Проповедник (ЛП)
Пока он уходит, я остаюсь невозмутимым, несмотря на пожирающую меня ярость, и объявляю Мэриссе:
— Мне придётся тебя оставить. Небольшая проблема, которую нужно уладить. Отдыхай. Винона придёт сменить твои повязки. Я вернусь позже.
— Я никуда не денусь. Да и в любом случае, не то, чтобы у меня был выбор, — насмехается она, указывая на своё состояние.
— Постарайся вести себя хорошо, — бросаю я ей, подмигнув озорно.
— А иначе что ты сделаешь? Накажешь меня? — выпаливает она с сарказмом.
Это было бы огромным удовольствием! Кажется, в ней скрыто столько волнующих возможностей!
— Именно, — смеюсь я, покидая комнату.
Снаружи Гэри расхаживает у подножия крыльца, теребя волосы. С виду спокойный и безмятежный, я спускаюсь по ступеням. Он поворачивается ко мне. На его уровне мои ладони ложатся на его плечи утешающим жестом. Он собирается открыть рот, но я не даю ему времени. Моё согнутое колено врезается в живот этого придурка, перехватывая дыхание. Он сгибается пополам. Затем я хватаю его за шею, заставляю отступить до перил и грубо бью его головой о дерево.
— Сюзан никогда не вернётся! Заруби это у себя на носу!
С разбитой бровью он мягко оседает на пол и стонет от боли.
— Это моё последнее предупреждение. Если ты посмеешь ещё раз оспорить моё суждение, ты будешь изгнан. Так что советую тебе серьёзно задуматься, если хочешь остаться среди нас.
***
Мэрисса
Если у меня ещё оставались сомнения, то вся эта постановка не могла не задеть моё любопытство. Люди, которые представляют для меня загадку, редки, но этот тип — один из них. Воплощение обаяния, окружённое впечатляющей представительностью. Его лицо с чёткими чертами и выдающимися скулами выражает лишь раздражающую невозмутимость. Его прозрачный взгляд светится неординарным умом. Ему нравится играть в недоговорённости и взращивать таинственность вокруг себя. Не знаю, что и думать, но одно ясно: он олицетворяет уверенность в себе.
Он станет менее высокомерным, когда я разоблачу его. Я буду предаваться тем же извращённым играм власти.
Внутренний голос разума говорит мне, что нужно быть осторожной. Я не стану делать ничего опрометчивого. Было бы глупо нападать на него сразу же, это только поставит под угрозу мою позицию. И есть в нём что-то, что заставляет меня думать, что противостоять ему было бы неразумно. Достаточно было видеть, как он выставил парня, который ворвался сюда. От него исходила вулканическая ярость. Когда он вышел, мне показалось, я услышала приглушённые звуки, затем — ничего. Установилась гробовая тишина.
Я вздыхаю, глядя в потолок, слушаю, как хижина скрипит, постанывает, думая о Сюзан. Это был её дом. «Мы предназначены друг для друга», — сказала она мне.
В этот момент я чувствую странную связь с ней.
Глава 10
Мэрисса
В последующие дни я учусь терпеть свою боль. Она — знак победы, а не слабости. Сделав круг по хижине, я обнаружила небольшую ванную комнату, примыкающую к спальне. Синяки, которые я заметила в зеркале после душа, ужаснули меня. Моё лицо и тело покрыты ими.
Ладно! После той взбучки, что я получила, думаю, могло быть и хуже.
Рёбра всё ещё болят, но, получив больше свободы движений, я наконец смогла сама справлять нужду. Приятное облегчение, если учесть, что прикованная к этой чёртовой кровати, я была вынуждена мочиться и испражняться в утку в течение нескольких дней с помощью этой ведьмы Виноны. Она оставалась молчаливой при каждом визите и с яростью меняла мои повязки, стерва. Её чёртова злорадная ухмылка и порочная радость не ускользнули от меня. С другой стороны, никаких признаков Фентона с тех пор, как он покинул эту комнату — едва тридцать квадратных метров. С минимальным оборудованием, но удобная.
Солнце, льющееся через окно, которое садится и восходит у меня на глазах, становится солнечными часами, отсчитывающими время моих душевных мук. Я теряю терпение, это одиночество невыносимо и сводит меня с ума.
Это то, чего он добивается?
Действительно, это очень распространённая практика в сектах. От членов требуют абсолютной лояльности, которую внушают им угрозами, физическими или психологическими.
Изолируя меня, этот ублюдок хочет моей полной капитуляции.
Я могу притворяться, но не попадусь в его ловушку. Тем временем мой мозг даёт мне мало передышки. Я запоминаю их повседневную рутину и фиксирую распорядок их дней.
Их ритуал прост: пробуждение под музыку, льющуюся из старых динамиков. Подъём рано, в самые прохладные часы. Утренний перекус. Обед. Ужин. Моё тело, всё ещё измученное перенесённым, с трудом принимает пищу.
Иногда я пытаюсь угадать возраст девушек, которые безмолвно приносят мне еду, разглядывая меня с настороженным интересом. У всех у них разный профиль. Единственный отличительный знак — кулон, который они носят. В точности такой же, как у Сюзан.
Осознают ли они, что это отравленные подарки и что они, вероятно, носят смерть на своей шее?
Затем в конце дня они проводят собрание. Вечером — костёр. Затем огни гаснут. У меня также было время разглядеть внешний мир сквозь стекло моей тюрьмы. Огромный забор с колючей проволокой очерчивает гигантскую территорию, простирающуюся как минимум на два квартала. Главный дом в пятидесяти метрах. Он возвышается, угрожающий, так что атмосфера погружена в кинематографически тревожный пейзаж. Вдали виднеются несколько хижин, теплица и амбар, у которого двое вооружённых автоматами парней несут охрану.
Странно. Я уверена, что этот амбар не был зарегистрирован в кадастровых записях, которые я изучала.
В остальном, насколько хватает глаз, вокруг — пустота. Окружённая лесом, цветущими кустарниками и дикими травами, я нахожусь в глуши. Никаких других жилищ, насколько видит глаз, ни дорог, ни людей, ни столбов связи, ни тротуаров. Абсолютно ничего. Лишь пустота, жара и горизонт.
Обнажённая, я расхаживаю, роясь в ящиках и единственном шкафу, доступном мне. Нахожу старую одежду, которая, несомненно, принадлежала Сюзан. Надеть её оказывается настоящим испытанием. С каждым движением кажется, что меня бьют битой. Поэтому я сдаюсь и остаюсь в костюме Евы. Моё единственное развлечение — Библия, найденная на прикроватном столике. Кожа потёрта. Страницы пожелтели. Закладка находится в главе об Апокалипсисе.
***
Фентон
На этой неделе она была на удивление, я бы даже сказал, идеально покорна... Слишком. Что касается меня, я был образцом самообладания, подвергая его серьёзному испытанию. Хотя наши отношения оставались отстранёнными и сдержанными, иметь её здесь, в моей власти, более чем опьяняюще.
Она — самый мощный наркотик, с которым мне доводилось сталкиваться.
Увы, лишение — необходимый этап для успешного осуществления моего плана. Поэтому я держал дистанцию и использовал мою маленькую видеоустановку, чтобы наблюдать за ней в любое время.
«Видеть всё, никогда не будучи увиденным. Слышать всё, никогда не будучи услышанным».
Скрытая в тени на незаметной угловой полке, крошечная камера непрерывно нацелена на неё. Компьютер, к которому она подключена, записывает каждую проходящую секунду и может, сохраняя настоящее, воспроизводить мне прошлое в замедленном, нормальном или ускоренном темпе, позволяя разобрать любой момент, если я пожелаю, одновременно предоставляя мне ограниченное развлечение властью над временем.
Слава технологиям!
Запершись в своём кабинете, садист во мне наслаждается, испытывая яростное, извращённое и тёмное удовлетворение от наблюдения за ней против её воли. Кроме того, это познавательно. Реальность, запечатлённая цифровыми изображениями, расходится с той версией, в которой она так хочет меня убедить. Когда она думает, что одна, она не та. Затем, как только дверь открывается, её выражение мгновенно меняется. Несмотря на посредственное разрешение, я отчётливо различаю перемену в её поведении. Взгляд на экран подтверждает мне это. Её внутренние часы подсказывают ей, что настал час приёма пищи. Я улыбаюсь, думая о поразительном механизме тела, которое за несколько дней инстинктивно подстроилось под установленный мной график.