — сначала смотрела на меня, как на прокажённую. Но когда увидела карту, её нос мгновенно задрался вверх, а голос стал медовым.
— Что бы вы хотели, милая? У нас новая коллекция от Arctic Monarch, кстати.
— Я в курсе, — сказала я. — Я там работаю.
Она моргнула.
Я купила всё, что он велел. Юбки-карандаши, блузки из шёлка, брюки из итальянской шерсти, пиджаки, платья, туфли. И даже получила в подарок наш же шарф, который стоил, как два месячных взноса по ипотеке. Общая сумма перевалила восемьсот тысяч. У меня голова закружилась, когда я увидела цифры на терминале. Но он платит, я просто выполняю поручение начальства.
Потом девушка повела меня в бельевой отдел.
— У нас есть отличные комплекты из микрофибры, очень удобные, незаметные под одеждой…
— Микрофибру оставьте себе, — сказала я, чувствуя странное возбуждение. — Мне кружево. Давайте Agent Provocateur.
Она удивилась. Я удивилась себе ещё больше. Потому что Agent Provocateur — это когда ты хочешь, чтобы тебя в этом увидели. Это была моя маленькая месть, нижнее белье невозвратное. Долгомаров увидит обязательно чек, жаль, я не увижу его лица при этом. Пусть подавиться.
Я выбрала четыре комплекта. Чёрный: бюстгальтер с полупрозрачными чашками и полупрозрачные трусики-танга с кружевной каймой. Бежевый: более скромный, закрытый, но с шикарной вышивкой. Белый классический, кружевной и нежный, как облако. И, вишенка на торте, бордовый. Не красный — красный кричит, красный требует немедленного внимания. А бордовый — темнее, глубже, опаснее. Цвет запёкшейся вишни, цвет тёмного вина. Цвет, который остаётся на губах после долгого поцелуя. Я взяла весь комплект: бюстгальтер, приподнимающий грудь, стринги и пояс для чулок. Белье оказалось неожиданно комфортным. Трусики с тонкой полоской кружева спереди — цветочная вышивка, нежная, почти прозрачная. Сзади — мягкие линии тесемок. Европейская цветочная вышивка на бюстике. Тонкая, почти невесомая, покрывает сетчатую основу. Напоминает мне сады в сумерках, когда бутоны цветов уже закрываются, но их силуэты ещё видны. Вышивка не плоская, не принт — она живёт своей жизнью, переливается, ложится тенями на кожу.
Это было не белье, а оружие. Моя самая сладкая, самая изощренная месть этому деспоту. Особенно нелепо смотрелись нежные бантики. Маленькие, почти игрушечные, пришиты там, где соединяются тесьма и вышивка. Я смотрела на них и думала: кто придумал добавить бантики на оружие? Это почти смешно. Почти невинно. Как белое платье в фильме ужасов. Контраст, который убивает наповал.
Общая сумма — триста семьдесят семь тысяч рублей. Карта «пикнула» одобрением. Я представила, как Долгомарову на телефон приходит уведомление. «Списано 377 000 рублей, магазин Agent Provocateur». И улыбнулась. Впервые за тот день.
Мысленно я послала ему воздушный поцелуй. На, выкуси, Иван Дмитриевич. Ты хотел, чтобы я оделась? Ты одел меня с ног до головы. Пусть это будет твоей маленькой головной болью.
На следующий день он посмотрел на меня, кивнул на блузку (я надела синюю, с V-образным вырезом) и сказал:
— Хорошо. Теперь вы выглядите так, будто действительно тут работаете.
Ни слова про бельё. Ни намёка. Как будто не было никакого уведомления. Как будто Agent Provocateur — это не 377 тысяч, а булочка за сотку в «Буше».
Меня это бесит до сих пор. Он непробиваем. У него кожа из бронестекла, а сердце, наверное, из жидкого азота. Я купила кружево, чтобы его спровоцировать, а ему хоть бы хны. Он даже бровью не повёл. С тех пор я ношу это бельё каждый день. Не для него — для себя. Чтобы помнить: я могу потратить его деньги на самую бесполезную, самую роскошную, самую неприличную вещь на свете. И он ничего мне не сделает.
  
Сегодня я надела чёрное кружево. Потому что среда, а по средам у нас — совещания с инвесторами, и мне нужно чувствовать себя в броне. Блузку — синий шёлк, Arctic Monarch, осенняя коллекция, модель 403. Вырез V-образный, четыре застёгнутые пуговицы, ровно по корпоративному стандарту, который я выучила наизусть после того, как он унизил меня на общем собрании. Тогда он сказал: «Филатова, ваш вырез отвлекает мужчин. И не потому, что там есть на что смотреть — потому что он вульгарен». Я покраснела до корней волос. А потом взяла регламент и выучила его от корки до корки. Теперь я знаю допустимую глубину выреза до миллиметра. И я ношу ровно эту глубину. С вызовом.