После измены. Сохрани наш брак (СИ)

(Продолжение событий 45 главы)
Андрей 
Рыжуля открыла дверь, забрала у меня торт, поставила его на тумбу в прихожей и сразу прильнула ближе, как будто я не после дерьмового дня к ней пришел, а как минимум после месячной командировки.
Рыжая всегда умела вот это — создать у мужика ощущение, что его здесь ждали, что его здесь рады видеть, что он тут не лишний. И вроде бы мне сейчас именно этого и не хватало. Любому нормальному мужику в таком состоянии этого бы хватило, чтобы хотя бы на время отпустил
  
Она посмотрела мне в лицо, прищурилась, будто считывала по глазам, в каком я сегодня состоянии, и первой же фразой ткнула туда, куда и так болело.
— Ты чего такой? — протянула она, проводя ладонью по моей щеке. — Опять с женой что-то?
Я усмехнулся, но это даже усмешкой назвать нельзя было. Так, кривое движение рта. Потому что ну а что тут скрывать?
По мне, наверное, и без слов было видно, что я приехал не на легком ходу. Снова в себе весь.
— А чего не приезжал-то? Я думала, ты там решил в хорошего мужа поиграть.
Я сел на диван, расстегнул пиджак, с силой провел ладонью по лицу и выдохнул.
— Хотел помириться с женой, ты права, — сказал прямо. — Да только понял, что Алле я уже нахрен не нужен.
И вот как только это сорвалось с языка, внутри меня будто что-то еще сильнее провалилось.
Потому что одно дело — думать это по дороге. Злиться. Накручивать. Обзываться мысленно. Говорить себе, что она ледышка, что она сама уже давно все похоронила.
А другое произнести вслух.
Это была правда. Голая и унизительная.
Рыжая тут же устроилась рядом, прижалась бедром, ладонью прошлась по моей груди, потом по шее, пальцами в волосы полезла.
— Ну что ты так, — мурлыкнула она с улыбкой. — Зато ты мне нужен.
Вот вроде бы простые слова.
Любому другому на моем месте, наверное, сразу бы полегчало. Внутри бы щелкнуло что-то примитивное.
А у меня от этих слов не стало легче. Вообще.
Она мне не она была нужна. Не конкретно она. Мне нужно было заткнуть внутри эту дыру.
Хоть на двадцать минут, чтобы перестать видеть перед глазами Аллу с ее этим лицом и с этим холодом, от которого меня уже натурально трясло.
Рыжая села ко мне почти вплотную, подтянула ногу на диван, халатик разошелся сильнее, и под ним мелькнуло белье.
Красивое.
Подготовилась для меня.
— За маленький бонус в виде похода на массаж, — усмехнулась она, заглядывая мне в лицо, — я тебе делаю вообще все.
Как будто дразнит и уже знает, что я сегодня не из тех, кого надо долго уговаривать.
И, наверное, была права. Потому что я сидел, смотрел на нее и чувствовал, как тело отзывается.
Как бы я ни был злой, как бы ни был вымотанный, как бы ни бесился на Аллу, как бы ни ненавидел сам себя за эту поездку — тело на женское тепло отзывалось всегда проще, чем голова.
Оно не разбиралось, кто прав, кто виноват, кто кого предал, кто кому что предложил.
Оно просто чувствовало близость. Запах. Тепло кожи. Этот взгляд. Это женское «ты мне нужен».
А душа молчала.
Вот что было самое мерзкое.
Тело включалось.
А внутри — пусто.
Она провела ладонями по моей рубашке, ниже, к ремню, и начала расстегивать брюки, не сводя с меня глаз. Сжала мой член.
Я смотрел на нее сверху вниз и вдруг поймал себя на том, что злюсь еще сильнее.
Потому что я ведь реально сюда приехал за этим. За тем, чтобы доказать себе, что я еще могу. Что я еще нужен. Что не все потеряно. Что не одна Алла на свете.
А доказательство какое-то дохлое получалось.
Рыжая скользнула ниже, пальцами прошлась по мне через ткань, и я резко схватил ее за волосы, притянул обратно к себе и впился в губы.
Грубо. Жадно… от желания ее распробовать.
Она ахнула мне в рот, сразу подстроилась, руками в плечи вцепилась, прижалась сильнее.
Рыжая вообще была умная в этом смысле. Не ломалась. Не задавала в такие моменты лишних вопросов.
Она принимала эту мою злость как часть игры. И, наверное, именно это сейчас меня и подталкивало дальше. Потому что дома за мою злость мне прилетало обратно, а тут ее будто ждали.
Я целовал ее так, будто пытался наказать кого-то другого. Страстно прикусывал ее губы, язык завладел ее ртом
Натягивал ее волосы в тугой узел и она только стонала мне в ответ.
Я оторвался от рыжей, тяжело дыша, и она тут же поцеловала меня в шею, ниже, по линии челюсти, по подбородку, как будто чувствовала, что мне мало и меня надо дожимать.
И, наверное, в этом была ее женская чуйка. Потому что да — мне было мало. Катастрофически мало.
Все, что она делала, было правильным. Все, что могла дать чужая женщина мужчине, который пришел к ней после скандалов дома, — она давала. Тепло. Внимание. Игру. Легкость. Готовность.
Ее мокрые поцелуи перешли к паху. И вот она уже ниже. сжимает пальцами моего дружка и дразнит.
И я держал ее за бедра, сжимал сильнее, чувствовал, как она льнет ко мне, как дышит, как подстраивается, как вся уже в этом моменте, а сам понимал: я не проваливаюсь.
Откинулся на спинку дивана, голову назад запрокинул, а она вжималась в меня всем телом, как будто хотела вытянуть из меня эту мужскую реакцию до конца.
И тело, сука, отзывалось. Оно всегда проще. Оно реагировало на ее вес, на ее жар, на ее запах.
Я ладонями прошелся по ее бедрам, сжал, пальцами сильнее впился в кожу, и она только тихо застонала мне в шею, еще крепче прижимаясь.
— Сучка, — выдохнул я ей в волосы.
И почувствовал ее губы на головке своего члена.
— О да, милый.
  
Глава 61
 
Андрей 
Можно хоть до посинения пытаться заглушить одну женщину другой.
Можно приехать к рыжей.
Можно позволить ей быть рядом.
Можно ловить на себе этот ее голодный, довольный взгляд.
Можно чувствовать, как она хочет тебя.
Можно даже заставить тело включиться.
То ничего это не лечит.
Вообще.
Ни хрена.
И от этого меня в какой-то момент накрыло так, что захотелось просто встать и уйти. Прямо сейчас. Из-под нее.
Она уже скачет на мне, упирается руками в мою грудь и царапает кожу
А я… хочу уйти.
Потому что чем сильнее рыжая старалась, чем жарче становился этот вечер, чем сильнее она ластилась ко мне, тем больнее мне становилось от одной простой мысли:
Я приехал сюда не потому, что хотел ее.
Я приехал сюда чтобы отомстить жене за холод.
И это, сука, было самым жалким, что я о себе сегодня понял.
Рыжая лежала рядом, закинув на меня ногу, и смотрела так пристально, что от этого взгляда внутри только сильнее скребло.
— Почему не приезжал? — спросила она, приподняв голову. — Где пропадал?
Я провел ладонью по лицу, откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Отвечать не хотелось.
— Говорю же, жена.
Рыжая медленно села рядом, подтянула халат на груди и уже без улыбки посмотрела мне в лицо.
— Анднюша…
Она подвинулась ближе, провела ладонью по моей шее, по щеке, потом запустила пальцы в волосы на затылке и потянула меня к себе. Я уткнулся лбом в ее висок и на секунду закрыл глаза.
Внутри все равно было пусто. Такое состояние бесило сильнее всего. Лежит рядом красивая баба, мягкая до сих пор, горячая, тянется ко мне, а я сижу с этим сраным камнем внутри и не могу понять, где меня перекосило настолько, что даже удовольствие больше не лечит.
— Ты опять весь там, — шепнула она.
— А где мне быть?
— Здесь. Со мной.
Я смотрел на нее, трогал ее бедро, сжимал пальцы на ее талии, целовал снова, лишь бы хоть что-то пробило эту проклятую пустоту, лишь бы в голове наконец замолчало.
— Все, хватит.
  
— Что с тобой?
Я сжал ее бедра крепче. Она ахнула, качнулась ко мне, а я уткнулся носом ей в шею и сквозь зубы процедил:
— Пытаюсь хоть что-то почувствовать.
После этих слов мне самому захотелось врезать себе. Честность иногда выглядела грязнее любой лжи.