Проповедник (ЛП)

— Мне не нужно. Ты делаешь это за меня прекрасно, — насмехается он.
Его пальцы скользят по моему бедру. В его движениях нет ни малейшего колебания. Он не спрашивает разрешения, не ждёт, позволю ли я ему прикоснуться. Он просто присваивает себе право. Я напрягаюсь, глядя на него. Моя реакция заставляет его улыбнуться.
— Я бы по крайней мере что-то открыл сегодня вечером, — шепчет он, близко к моим губам. — Некоторые вещи пугают тебя, — замечает он, усиливая хватку на моей ушибленной плоти.
  
Мгновенно боль обостряет моё желание развратницы. Я сдерживаю хрип.
— А другие, в частности, воспламеняют тебя, — добавляет он коварно.
Этот тип забавляется со мной, и его веселит то, что он выводит меня из равновесия!
У меня не будет проблем противостоять его обаянию, но есть кое-что ещё... Он возбуждает меня.
Большая ошибка. Ни в коем случае нельзя позволять ему брать верх.
Я изображаю преданный, но не лишённый иронии вид, затем внезапно хватаю и сжимаю его промежность твёрдой хваткой. Он издаёт стон и смотрит на меня напряжённо. Я чувствую, что у него стоит, но это уж точно меня не остановит.
— У. БЕ. РИ. СЬ, — заявляю я спокойно, чётко произнося каждый слог.
— О! Я сказал что-то, что тебя задело? — шипит он, сжав челюсти, не высвобождаясь из моей хватки.
Я усиливаю давление, и этот ублюдок стонет от экстаза.
— Не пойми неправильно, но это скорее подарок, чем наказание, — подтверждает он мне, слегка провокационно.
Внезапно этот псих зверино кусает и сладострастно облизывает моё плечо, вызывая у меня восхитительную пронзительную муку. Разряд тут же пронзает мои бёдра. Я сдерживаю звук восторга и отпускаю его, пытаясь высвободиться.
— Ладно, ладно, не кидай в меня камни, — капитулирует он, отступая с поднятыми руками. — Сегодня победа за тобой, но..., — прерывается он со смехом.
— Но... что? — возражаю я оборонительно, цепляясь за простыню, прикрывающую мою грудь.
— Мы далеко не закончили. У меня большие планы на твой счёт, — бросает он мне, исчезая с предвкушающей радостью.
Совершенно сбитая с толку, я смиряюсь с необходимостью вернуться в свои покои. Закрыв дверь, прислоняюсь к ней и на мгновение закрываю веки со вздохом. Мои бёдра трутся друг о друга, чтобы облегчить моё возбуждение. Затем инстинктивно подушечки моих пальцев касаются укуса, который он мне нанёс, прежде чем окинуть взглядом комнату, словно в попытке напомнить себе о ситуации.
Чёрт, Мэрисса! Ты на задании! Возьми себя в руки, чёрт побери!!
Я начинаю расхаживать по комнате, внутренне упрекая себя. Я ненавижу ощущения, которые испытала от его прикосновения. Они никоим образом не были приемлемыми. Запертая здесь слишком долго, я, должно быть, схожу с ума.
Как я могла быть такой слабой и такой глупой?! Чёрт, я умнее этого. По крайней мере, должна быть.
Я не могу позволить ему сбить меня с толку своим садистским спектаклем. Я возвращаюсь на своё ложе и плюхаюсь на матрас. Моё тело в напряжении, мой разум работает на полную катушку. Вспоминая, как он собственнически клал руку на мою кожу, я знаю, что он со мной ещё не закончил. Хитрый и соблазнительный, я должна любой ценой защищаться от его зловещих уловок и не поддаваться его нездоровому обаянию. Задача обещает быть трудной. Одно лишь воспоминание об этом моменте в его компании разрывает меня на части. Заснуть невозможно, я пытаюсь разгадать загадочного мужчину, который только что отметил меня. Я остаюсь ещё какое-то время погружённой в свои мысли, затем решаю на этот раз принять ледяной душ. Это поможет мне прояснить мысли и охладить пыл.
 Акт 4. Зависть 
«Завистливый пытается присвоить то, что ему не принадлежит, и его зависть может быть разрушительной». (Притчи 14:30)
 Глава 11 
Фентон
Ранним утром я вхожу в хижину Мэриссы без предупреждения. Сидя по-турецки на своей кровати, ошеломлённая, она с интересом приподнимает бровь, скромно прикрываясь.
— Нельзя было постучать перед входом?
— Можно, но не хочется, — отвечаю я, пожимая плечами.
Я закрываю дверь и приказываю ей:
— Одевайся.
Она смотрит на меня с подозрением.
— Зачем?
Я преодолеваю расстояние между нами и протягиваю ей руку.
— Я планировал сегодня заняться тобой, и прогулка голышом меня бы не смутила, но сомневаюсь, что девушки воспримут это благосклонно.
Она наклоняет голову, разглядывая меня.
— Чему я обязана такой чести?
— Узнаешь. Но не сейчас. Было бы неинтересно, если бы я всё рассказал.
С мрачным видом она оценивает мою ладонь с непреклонным видом.
— Дай мне пять минут, — заявляет она мне, отказываясь от неё и перекатываясь на другую сторону постели, осторожно поднимаясь.
Закутавшись в простыню, она направляется в ванную. Дверь приоткрыта, и я без стеснения смотрю на неё, пока она надевает платье, не надевая белья. Я поправляю промежность и сосредотачиваюсь, чтобы успокоить внезапное и навязчивое проявление желания. Пытаясь подавить напряжение в джинсах, я задаюсь вопросом, почему Мэрисса воздействует на меня так низменно, так грубо. Это ново.
Мне это не нравится.
Дверь в ванную распахивается, прерывая мои мысли. Волосы собраны, мягкие пряди выбились из резинки, обрамляют её лицо и спадают на затылок. Её синяки практически исчезли. Она красива по-обычному, но есть в ней что-то ещё, что-то невидимое, что делает её гораздо более привлекательной, чем она есть на самом деле. Эти густые ресницы, эти высокие скулы, этот задорный нос, эти полные губы. Она решительным шагом подходит ко мне. Сквозь тонкую ткань её платья я угадываю её округлую грудь и выпуклость сосков. Её стройные ноги возвращают меня к нашей жаркой встрече прошлым вечером. Её влажная кожа и дерзость возбудили мой аппетит. Я заставил себя уйти, прежде чем трахнуть её насильно на крыльце. Погружённый в воспоминания, я кончиками пальцев касаюсь её почти обнажённого плеча, где ещё слегка видна моя метка. Разъярённая, она шлёпает меня по руке, бросая на меня убийственный взгляд.
Я содрогаюсь от глухого гнева от того, что меня отвергли.
— Прекрати трогать меня, — бросает она ледяным тоном, скрестив руки, с высоко поднятым подбородком.
Эта дикая стерва обладает смелостью.
Кипя изнутри, сжав кулаки, я сдерживаюсь, чтобы не задушить её.
— Есть особый способ? — приглашаю я её уточнить.
— Нет, никакого. Не клади на меня руки.
Невозможно. Всё в ней — лишь чувственность и нарушение границ.
— Это ты просишь невозможного, — сурово отвечаю я.
Мне нужно приучить её к своим прикосновениям. Борьба будет сложной, если она упрётся. Это возбуждает меня, но велик риск, что она так никогда и не привыкнет к моей воле. Придётся превзойти себя и запастись терпением, но она должна это понять. Загнув палец под её подбородок, я заставляю её повернуться ко мне.
— Ты на моей территории, и всё, что на ней находится, принадлежит мне. Поэтому я делаю, что хочу. Мне не нужно твоё разрешение, я беру его. Если у тебя с этим проблемы... убирайся.
Её рот приоткрывается, словно она хочет возразить, затем смыкается. Она ничего не ответит. Для неё невозможно сдаться. Её гордыня слишком велика. Я не мешкая пользуюсь этой её податливостью и добавляю, скользя указательным пальцем по её горлу:
— Именно поэтому нам нужно установить правила сотрудничества.
— Я уже приняла твои дурацкие правила, — сглатывает она, пока я скольжу по её ключице.
— Есть одно основополагающее.
Очарованный нашей близостью, я теряю нить. Мой большой палец очерчивает её полные губы и поднимается вдоль челюсти. Затем моя рука скользит за её затылок, касаясь шеи. Я умираю от желания заставить её встать на колени и отсосать мне до последней капли. Судя по её отталкивающему выражению лица, это не взаимно. Она, кажется, действительно ненавидит мои прикосновения. Это не та цель, которую я преследую. Мне нужно обуздать её, приручить. Я хочу смутить её, удивить, испытать её границы, отодвинуть их, чтобы она полностью потеряла самообладание.