Дракон с ... изъяном (СИ)

Когда наконец спустилась на берег и подняла глаза, поняла, что дракон уже вышел из воды.
Он стоял на прибрежном песке, раскинув руки в стороны, и подставлял лицо солнцу — обсыхал, нисколько не смущаясь своей наготы.
Вода стекала по его груди, по животу, по мускулистым бедрам, и солнечные блики играли на его мокрой коже.
Я вспыхнула, кажется, до самых корней волос. Ведь на этот раз я успела разглядеть не только драконий пыл, но и другие его достоинства…
  
Резко отвернулась и на вытянутой руке протянула ему одежду, глядя в сторону, на воду, на ивы, куда угодно, только не на него.
— Держите, ваше сиятельство, — выдавила я.
— Спасибо, — произнес он буднично, но в голосе его я отчетливо уловила насмешку. Он наслаждался моим смущением, мерзавец.
Я прислушивалась, как он одевается — шорох ткани, звон пряжки, приглушенное ворчание, когда он штаны на мокрое тело. Я стояла, не оборачиваясь, и считала про себя до десяти, чтобы успокоиться.
— Идем? — спросил он наконец.
Я обернулась. Он стоял уже одетый, но волосы все еще были мокрыми, и несколько капель скатывались по виску на ворот рубашки.
Он быстро, пружинисто сделал пару шагов по тропинке, взлетел наверх, а затем протянул руку мне.
— Хватайся, давай.
Я заколебалась лишь на мгновение. Сердце в очередной раз сбилось с ритма, но я протянула руку. Он дернул меня на себя одним резким движением, я влетела наверх. Не удержав равновесия, я оказалась прижатой к его груди — лицом к мокрой рубашке, к его телу.
Но он быстро отстранился.
— Мокрый, — сказал он коротко. — Намочишь платье. А нам еще возвращаться домой.
Я кивнула, глядя в землю. А сама подумала:
— О-оххх, как же я хочу снова прижаться к этой могучей груди…
От этой мысли мне стало жарко. И стыдно. И снова жарко и стыдно.
Мы пошли обратно через луг. Он — впереди. Я — позади.
И всю дорогу я старалась смотреть себе под ноги, потому что стоило мне поднять глаза — я видела его широкую, сильную спину и обтянутые тканью сочные ягодицы. Ну неприлично же быть … таким!
  
ГЛАВА 43
 
К вечеру, когда Генерал опять отправил слуг по домам до утра, а мисс Фридман удалилась в свои покои, я выждала, когда дракон поднимется к себе, и пошла следом за ним, чтобы помочь ему проверить эффект зелья.
Я старалась ступать тихо, но деревянные ступени предательски поскрипывали под ногами. У двери я остановилась. Прислушалась. Тишина.
Я глубоко вздохнула и толкнула дверь. Генерал сидел за столом, склонившись над бумагами. При моем появлении поднял голову и удивленно взглянул на меня.
— Служаночка, тебе что-то надо? — спросил он со странной заботой, откладывая перо.
Я растерялась и замялась на пороге, переминаясь с ноги на ногу.
— Эмм... ваш эликсир... Я пришла напомнить, чтобы вы не забыли принять перед сном пять капель.
Генерал кивнул, и в уголках его губ мелькнула тень усмешки.
— Уже принял.
— Ах... ну... тогда я не нужна?
— Нет. Можешь идти.
Я снова замялась на пороге, чувствуя неловкость и досаду. Я надеялась на что-то, хотя сама не знала, на что. Еще раз взглянула на него — Рагнар уже вернулся к бумагам, будто меня и не было.
Я вышла и прикрыла за собой дверь.
Пошла к себе, разделась, легла в кровать.
Сон не шел. Я ворочалась с боку на бок, комкала простыню, взбивала подушку, но в голову лезли всякие думы.
Неужели я настолько некрасива, что дракон даже не хочет на меня и смотреть?
Я села на кровати, нащупала в темноте свечу, чиркнула и зажгла огонь. Подошла к зеркалу.
Подняла свечу выше, оглядела себя: округлые плечи, тонкая талия, распущенные волосы, падающие на спину темной волной. Лицо, может, и не писаной красавицы, но милое — нежные губы, большие глаза.
— Вроде хорошенькая, — прошептала я своему отражению. — Видимо, у драконов свой странный вкус.
Я вздохнула, задула свечу и снова забралась в кровать. Долго ворочалась, считала до ста, потом до двухсот, потом сбилась и просто лежала, глядя в потолок. Сон пришел только под утро.
Проснулась я невыспавшаяся, злая. Солнце уже стояло высоко — оказывается, я проспала завтрак. Глаза слипались, а на душе было плохо…
К тому же пришлось есть одной, в одиночестве. Я сидела за длинным кухонным столом, ковыряя ложкой остывшую кашу, и чувствовала себя покинутой и никому не нужной.
Когда повариха заглянула на кухню за ведром, я спросила ее:
— Вы не видели мисс Фридман и графа Вальмонта? Куда все подевались?
— А вы что, не слышали? — усмехнулась она, кивнув в сторону ворот. — Агнесс все утро отмывала вывеску, а сейчас Генерал ее вешает.
— Агнесс? — переспросила я, и что-то внутри меня неприятно кольнуло.
Я отодвинула тарелку, даже не доев, выскочила из-за стола и побежала к воротам.
И действительно, у ворот на высокой лестнице стоял Генерал, приколачивая вывеску к каменной арке ворот. Лестницу помогали держать мисс Фридман, Агнесс и Эдгар. Все было бы хорошо, если бы не одно «но».
Дракон был только в одних штанах.
С голым торсом.
Солнце играло на его коже, высвечивая каждый мускул, каждую линию. Плечи — широкие, грудь — мощная, живот — плоский и твердый, а еще этот шрам… уходящий под резинку штанов и намекающий на нечто большее.
Я замерла, чувствуя, как щеки заливаются краской. И стала про себя его костерить. Что за наглый дракон? И тут я вспомнила, как граф вчера сетовал, что не захватил с собой сменной одежды. Если замарает рубашку, нечего будет надеть, так как в местных лавках не продают одежду его размеров.
Но это ведь не значит, что он теперь будет ходить нагишом? — с ужасом подумала я.
И ноги сами понесли меня вперед, к группе.
Когда я подходила, то услышала звонкий смех. Смеялась Агнесс — заливисто, счастливо, запрокинув голову. Она стояла рядом с лестницей и что-то говорила дракону, а он улыбался в ответ и шутил.
Я остановилась как вкопанная.
Надо же. Со мной он не шутит, а меня может только стращать и смущать.
И зачем я только пошла к ним? Чтобы увидеть, как он смотрит на другую? Чтобы почувствовать себя лишней?
Я развернулась и пошла обратно в дом. Смех за спиной практически сразу же прекратился, будто его оборвали, но я не обернулась.
Поднялась к себе, упала на кровать и заплакала.
— Неужели я настолько несимпатичная, что даже деревенская девка краше меня в несколько раз? — шептала я в подушку, чувствуя, как слезы жгут глаза. — Что в ней такого, чего нет во мне?
Я плакала до тех пор, пока слезы не кончились. А потом села на кровати, вытерла лицо рукавом и посмотрела в окно.
Что ж. Я еще покажу этому самовлюбленному дракону, что я красивая и соблазнительная. Он потом локти кусать будет, да только даже поцеловать себя ему не разрешу.
Довольная своей мыслью, я весь остаток дня ходила с хорошим настроением. Улыбалась поварихе, напевала что-то под нос.
А когда наступил вечер, я приняла ванну — теплую, с душистым мылом. Распустила волосы, расчесала их, дала им высохнуть свободными волнами. Надела ночную сорочку — самую лучшую из тех, что у меня была.
И хотя дракон меня сегодня опять не позвал, я решила: я ему все равно докажу, что я — красивая.
Я осторожно приоткрыла дверь, осмотрелась и робко вышла в коридор, а затем уверенным шагом направилась к спальне графа.
  
ГЛАВА 44
 
Стоило мне оказаться возле двери, как вся моя смелость меня и покинула. Ладони вспотели от страха, однако отступать было поздно. Один раз стукнула для приличия по двери и, не дожидаясь ответа, зашла в комнату дракона.
  
Он стоял у окна, спиной ко мне.
На нем не было ничего, кроме полотенца, обернутого вокруг бедер. Похоже, он только что принимал ванну — вода все еще стекала по его плечам, с мокрых волос, падая на пол и оставляя темные разводы на деревянном полу. Лунный свет заливал его фигуру, делая ее нереальной красивой.