Проповедник (ЛП)

— Фентон, — задыхается она, зачарованная.
Слышать, как она произносит моё имя таким образом, — это как царапина на моих внутренностях. Мне следует остановить эту игру соблазнения, лучше контролировать свои порывы, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. Я думал, она остановит меня задолго до этой критической точки. Но нет. Чёртова матерь божья! Я желаю обладать ею с такой силой, что это сводит с ума.
  
— Чувствуешь, как ты заводишь меня, Мэри? — упрекаю я её, хватая её запястье, чтобы она усилила давление. — Это то, чего ты хочешь?
— О да...
Слова вырываются у неё, прежде чем она успевает обдумать последствия. Я проверяю её слова, проникая под её платье, затем до её маленькой киски, и заставляю её выгнуться под моей хваткой. Грубая жажда пронизывает её лицо. Она кусает губу до крови, в то время как её клитор набухает под моими пальцами, которые издеваются над ним. Музыка продолжает литься, и девчонки, поглощённые своими оргазмами, стонут всё громче. Тем временем другой рукой я исследую живот Мэриссы и направляюсь к началу её груди, которую щиплю. Её соски твердеют. Опьянённый, я горю желанием залить её своей спермой.
Пора, окрести её, — шепчет мне зверь.
Я касаюсь и раздвигаю её нежные складки, затем ввожу в неё палец, одновременно надавливая большим пальцем на её бугорок. Она необыкновенна, тёплая и скользкая внутри. Её интимные стенки так сильно сжимаются вокруг моего пальца, что мой член дёргается. Задыхаясь, её бёдра поднимаются ко мне, и мой средний палец скользит ещё глубже, заставляя её выдавить крик, застрявший в горле. Я настойчиво мастурбирую её, играя с ней с грозным искусством, которое оставляет её трепещущей в моих руках. Разочарованная, она подавляет стон. Напряжение, обуревающее её, становится невыносимым. Она хочет кончить.
— Ещё нет, Мэри. Не здесь, — покусываю я её губы, внезапно прерывая свои ласки.
Трепещущая, она издаёт жалобный звук протеста, закрывая веки на долю секунды. Её дыхание учащённое, более испуганное, более сердитое. Я не очень хорошо могу разобрать её эмоции, однако то, что я различаю очень чётко, — это её зрачки, затуманенные неимоверным голодом. Нам нужна короткая передышка, чтобы перевести дух и унять наш пыл.
Да. Заставь её умолять о большем, сейчас.
Кроме того, настоящее шоу скоро начнётся. Итак, я против воли отпускаю её и подталкиваю присоединиться к кругу.
— Идём, — приказываю я, положив ладонь ей на поясницу, чтобы побудить её двигаться вперёд.
— Нет! — отказывается она, ноги прикованы к земле.
— Это не было предложением, — сообщаю я, заставляя её двигаться вперёд.
Моя наглая улыбка окончательно убеждает её. Окинув сцену испуганным взглядом, она подчиняется, поправляя платье. Мы спускаемся по тропинке. Достигнув костра, сосредоточенный на возможном побеге Мэриссы, я удостаиваю девушек краткого взгляда, прокладывая себе путь. Проходя мимо, несколько быстро и незаметно касаются меня. Некоторые, пресыщенные, подбирают свою одежду, одеваются, затем собираются, возбуждённые, вокруг костра для главного аттракциона.
— В какую игру ты играешь, Фентон? — окликает меня Мэрисса.
Видя суету, нерешительность отмечает её черты, и я позволяю себе короткую паузу, смакуя её замешательство.
— Вопреки тому, что ты думаешь, это не игра, и ты здесь, чтобы понять это раз и навсегда.
Она сглатывает заметно. Её горло колышется. Желание просунуть в него моё лезвие почти непреодолимо.
— Думаю, я воздержусь и пойду назад, — нервно переминается она, оглядывая окрестности в поисках выхода.
Текс, оставшийся в стороне и наблюдавший за нашим обменом, молча спрашивает моего согласия. Я киваю. Он разворачивается, чтобы принести кульминацию шоу.
— И потом... я не одна из вас. Мне здесь нечего делать, — нервно добавляет Мэрисса.
Её тщетные попытки уклониться от ситуации забавны.
— Было бы разумнее, если бы ты помнила об этом. Жаль, что уже слишком поздно. Кроме того, ты полностью ответственна за то, что произойдёт, поэтому естественно, что ты должна этим насладиться. Это твой сюрприз, — открываю я ей коварно.
Задыхаясь, её голова резко поворачивается ко мне. Чувствуя опасность, напуганная, она отступает на шаг. Моя хватка ловит её руку и сжимает болезненно в качестве предупреждения.
— Не двигайся. Ты уйдёшь, когда я решу, — заявляю я недвусмысленно.
 Глава 18 
Фентон
Текс возвращается с Виноной. Вытащенная из ямы, обнажённая, со связанными кулаками, она идёт, опустив голову.
— Вы с ума сошли?! Отвяжите её! — яростно протестует Мэрисса, вырываясь.
— Вау... Успокойся! Не знал, что её судьба так тебя волнует, — насмехаюсь я, обездвиживая её.
— Она стерва, мы согласны, но это не повод унижать её и обращаться с ней таким образом! — кричит она.
— Надо было подумать об этом раньше, прежде чем заставлять её ослушаться меня и нарушать правила, которые я установил для вас обеих. Будь спокойна, я позабочусь, чтобы вы больше не повторяли ту же ошибку.
Она выражает своё неодобрение, энергично тряся головой, прежде чем её глаза быстро перебегают к Виноне. Текс помещает её в центре толпы, словно ягнёнок, принесённый в жертву.
— Только я виновата!
— В чём именно: в попытке настроить мою общину против меня? В том, что шпионила за мной? Или в том, что принимала меня за идиота, используя свою задницу? Давай, скажи мне, Мэри? — швыряю я ей, волоча её в центр действия.
Обескураженная, она остаётся с открытым ртом. Я открыто улыбаюсь с самодовольным видом её испуганному лицу. Это риторические вопросы, я не жду ответа.
— На колени, — приказываю я, дёргая её за руку.
— Пошёл ты! — сопротивляется она.
Мой член оценивает её демонстрацию силы. Её непокорность — афродизиак. Её мятежная позиция и абсолютная уверенность заставляют меня хотеть разбить её в щепки.
Сломай её!
Я хватаю её за волосы и резко запрокидываю её голову назад, требуя покорности.
— Я сказал: на колени, — заставляю её подчиниться, оказывая давление.
Пошатываясь, её колени ударяются о землю. Её дыхание злобное, а зрачки вспыхивают. От ярости они пылают в своей янтарной глубине. Я смотрю на неё свысока и в стороне обрушиваю:
— Способность контролировать людей — это престиж. Вершина, с которой никогда нельзя спуститься. Титул, которого нельзя лишиться.
— Ты падёшь! Поверь мне, — обещает она мне с презрением.
Я смеюсь ей в лицо.
— Это мы ещё увидим. А пока знай, что только строгость, страх наказания и уважение к правилам могут позволить верным оставаться на праведном пути. Так что слушай и учись, — парирую я, резко отпуская её волосы.
Я жадно вдыхаю, выпрямляюсь и обращаюсь взглядом к собравшимся. Предвкушение вибрирует в воздухе. Не мешкая, я начинаю веселье:
— Страшный суд близок. Развращение и испытания угрожают нам на каждом шагу по пути добродетели. Я здесь, чтобы вести вас к пристанищу Господа, — проповедую я, театрально раскрывая руки.
— «Всё, что рука твоя найдет делать, делай по силам твоим», — хором декламируют они.
— Винона забыла об этом, — обвиняю я, указывая на неё пальцем.
Та, сгорбив плечи, избегает испепеляющих взглядов, шмыгая носом. Без жалости я продолжаю властным голосом:
— Мы собрались здесь, чтобы напомнить ей об этом. В болотах греха зло проникло в её сердце и отвратило её от пути истины. Она заблудилась на пути блуда и похоти, как в ужасные дни Содома и Гоморры14. Это не цель «Десницы Божьей». Нет! Ибо в моей бесконечной доброте я стремлюсь лишь защитить вас и направить к спасению!
  
— Аминь! — восклицают они, заворожённые.
Я встаю перед Виноной, которая всё ещё смотрит в землю. Я грубо хватаю её за подбородок и требую:
— Кто ты вообще такая, по-твоему? Моя любовница? Моя спутница? Какое право, по-твоему, ты имеешь на меня?
— Никакого... Прости, — всхлипывает она.