Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ)
Один из них — тот, что правее — судорожно сглотнул, глядя на труп. Он был моложе, и его трясло. Второй, слева, постарше и покрепче, стиснул зубы, опустив взгляд в пол.
— Вопрос был: «что ты сделаешь?» Я на него ответил?
Правый судорожно кивнул.
— Вот и славно. Тогда теперь моя очередь спрашивать: кто вас послал?
Правый открыл рот, собираясь что-то сказать.
— Молчи, тупорез! — прошипел левый, не поднимая головы. — Пусть мочат! Все лучше, чем шефа разозлить! Эти хоть быстро…
Я вздохнул.
Пленник справа явно был слабым звеном и имел, что сказать. Он уже поплыл. Ему просто нужно было помочь сделать правильный выбор. Показать, что «шеф» далеко, а я — вот он, рядом.
— Баюн, — позвал я. — Будь добр, съешь этого господина. — Я кивнул на правого. — Начни с ног. И подлечивай по пути, чтоб не вытек и не отключился раньше времени, мы никуда не торопимся. Пусть насладится процессом.
Баюн перестал умываться и укоризненно посмотрел на меня своими желтыми глазами.
— Копрофагией не занимаюсь — обиженно сообщил он через телепатию.
«Подыграй мне, ты, скоморох!» — телепатически скомандовал я, вкладывая в импульс раздражение.
«Ладно, ладно, чего кипятишься…» — отозвался кот.
— Котом нас пугаешь? Серьезно? — левый пленник, тот, что упрямее, похоже, снова повеселел, услышав наш диалог. Нервное, наверное.
Это ненадолго.
Баюн встал, потянулся… И изменился.
Это произошло моментально, безо всяких спецэффектов. Просто в одну секунду в помещении сидел пушистый, хоть и крупненький, кот, а в следующую на его месте стоял монстр.
Он все еще был из кошачьих, но размером куда больше любого льва или тигра. Скорее, с крупного быка. Массивная холка, перевитая жгутами мышц под густым серым мехом, огромная пасть с клыками, в длине превосходившими кинжалы, глаза будто светились внутренним огнем.
Вот он, мифический зверь. Вот они, «когти железные».
Он спрыгнул с кучи мусора, и пол дрогнул — но при том шел абсолютно бесшумно.
— А тебе что же, не страшно? — прорычал Баюн. Голос его теперь звучал как камнепад в горах — низко, рокочуще, пробирая до костей.
Он уставился в глаза скептичному бандиту.
Тот снова утратил свое веселье. Вот ведь непостоянство какое. А еще… Да, точно. Под ним начала образовываться лужа. Еще и обоссался. Срам, срам!
Баюн подошел к нашему «клиенту» вплотную. Обнюхал его голову, обдав лицо горячим, смрадным дыханием хищника. Издал глухой, медленный рык. Даже слюну пустил, актерище.
А после медленно, с садистским наслаждением, начал примерять ногу бандита на задние зубы.
Актерский талант Баюна — и его новая, внушительная форма, от которой веяло первобытным ужасом, — сыграли свою роль. Нервы у «слабого звена» не выдержали.
Правый пленник, тот, что помоложе, взвизгнул, пытаясь отползти на коленях:
— Я расскажу! Не надо! Я все расскажу!
— Баюн, отбой, — спокойно скомандовал я.
Кот, все еще пребывающий в облике чудовища из ночных кошмаров, развернулся ко мне. На его морде — удивительно знакомой даже в таком, искаженном изображенной яростью и клыками обличье — я прочитал непритворное облегчение. Видимо, питаться такой дрянью он и правда брезговал, и перспектива жевать грязный ботинок наемника его не прельщала.
— Говори, — сказал я пленнику, не опуская ствола автомата.
Глава 22
Закончить он не смог.
Голова пленника резко запрокинулась, словно ее потянули за невидимые волосы, тело затрясло в жутком, неестественном припадке. Рот открылся в беззвучном крике, мышцы во всем теле напряглись.
Всплеск магии.
Он дернулся в последний раз и обмяк, мешком повалившись на бок. Ни крови, ни следа насилия, был человек — или существо, человеку биологически идентичное, — стал труп.
Я шагнул к нему, приложил пальцы к шее.
— Холодный, — констатировал я. — Моментально. Видимо, какие-то чары мешали ему назвать личность заказчика.
Оставшийся стрелок — тот самый, упрямый — смотрел то на трупы своих напарников, то на меня, то на бесстрастного Милорадовича. Его дыхание сбилось, превратившись в хрип. Понял, наверное, что выхода нет. Говоришь — умираешь. Молчишь — тоже, и мучительно.
И в этот момент, похоже, он принял решение. Единственное, дающее ему хоть какую-то надежду продлить свое существование, а человек за надежду цепляется до последнего.
Полыхнуло магией. Пленник вскинул руки, теперь заканчивавшиеся обугленными лохмотьями — уничтожил собственные кисти, чтобы освободиться от «браслетов». Боль его даже не замедлила. Воздух почти что задрожал — знак подготовки последнего, отчаянного колдовства, многократно усиленного страхом, отчаянием, гневом и болью загнанного в угол бандита.
Я вскинул трофейный автомат, и вдавил спусковой крючок до упора.
Заклинание бандита прервалось, так и не сформировавшись — пули прошили его грудь, отбрасывая назад.
А я не отпускал.
Бандит рухнул, дергаясь под ударами свинца — а я не отпускал.
Гильзы звонко сыпались на бетон, приклад бил в плечо. Я превращал его тело в решето, вымещая всю злость, все напряжение последних дней, всю досаду от того, что ниточка снова оборвалась.
Даже когда затвор встал на задержку, и автомат сухо щелкнул, сообщая, что магазин пуст — я отпустил крючок не сразу.
Нерационально? Плевать. Мне не жалко.
А допроса бы все равно не вышло. Судя по первому, им всем мозги заколдовали, и всякая попытка сдать заказчика заканчивалась смертью.
В помещение ворвались люди князя, до того охранявшие периметр и пребывавшие снаружи. Они рассредоточились, беря периметр под прицел, готовые к бою.
Но напрасно. Тут не бойцы требовались, а уборщики. И труповозка.
— М-да, — кисло протянул я, опуская автомат и глядя на месиво, оставшееся от последнего свидетеля. — Вот тебе и «языки». Неразговорчивые нынче пошли гости.
— Я бы на вашем месте не спешил унывать, Дмитрий Сергеевич, — невозмутимо заметил Милорадович, заложив руки за спину. — Во-первых, вы, сдается мне, расстраивались, что играем мы, как вы выразились, «в одну калитку»? Так вот, по итогу сегодняшнего вечера счет уже четырнадцать-ноль. Господин Кузнецов жив, вы живы и я жив, а четырнадцать наших потенциальных убийц, включая недавнего снайпера, — нет.
— Справедливо, — я ухмыльнулся.
Это меня и правда радовало. Мы не приблизились к заказчику, возможно. Но мы нанесли ему ощутимый, значимый урон.
— Бойцы такого уровня на дороге не валяются, — продолжил князь, обводя взглядом руины. — Заполучить их к себе, сработаться, экипировать — очень, очень трудно и дорого, а уникальный боевой опыт каждого и вовсе бесценен. И это не считая снаряжения, транспорта. Потери врага исчисляются очень солидными суммами — и временем, их не восполнить моментально, просто забросав проблему деньгами. И пусть у нас нет их показаний, но есть тела. Генетический материал, слепки аур, кровь, лица, в конце концов… — князь покосился на ближайший обгоревший скелет. — Некоторые.
— Допустим. Это даст нам узнать, кем они были.
— Именно, — Милорадович кивнул. — И это само по себе ценно.
— Но ведь снайпера не отследили, — возразил я.
— На снайпера у нас была только кровь и ограниченное время. С этими же господами работать будем тщательно и дотошно. Мои люди не упустят ни одной детали.
А кто его знает, может, что-то из этого и выйдет. Технологии не стоят на месте, а магия крови — вещь сильная.
— И тогда можно будет найти совпадения, провести параллели… — начал я.
— … и, возможно, несколько сузить наш круг подозреваемых, — подхватил князь. — Вернее, вообще получить некое подобие этого круга. А то пока мы тычем пальцем в небо.
— Лучше, чем ничего!
— Я тоже так считаю.
Подошел Герасим Ефимович Вепрев.
— Ваше Сиятельство, периметр чист. Приступаем к транспортировке останков?
— Приступайте, — кивнул Милорадович. — И приберитесь тут. Чтобы и следа не осталось.