Измена. Ошибка, которую нельзя простить (СИ)

Ростислав выпрямляется, и снова становится властным, холодным, привыкшим добиваться своего.
- Мне нужно идти. - Беру сумку.
- Никуда ты не пойдёшь. - Его голос звучит как приказ. - Мы ещё не закончили разговор.
- Закончили. Ещё вчера вечером.
Он хватает меня за руку, сжимает больно. Я чувствую, как под его пальцами остаются белые отметины на коже.
- Полина, я предупреждаю в последний раз. Не заставляй меня принимать крайние меры.
  
На секунду меня пронзает старый, знакомый страх. Тот самый, который заставлял меня молчать, прогибаться, искать компромиссы там, где их быть не могло. Ростислав умеет быть убедительным в своих угрозах. Умеет заставить поверить, что он действительно может отнять всё.
Но потом я смотрю на свою руку в его захвате и понимаю: он уже отнял всё. Мою любовь, доверие, уважение к самой себе. Что ещё остаётся?
- Отпустить меня.
- Не могу. Это слишком больно.
- Тебе придётся научиться жить со своей болью, как и мне.
Открываю дверь, выхожу не оборачиваясь.
- Я дам тебе неделю. - Говорит он мне в спину. - Неделю, чтобы образумиться и вернуться. После этого начну действовать.
- Действуй хоть сейчас. - У меня больше нет ничего, что ты мог бы отнять.
К маминой квартире подъезжаем в седьмом часу вечера. Ещё светло, и в окнах домов ещё не включили свет. Где-то там люди ужинают, смотрят телевизор, помогают детям с уроками. Обычная, спокойная жизнь, которой у меня не было уже очень давно.
Грузчики выгружают коробки. Всё моё имущество помещается в багажник газели и ещё немного остаётся.
Поднимаюсь в самом конце, когда мужчины уже разгружают последние вещи. В кармане вибрирует телефон - наверняка Ростислав, но я не отвечаю. Вообще хочется заблокировать его номер.
Вот только у двери меня ждёт сюрприз.
Женщина лет сорока пяти, в строгом тёмном пальто и с потёртой кожаной папкой в руках. Она стоит так, будто ждала долго, но терпеливо. Когда видит меня, выпрямляется.
- Холмская Полина?
У меня екает сердце. Никто не знал, что я сегодня сюда переезжаю. Никто, кроме...
- Да. - Отвечаю осторожно, мысленно проклиная Ростислава. Он не шутил насчёт крайних мер. - А вы кто?
- Марина Семёновна Сомова, инспектор из органов опеки. Мне нужно с вами поговорить.
  
Глава 23 
 
- Проходите. - Пропускаю в квартиру инспектора, придерживая дверь.
Но у меня сердце проваливается в какую-то бездонную пропасть.
Как быстро действует Ростислав.
Как вообще он мог целовать меня, просить о прощении, а потом позвонить в службу опеки. Я почти уверена, что это он. Больше просто некому. Эта мысль вгрызается в меня, как яд, отравляя каждую клеточку. Как я могла так ошибиться в человеке, с которым делила жизнь?
Из комнаты ко мне навстречу выбегает Кристина.
- Мама! - Она кидается мне на шею, обнимает так крепко, что на миг я забываю обо всё на свете. Я не могу её потерять. - Бабуля сказала, что ты привезёшь мои игрушки!
- Привезла, солнышко. Сейчас их все занесут.
Марина Семёновна наблюдает за нами внимательным взглядом. Изучает каждый жест, каждое слово. Сразу ощущаю себя будто под микроскопом.
- Кристина, иди к бабуле. Мне нужно поговорить с тётей.
- А кто это? - Кристина с любопытством смотрит на незнакомку.
- Из... из школы. - Быстро отвечаю я. - Иди, солнышко.
Кристина убегает. Грузчики заносят коробки, и я понимаю, какой контраст это создаёт, картонные коробки посреди скромной квартиры. Можно легко сказать, что это не самая лучшая обстановка для маленького ребёнка.
Я провожу инспектора в кухню, дрожащими руками ставлю чайник на плиту.
Мне нужно собраться, показать и рассказать, что я хорошая мать. По крайней мере намного лучше, чем её отец-предатель.
- Садитесь, пожалуйста. Чай? Кофе?
- Спасибо, не нужно. - Она открывает папку, достаёт какие-то формы. - Полина, к нам поступил сигнал о том, что ребёнок находится в неблагоприятных условиях. Поэтому мы вынуждена были отреагировать.
Медленно сажусь напротив инспектора. Она, как и все в этой системе, устрашает. Один только строгий взгляд способен заставить заволноваться любого. Понимаю, что это её обязанность, но за годы работы в школе, видела немало ошибок, которые совершала система. В том числе видела, как у хороших родителей, которые не смогли договориться между собой, отбирали детей.
- Какой сигнал? - Голос у меня какой-то чужой, но пытаюсь говорить уверенно. - От кого?
- Анонимный. - Уклончиво отвечает она, но я вижу по её глазам - она знает, от кого. Просто не может или не хочет говорить. - Поступил вчера в наше управление.
- И что именно там говорилось?
Марина Семёновна смотрит в документы, читает официальным, механическим тоном:
- Что мать в состоянии нервного срыва увезла ребёнка из хорошего дома, поселилась в малогабаритной квартире в неблагополучном районе, что у матери депрессия и возможные проблемы с алкоголем. Также сообщается, что мать не имеет постоянного дохода и не может обеспечить ребёнку надлежащие условия.
Каждое её слово повергает меня в шок.
Прост бред какой-то.
Какой алкоголь и какая депрессия?
Они как будто перепутали дела в своей конторе.
Смотрю на инспектора, и мне хочется кричать, доказывать, что это ложь, но в горле ком, а в груди просто ледяной ужас.
- Это неправда. - Резко возмущаюсь. - Моему мужу не стоит верить.
- Во-первых, я не говорила, что это ваш муж пожаловался, мы не раскрываем источники. Во-вторых, я должна проверять любые слова. - Марина Семёновна достаёт блокнот, ручку. - Это моя работа, вы понимаете. Расскажите, пожалуйста, почему вы, как я понимаю, уехали от супруга?
И я рассказываю. Пытаюсь говорить спокойно, без эмоций, но внутри всё кипит от бессильной ярости. Но со стороны мой рассказ может показаться жалким. Всё действительно можно обернуть против меня. Даже наличие любовницы не делает Ростислава плохим. А вот если у мен психические проблемы, то никто не оставит ребёнка с неуравновешенной матерью.
- Понятно. - Кивает она, что-то записывает. – Какое у вас сейчас финансовое положение? Вы работаете?
- Пока нет. - Ответ конечно так себе, он не добавляет баллов в мою пользу. - У меня высшее образование, я преподаватель начальных классов. Вот-вот вернусь на работу после декрета. Это всё есть в моих планах.
- Планируете. - Повторяет она, и в этом слове слышится сомнение. - На что вы живёте сейчас?
- Мама помогает. И у меня есть сбережения. Кристина ни в чём не нуждается. Она хорошо питается, ходит в садик, у неё куча игрушек. Вот, можете посмотреть на коробки в коридоре, это всё её вещи.
- Я так понимаю вы разводитесь?
- Да.
- Супруг согласен на развод?
- Нет. Он хочет, чтобы я вернулась.
- Понятно.
- Что мне теперь делать?
Смотрю ей в глаза и вдруг чувствую себя загнанной в угол. Как мышка, которую медленно окружают хищники.
Она долго смотрит на меня, потом вздыхает.
- Полина, я двадцать лет работаю в этой сфере. Видела всякое. Но пока ничего криминального не вижу. Ребёнок на первый взгляд счастлив. Это видно невооружённым глазом. Только вот родители, которые используют детей как оружие в своих войнах... это всегда печально.
- Что будет с Кристиной?
- Пока ничего. Я должна составить заключение, но формально здесь нет нарушений. Ребёнок накормлен, одет, любим. Квартира чистая, у ребёнка есть спальное место, игрушки. О ней заботятся близкие.
- Но?
- Но ваш муж может подать в суд на определение места жительства ребёнка. И тогда суд будет учитывать материальное положение сторон, жилищные условия, стабильность...
  
Да, о стабильности пока я могу только мечтать. У меня - картонные коробки и мамина квартира. У Ростислава есть дом, работа, деньги.
- Я хорошая мать. Кристина счастлива со мной...
- Вижу это. Но суды, к сожалению, часто смотрят на другие вещи, а не на чувства. Ваш муж - успешный бизнесмен?