Измена. Ошибка, которую нельзя простить (СИ)

- Ладно. - Киваю, хотя всё ещё не уверена в правильности своего решения. - Но только на часик.
«Сластёна» - это просто рай для детей. Стены разрисованы в яркие цвета, везде горки, даже небольшие качели, и главное, множество детей, которые весело кричат и играют. Кристина сразу оживляется.
- Мама, можно я пойду на горку? - На лице Крис улыбка до самых ушей.
- Конечно. Только осторожно.
  
Она убегает, и мы с Александром остаёмся за столиком. Он заказывает кофе мне, сок себе.
- Как она? - Саша смотрит в сторону игровой зоны, где Кристина уже знакомится с другими детьми.
- Тяжело. Не понимает, почему так получилось. Каждый день спрашивает, когда папа вернётся. Не ест, плохо спит. Проблема в том, что я не знаю, что ей сказать.
- Это пройдёт. Дети адаптируются быстрее взрослых.
- Не знаю. Она каждый день спрашивает про папу.
- Скажи правду. Дети чувствуют ложь.
- Какую правду? Что папа изменил маме? Что теперь ему может грозить тюрьма?
- Полина, я хотел предупредить. - Александр морщится, на его лице сразу появляется целая гамма эмоций. - У Ростислава могут быть проблемы. Серьёзные. С прокуратурой.
- Какие проблемы?
- Дело по Раменскому проекту. Возможно возбуждение уголовного дела. Хотел, чтобы вы были готовы.
- Он может сесть?
- Может. Если докажут его прямое участие в мошенничестве.
Стон чуть не срывается с губ. Как же так. Одно дело развестись с неверным мужем. Другое дело, чтобы отец твоего ребёнка сел в тюрьму.
- Александр, а ты передал материалы?
- Да, передал.
Как всегда честный. Не стал врать или уворачиваться.
- Зачем?
- Потому что считаю, что люди должны нести ответственность за свои поступки. Всю ответственность.
- Это слишком сурово.
- Полина, я понимаю, что поставил вас в сложное положение. С этим делом.
- Но вы считаете, что поступили правильно. - Заканчиваю за него фразу.
- Да, всё так. По-другому не могу. У меня обострённое чувство справедливости, именно поэтому стал адвокатом.
Я молчу, и он молчит. Смотрим, как Кристина смеётся на горке. Первый раз за эти дни слышу её смех. Уже небольшой прогресс. Может, правда всё наладится?
- Она скучает по нему, а я злюсь на себя. Может быть, стоило простить? Попытаться сохранить семью ради неё?
- Ты всё сделала правильно.
- Откуда ты знаешь? У тебя нет детей.
- Нет. Но я знаю, что значит расти в семье, где родители врут друг другу. Где мама притворяется счастливой, а папа делает вид, что всё нормально.
- Ваши родители развелись?
- Нет. Мама терпела до конца. Но я всё детство слышал их ссоры по ночам, видел мамины заплаканные глаза. Она думала, что ради меня держит семью. Только правда в том, что я на самом деле мечтал, чтобы они развелись.
Смотрю на него с удивлением. Не ожидала таких откровений.
- Полина, поверь мне, лучше честный развод, чем лживый брак. Кристина это поймёт, когда вырастет.
- Сейчас она страдает.
- Тебе невыносимо видеть боль дочери, но дети адаптируются. Но взрослые, которые всю жизнь живут во лжи, рано или поздно они ломаются.
Кристина подбегает к нашему столику, раскрасневшаяся, счастливая.
- Мама, я познакомилась с девочкой Машей! Она сказала, что сюда каждую неделю приходит с папой. А её мама работает. Можно мы тоже будем сюда приходить?
- Не знаю, солнышко. - Думаю о том, что из-за работы у меня мало времени остаётся на дочь. И пусть Холмский должен выплачивать нам алименты, работать мне всё равно нужно.
- Я могу приводить. - Неожиданно для нас обоих говорит Александр. - Если мама не против.
Кристина хлопает в ладоши:
- Ура! Дядя Саша, а вы будете как мой второй папа?
Александр смущается, а я чувствую, как краснею. Детская простата, Крис, как всегда, до ужаса прямолинейна.
- Крис, Саша просто наш друг. - На Сашу даже не смотрю.
- А почему нельзя дружить и быть вторым папой? - Удивляется она. - У Маши два папы, один настоящий, а другой мамин муж. И оба её любят.
Устами младенца глаголет истина… Наконец решаюсь посмотреть в глаза Александра, и он смотрит на меня. И во взгляде вижу что-то такое, от чего сердце начинает биться быстрее.
- Кристина, иди пока поиграй. Мы с дядей Сашей поговорим.
Дочка убегает, а мы молчим. Наконец он говорит:
- Полина, я не хочу давить на вас. Понимаю, что сейчас не время для новых отношений. Но я хотел бы помочь. Вам и Кристине.
- Зачем?
- Потому что мне небезразлично, что с вами происходит.
Простые слова, а сердце замирает. Непривычно слышать подобное не от мужа, а от другого мужчины. И пусть я не собираюсь быть монашкой, всё же у меня целый вагон сомнений.
- Саша, я не готова. После всего, что случилось, не могу сейчас никому доверять.
- Не нужно сразу доверять. Просто позвольте мне быть рядом. Помогать с Кристиной, поддерживать вас.
- Что потом? Когда дело Ростислава дойдёт до суда? Когда Кристина узнает, что именно вы посадили её папу?
- Честно, я не думал об этом.
- Может, так неправильно, я про то, как ты поступил с делом Ростислава! Не стоило доводить дело до суда.
Встаю из-за столика, зову Кристину. Она расстраивается:
- Мам, ну ещё немножко!
- Нет, пора домой. Ужинать.
- А дядя Саша с нами пойдёт?
- Дядя Саша занят.
В машине Кристина молчит, но я вижу в зеркале, как она расстроена. Злюсь на себя. Зачем сорвалась на Александра? Он действительно хочет помочь. А я веду себя как эгоистка!
Но на самом деле я просто боюсь. Боюсь снова поверить кому-то. Боюсь, что он окажется таким же, как Ростислав. Боюсь, что Крис привяжется к нему, а потом он исчезнет из нашей жизни.
Боюсь, что влюблюсь.
Свобода. Я так этого хотела. Хотела не врать себе, не закрывать глаза на измены, не притворяться, что всё хорошо.
Теперь сижу одна не в своей квартире, вижу, как грустит Крис, и думаю, а не слишком ли высокая цена у этой свободы?
Может быть, правы те женщины, которые закрывают глаза на измены мужей ради детей? Ради стабильности? Ради того, чтобы ребёнок не спрашивал каждый день: где папа.
Но потом вспоминаю то унижение, которое чувствовала, узнав о Свете. Вспоминаю, как врала самой себе последние месяцы брака. И понимаю, что нет. Нельзя жить во лжи. Даже ради ребёнка.
Лучше пусть Кристина растёт с мамой, которая не притворяется, чем в семье, где родители ненавидят друг друга, но делают вид, что всё хорошо.
Хотя от этого не легче. От этого по-прежнему больно слушать, как Крис плачет по ночам и зовёт папу.
Свобода - это прекрасно. Но оказывается, у неё очень горький вкус.
  
Глава 36 
 
Ростислав
Прихожу домой после суда, и первое, что бросается в глаза, так это детские тапочки в прихожей. Маленькие, розовые, с единорогами. Кристина их забыла.
Беру их в руки, и что-то внутри переворачивается. Такие крошечные. Как бы хотелось, чтобы Крис всегда оставалась малышкой. И вообще, хочется отмотать всё назад.
Иду по квартире, и каждый предмет как удар под дых: рисунки Крис на холодильнике, семейное фото на столике, где мы втроём на даче, счастливые, загорелые.
Когда это было? Всего год назад, но кажется, что в прошлой жизни.
На диване замечаю, что в подушках что-то лежит. Это книжка - Красная шапочка. Крис просила читать её каждый вечер. Я обещал, что когда закончу дела, почитаем. Но дела были всегда, мне просто было некогда уделить внимание дочери.
Завтра никогда не наступило.
В книжке нахожу рисунок. Солнце и три фигуры держаться за руки. Подписано: мама, папа и я.
Когда она это нарисовала? Я не помню. Наверное, когда она мне его показала, я, как всегда, что-то сказал в своём духе: молодец, и продолжил готовить документы к очередному заседанию в суде.
  
Сейчас держу этот рисунок и понимаю, это всё, что у меня осталось от семьи. Три фигуры на белом листе бумаги.