Проповедник (ЛП)
Он поправляет положение, чтобы моя голова оказалась на нужной высоте, затем без промедления проникает в мой рот. Его толчки тазом вызывают у меня позывы к рвоте, на которые он не обращает внимания. Он, кажется, не особенно обеспокоен и совершает свои поступательные движения самостоятельно, безжалостно трахая моё горло. Его хватка тянет мои волосы над черепом, чтобы лучше контролировать меня.
— Соси, Мэрисса. Покажи мне, на что способна эта болтливая пасть.
Он усиливает движения, и его дыхание учащается.
— О да, — стонет он, снова и снова насилуя мою ротовую полость.
Я захлёбываюсь собственной слюной. Его живот бьёт меня всё сильнее. Я больше не имею никакого контроля над тем, что он делает с моим телом! Я сжимаю губы, в то время как его головка и его вкус неустанно покрывают мой язык. Меня тошнит. С отвращением мои зубы яростно впиваются в основание его члена как раз в тот момент, когда его головка ударяет в нёбо. Я задыхаюсь, одновременно разжимая челюсти.
— Ох! Стерва! — взрывается он, рыча.
Он вынимает свой член из моего рта и брызгает мне в лицо. Я закрываю глаза как раз перед тем, как быть ослеплённой его спермой. Я кашляю, задыхаясь, пока он продолжает эякулировать, трясь о мою щёку, словно хочет измазать меня повсюду. Я кривлюсь, пытаясь увернуться.
— М-м-м... Пожалуйста, не будь привередливой, — насмехается он, задыхаясь.
***
Больше нет дней. Больше нет ночей. Тревога постепенно нарастает. Голод, жажда, страх действуют. Ломота, вызванная узами и обезвоживанием, жестокая и болезненная. Появляются головные боли, долбящие мой мозг, чтобы добавить ещё больше страданий к моему общему состоянию. Снова открывается дверь. Я скриплю зубами.
— Добрый вечер, Мэрисса, — восклицает Фентон с весельем, раздеваясь.
Взращивание ненависти помогает мне выносить его истязания. У меня только одна мысль: месть. Я хочу убить эту мразь или, что ещё лучше, заставить его страдать. Как бы то ни было, если я выберусь отсюда, этот сукин сын заплатит мне за это. Ярость заставляет меня дрожать. Медленно, при мысли о его неминуемой смерти, меня охватывает эмоция.
Гнев.
***
Ещё один день. Нервно на пределе, я кричу до хрипоты, извиваясь во все стороны.
Моя душа сгорает в пламени, достойном чистилища и адского огня.
Лезвие Фентона медленно терзает мой бок. Боль невыносима. Руки связаны, верёвки слишком туги, чтобы я могла освободиться. Я должна собрать все силы, чтобы не потерять сознание.
— Ты моя, — восхищается он, помечая меня.
И с этими словами он проводит линию от моей правой ключицы до грудины. У меня такое чувство, будто пламя лижет мою грудь. Я замираю в рефлексе выживания, подавляя крик страдания, под бесстыдным и ликующим взглядом этого ублюдка. Он режет неглубоко. Достаточно, чтобы заставить меня кровоточить. Он получает кайф. Нож имеет сексуальную ценность в его глазах, он символизирует проникновение. Оседлав мой таз, он самодовольно демонстрирует своё окровавленное лезвие.
— У тебя необычайная сила воли. Я восхищаюсь тобой. Ни слёз. Ни мольбы.
— Иди к чёрту, — задыхаюсь я.
— Иди к чёрту? — смеётся он. — В данном случае это я тебя трахнул, — добавляет он, вгоняя рукоять своего ножа между моих бёдер.
Удивлённая этим нездоровым вторжением, я напрягаюсь.
— Ох, пожалуйста, Мэрисса... Расслабься. Я думал, это маленькое упражнение... могло бы нам помочь... и позволить преодолеть наши проблемы, — задыхается этот больной, совершая возвратно-поступательные движения в моей интимности основанием своего ножа.
— Ты сов... сем с ума сошёл, — бормочу я.
— Мы не так уж отличаемся друг от друга, — насмехается он, выходя из моего истерзанного тела.
Мой рот искажён гримасой ненависти, я плюю ему:
— Это неправда!
— Я наблюдаю за тобой месяцами, Мэрисса. Я знаю, кто ты. Что происходит в твоей голове, твои мысли, твои самые тёмные желания. Мы одинаковы, ты и я, — излагает он, откладывая своё оружие, которое он оставляет на тумбочке.
Его речь совершенно сюрреалистична. Моя головная боль невыносима, и становится трудно усвоить всё, что он мне говорит. Одержимая металлом справа, я клянусь ему:
— Как только представится возможность, я убью тебя.
— Это правдоподобный вариант, — усмехается он.
Он расстёгивает свои джинсы.
— Но не сейчас. Нам предстоит ещё пройти часть пути вместе и столько опыта разделить, — предупреждает он меня оживлённо.
В панике я корчусь и бью ногами, насколько это возможно, чтобы избежать его. Несмотря на ярость, горящую во мне, мои конечности вялые.
— Сукин сын! Больше не прикасайся ко мне своими грязными лапами! Я отрежу тебе яйца, — кричу я.
Он обездвиживает меня.
— Гнев? Хорошо.
Он грубо переворачивает меня на живот, затем раздвигает мои бёдра коленом, чтобы обеспечить себе лучший доступ к моему телу. Мои путы растягивают меня, вырывая шипение.
— Единственное, что ты можешь сделать сейчас, — это терпеть и страдать обильно. Несколько следующих дней будут очень долгими, я искренне надеюсь, что ты выживешь, — рычит он, грубо проникая в меня.
***
Время тянется долго.
Где Уоллес? Что делает Итан? Все меня бросили?
Физически ослабленная, иногда я пытаюсь оценить, на какой стадии упадка находится моё тело, но это тщетно. Я медленно угасаю, и я ничего не могу с этим поделать. Мой пульс бьётся нерегулярно, и у меня такое чувство, что иногда моё сердце перестаёт биться. Ослабленная, мои движения теперь ограничиваются лишь переворачиванием на кровати, чтобы изменить точки опоры и предотвратить пролежни. Что касается физиологических потребностей, Фентон занимается этим, когда я не забываюсь. Несмотря на унижение, у меня нет выбора. Фазы сна сменяются моментами бодрствования, во время которых я становлюсь жертвой зрительных и обонятельных галлюцинаций. Тени, запахи, ощущения на моей коже. Как сейчас. Испарения дыма отравляют мой кислород. Вкус едкий, а запах тошнотворный. Пальцы заставляют меня приоткрыть губы. Его дыхание заполняет мой рот. Горький привкус душит меня и раздражает трахею. Я покашливаю.
— Дыши, — приказывает мне Фентон.
Я сопротивляюсь. Внезапно запах обугленной плоти заполняет мои пазухи ещё до того, как моя нервная система регистрирует боль от ожога.
— А-а-а-а..., — кричу я в агонии.
Пока я глотаю глоток воздуха, Фентон пользуется моментом и выдыхает токсичный поток в мои дыхательные пути. Задыхаясь, мой мозг и конечности отказывают, в то время как он сжигает меня несколько раз в разных местах. Мою грудь, живот, лобок. Я открываю глаза в ужасе и обнаруживаю его сидящим верхом на моём животе. Его волосы падают на глаза, и он блестит от пота. Мой взгляд падает на его обнажённую грудь и мышцы, перекатывающиеся под кожей. Меня охватывает сильная тошнота, но Фентон сильно давит на мои щёки, заставляя меня разжать челюсть. Приблизив своё лицо к моему, я наконец различаю безумие в его глазах. Наркотик, который он заставляет меня вдыхать, ошеломляет меня, анестезирует разум, но мои чувства остаются бдительными, и я воспринимаю всё с ужасной остротой: его похотливые взгляды, его нездоровые слова, его извращённые жесты. Это невыносимо. В этом разгроме я мельком вижу его орудие пытки: трубку. Он снова и снова прожигает мою кожу, ликуя. На трёх я перестала считать. Кажется, я потеряла сознание, потому что град пощёчин возвращает меня. Когда я открываю глаза, моё зрение затуманено, и укус огня острый на моей коже. Сквозь полуприкрытые веки Фентон нависает надо мной, торжествующий.
— Где супер-коп? — усмехается он. — А? Где агент Ролингс, которого пресса расхваливала как супергероя?
Исчезла. Мёртва...
Я не оправдала ожиданий. Я всё предусмотрела, кроме своей некомпетентности. Я разрушила миссию, которую взяла на себя. Я никогда ничего не контролировала, или так мало.