Ищу маму себе и папе (СИ)

Как будто это я сама позвала это мерзавца, а Максиму разбираться пришлось.
— Я сам Варю принесу и сумку твою, — добавляет он.
— А пакет? — растерянно вырывается.
Понимаю, глупость сморозила. Но он же сказал только про сумку.
Я не виновата! Сам меня с толку сбил своим поцелуем. Вот я и теряюсь.
— И пакет принесу. Иди, — кивает в сторону дома, расстёгивая ремешки на кресле Вари. Движения ловкие, уверенные.
  
Выхожу. Ноги всё ещё дрожат и немного подгибаются. Такого эффекта от простого поцелуя я ещё не испытывала.
Хотя фигушки он простой. Максим так целовал, словно всю меня съесть целиком хотел.
Нетвёрдой походкой иду к двери, ключ в кармане куртки позвякивает. Дом встречает теплом и тишиной. Знакомой уже, но теперь она кажется другой.
Поднимаюсь на второй этаж, в комнату Вари. Зажигаю ночник. Мягкий жёлтый свет падает на кровать с огромным мишкой, полки с игрушками.
Максим приходит с Варей на руках. Она не просыпается, только чуть шевелится и кряхтит недовольно.
Он аккуратно кладёт её в кровать. Движения плавные, осторожные, как будто она из хрусталя.
Вымоталась малышка за день. Магазин, кольца, дорога. Гипс на руке белеет в полумраке, пальчики слегка подрагивают.
— Я помогу, — шепчу, подходя ближе.
Максим кивает и уходит. Тяжёлые шаги по коридору удаляются.
Разуваю Варю, снимаю платьице с колготками. Тельце тёплое, сонное, пахнет молоком и детским шампунем.
Накрываю малышку одеялом до подбородка.
Она такая миленькая, что сердце замирает. Хочется поцеловать щёчки, прижимать к себе, вдыхать её детский запах. Так бы и целовала, пока не проснётся, пока не заворчит спросонья.
Глажу по волосам. Светло-русые пряди мягкие, как шёлк. И в хвостики и косички с трудом собираются. Только с водой можно их усмирить
Выхожу из комнаты, тихо прикрываю за собой дверь.
— Яна, — стоя у гостевой комнаты, зовёт меня Максим.
Иду к нему, а внутри все сковывается от неловкости.
Как теперь смотреть ему в глаза? Не понимаю…
Дверь в комнату открыта. Внутри уже стоит моя сумка на и пакет.
Замираю. Своя отдельная комната. Моё личное пространство. Давно у меня его небыло.
Почему то я думала, что с Врей буду в комнате жить. А тут свой уголок.
Когда я впервые убирала этот дом, эта комната для меня была самой уютной. Хоть и маленькая.
Большая кровать с пушистым мягким покрывалом. Из окна вид на задний ухоженный двор.
Сейчас в нем видны тёмные силуэты деревьев, луна серебрит листья. —
— Располагайся, — говорит Максим. — И спокойной ночи.
Он поворачивается чтобы уйти. Хочу остановить. Чтобы поговорить и расставить все точки над "i".
Максим замечает мой порыв. Останавливается в дверях. Поворачивается.
Взгляд тяжёлый, горячий, как пламя. Пронизывает насквозь.
— Не сегодня, Ян, — бросает он сдержанно.
Голос рычащий, с хрипотцой.
Он идёт в свою комнату, напротив.
Дверь за ним закрывается. Щелчок замка нарушает тишину.
Смотрю на его дверь Сердце колотится как бешеное.
Слышу рычание из его комнаты. Низкое, глухое, животное.
Пугаюсь. Залетаю в свою комнату, захлопываю дверь. Прислоняюсь спиной к дереву.
Ладони вспотели. Щёки пылают.
Зачем он так рычал?
Адреналин всё ещё бурлит в нём?
Или… из-за меня?
  
Глава 31
 
Стою у своей двери, прижавшись спинойу. Сердце колотится так, что отдаётся в висках, в кончиках пальцев, тук-тук-тук, как молот по наковальне.
Рычание всё ещё стоит в ушах, низкое, глухое, будто огромный зверь за стеной рвётся на свободу. Пугает до дрожи в коленях, до ледяного пота, который стекает между лопаток.
Но в то же время я понимаю, что если он и зтился, то не вымещает это на меня. Ни крика, ни грубого слова. Просто ушёл и закрылся.
И это такой жирный-жирный плюс ему засчитывается. Умение сдерживаться.
Потому что я знаю, как бывает, когда мужчина не умеет держать себя.
Знаю до тошноты.
До запаха перегара, который словно въелся в кожу. До вкуса крови на губе, когда он разбил мне рот. До синяков на запястьях. Пять пальцев, чётко, как клеймо.
До боли в рёбрах, когда он пинал, а я свернулась на полу сарая, и солома колола щёки. До крика в голове беги, который заглушал даже собственное дыхание.
Помню, как председатель хватал за волосы и тянул к себе так, что казалось, сейчас вырвет скальп. Как его пальцы впивались в горло, как ногти оставляли полумесяцы на шее.
Как он мерзко шептал гадости, а я задыхалась, и в глазах плыли красные круги.
А Максим — сдержался.
И от этого внутри всё переворачивается. Страх, который живёт во мне с восемнадцати лет, вдруг натыкается на что-то твёрдое, не опасное. На стену, за которой можно спрятаться.
Отмираю и иду в ванную.
Горячая вода смывает весь этот день. Стою под струями, пока кожа не становится розовой.
Вытираюсь, надеваю пижаму. Короткие шортики и топ на тонких бретельках. Простыни прохладные, пахнут стиральным порошком и свежестью. В этом доме приятный запах, пропитанный парфюмом Максима. И от этого кажется что он рядом.
Лёжа в кровати не могу уснуть. В голове прокручиваются события дня.
Проведённый день с Варей. Моё солнышко.
Утром такая сонная была, так и хотелось затискать.
Понимаю, что уже всем сердцем люблю эту малышку. Сердце каждый раз замирает, когда Варя меня обнимает или смотрит доверчивым взглядом.
Я готова отдать всё, лишь бы она была счастлива.
Потом вспоминаю магазин. Кольца.
Как Максим просто взял и надел мне его на палец. Я упиралась, а он раз, и всё.
Получается, лучше не противиться Максиму, когда он что-то там решил купить. Иначе потом…
Ой, лучше не вспоминать. Слишком горячий момент это был. Уже тогда я в тайне хотела, чтобы он поцеловал. Только даже сама себе в этом признаться боялась.
Нельзя чтобы девушки первые проявляли инициативу.
Дальше Света.
Помню, как мы познакомились. Первый день в общаге. Я сидела на кровати и ревела.
Она зашла, бросила свой рюкзак, села рядом и молча обняла. Просто обняла. Потом принесла чай с мёдом, сказала "Я Света. Теперь мы вдвоём против всего мира".
Мы делили одну комнату три года. Одну зубную пасту. Одни слёзы, когда я рассказывала про председателя, а она гладила меня по голове.
Мне казалось что я нашла подругу.
А сегодня её странная переписка, резкое иди. И мажор, который как будто знал что я должна выйти. Он ждал именно меня.
От догадки резко сажусь на попу. Света. Она рассказала мажору!
Внутри всё холодеет. Такое предательство, как нож в спину. Медленно входит, поворачивается, вынимается. И остаётся дыра.
Вот почему люди такие подлые? Неужели им самим потом от себя не противно?
Ложусь обратно.
Бог им судья. А я пойду по жизни дальше, оставляя эту грязь и подлость позади. Раз Свете так нравится, пусть и варится сама во всём этом.
Мысли снова возвращаются к Максиму.
Как он шёл на меня после драки. Как ураган. Как налетел, поцеловал. Жёстко. Вкусно. До дрожи в коленках. До мурашек по всему телу.
Я же толком целоваться не умею.
Как только парни приближались, я тут же рвала с ними всякие отношения. Страх, посеянный председателем до сих пор никуда не делся.
Он живёт под кожей, в каждом внезапном касании. В каждом запахе перегара. В каждом тяжёлом взгляде.
Только почему-то с Максимом он куда-то исчезает.
Когда он целовал было не страшно ни капельки. Скорее наоборот.
Так! Я точно не усну.
Видела на кухне чай с мелиссой. Как раз поможет успокоиться.
Как была в пижаме, так и иду. Босиком.
Все уже точно спят. Поэтому надевать что-то не хочется. В доме тепло.
  
Сначала заглядываю к Варе. Она спит, разметавшись по кровати, зайчик упал на пол.
Подбираю, кладу рядом. Хочу лечь рядом и любоваться.