Росс Полдарк

Натаниэль Пирс сидел в мягком низеньком кресле напротив огромного камина. Забинтованную ногу он положил на кресло напротив. Это был крупный мужчина с широким лицом, которое от постоянного переедания приобрело сливовый оттенок.
– О, мистер Полдарк! Вот так сюрприз! Весьма рад. Надеюсь, вы простите, что я не могу приветствовать вас стоя. Старая болячка. Каждый приступ хуже предыдущего. Присаживайтесь.
  
Росс пожал потную руку Пирса и устроился в кресле, подальше, насколько это позволяли приличия, от камина. В комнате было невыносимо жарко и воздух был спертый.
– Я ведь писал вам, что возвращаюсь на этой неделе, – напомнил Росс.
– О да, мистер… э-э… капитан Полдарк. Просто вылетело из головы. Это так любезно, что вы решили навестить меня по дороге домой. – Пирс поправил завитой, как и положено нотариусам, парик с длинной, перевязанной посередине косичкой. – Все-то меня оставили, скажу я вам, капитан Полдарк. Даже собственной дочери я неинтересен. Она теперь заделалась методисткой и почти каждый вечер ходит на их собрания. Так много говорит о Боге, что мне даже неловко становится. Прошу, налейте себе стаканчик канарского.
– Я к вам ненадолго, – сказал Росс, а про себя добавил: «Иначе просто расплавлюсь». – Хочется скорее попасть домой. Просто заехал к вам по дороге. Ваше письмо я получил только за две недели до отплытия из Нью-Йорка.
– Ох, надо же! Представляю, какой это был для вас удар! А вы ведь еще и ранены были. Серьезное ранение?
Росс вытянул ногу.
– Вы писали, что мой отец умер в марте. Кто управлял имением все это время? Вы или мой дядя?
Мистер Пирс с рассеянным видом потеребил на груди кружевной воротник.
– Уверен, вы бы хотели, чтобы я был с вами откровенен.
– Естественно.
– Так вот, мистер… капитан Росс, когда мы разобрались в делах вашего отца, оказалось, что оставил он не так много и управлять практически нечем – ни мне, ни вашему дяде.
Росс понимающе улыбнулся и сразу стал выглядеть значительно моложе. А нотариус продолжал:
– Естественно, наследник – вы. Я предоставлю вам копию завещания. А вот если бы вы скончались раньше вашего батюшки, то все перешло бы его племяннице, мисс Верити Полдарк. Помимо недвижимости, наследовать там особенно нечего. Ох, до чего же мне больно!
– Я никогда не считал отца богатым человеком. А спросил, потому что есть причина. Похоронили его в Соле?
Нотариус перестал чесаться и хитро посмотрел на Росса:
– Капитан Полдарк, вы решили обосноваться в Нампаре?
– Да.
– Тогда я всегда к вашим услугам. С превеликим удовольствием. – Росс встал, и Пирс поспешно добавил: – Должен предупредить, что вы найдете свое имение в несколько запущенном состоянии.
Росс повернулся.
– Сам я туда не ездил, – продолжил Пирс. – Ну, вы понимаете – нога… А ведь мне еще и пятидесяти двух нет. Но мой клерк ездил. Ваш отец долгое время хворал, а дела без присмотра хозяина обычно ведутся не так хорошо, как хотелось бы. Да и дядюшка ваш уже далеко не молод. Пэйнтер встретил вас с лошадью?
– Я отправил ему такое распоряжение, но он почему-то не объявился.
– Тогда, может, переночуете у нас? Поверьте, приглашаю вас от чистого сердца! Дочь придет после службы и приготовит что-нибудь на ужин. У нас есть свинина. Да, я точно знаю – у нас есть свинина. И кровать превосходная.
Росс достал из кармана платок и промокнул лицо.
– Это очень любезно с вашей стороны. Но я уже почти дома, так что лучше уж поеду.
Пирс вздохнул и постарался принять вертикальное положение.
– Тогда помогите, пожалуйста, мне встать. Я принесу вам копию завещания. Возьмете с собой и ознакомитесь на досуге.
 
Глава вторая
 
1
Обед в Тренвит-Хаусе был в самом разгаре.
Как правило, Чарльз Полдарк с семейством редко трапезничали дольше двух часов, и обычно к этому времени обед уже заканчивался. Но в тот день был особый случай: в Тренвите принимали гостей, и поэтому стол накрыли в зале в центральной части дома. В этом просторном помещении постоянно гуляли сквозняки, так что обедать там в отсутствие гостей было неразумно.
За длинным и узким дубовым столом сидели десять человек. Во главе стола – сам Чарльз, по левую руку от хозяина – его дочь Верити. Справа – Элизабет Чиновет, а рядом с ней – Фрэнсис, сын Чарльза. Далее расположились мистер и миссис Чиновет, родители Элизабет, а в конце стола крошила мягкую пищу и жевала ее беззубым ртом тетя Агата. По другую сторону стола кузен Уильям-Альфред беседовал с доктором Чоуком и его супругой.
С рыбой, дичью и мясными блюдами было покончено, и Чарльз распорядился подавать десерт. На протяжении всего обеда хозяина пучило, и он пускал газы, что немало смущало женскую половину гостей.
После сытной трапезы всех разморило.
– Будь я проклят, – произнес Чарльз в наступившей тишине, – но я не понимаю, почему бы вам, голубки, не пожениться прямо завтра. К чему ждать целый месяц? – Он рыгнул и продолжил: – Что вам мешает? Или боитесь передумать?
– Я бы с радостью последовал твоему совету, – сказал Фрэнсис. – Но ведь надо спросить еще и Элизабет.
– Месяц – не такой большой срок, – заметила миссис Чиновет, поигрывая медальоном на украшенном кружевами корсаже платья. Если бы не длинный тонкий нос, она была бы весьма привлекательной женщиной. Этот ее недостаток невольно бросался в глаза при знакомстве с миссис Чиновет. – Я и сама-то еще не готова, а чего уж ожидать от бедной девочки? На свадьбе дочери будто бы заново переживаешь свою собственную. Но нам, конечно, стоило бы готовиться к торжеству поэнергичнее. – Миссис Чиновет мельком глянула на мужа.
– О чем она там говорит? – поинтересовалась тетя Агата.
– Ах вот оно что! – сказал Чарльз Полдарк. – Что ж, коль наши дети терпят, то потерпим и мы. Предлагаю тост. За счастливую пару!
– Отец, ты уже трижды провозглашал этот тост, – попытался возразить Фрэнсис.
– Ну и что? Где три, там и четыре.
– Но не могу же я постоянно пить сам за себя.
– Помолчи, сынок! Это не важно.
Все посмеялись и выпили за счастливую пару, а когда бокалы со звоном поставили на стол, внесли свечи. После тоста Чарльза миссис Табб, экономка, подала на стол яблочные пироги, кекс с изюмом и желе.
– Приступим. – Хозяин взмахнул ножом и вилкой над самым крупным пирогом. – Надеюсь, на вкус он ничуть не хуже, чем на вид. А где крем? Ах вот он. Верити, дорогая, положи-ка мне крема.
– Я прошу прощения, – подала голос Элизабет. – Но я просто не могу больше съесть ни кусочка.
Элизабет Чиновет была стройной, даже худенькой (ее матушка и в юности не была столь изящной), а лицо девушки отличалось безупречной красотой. Желтое пламя свечей отогнало полумрак к потолку с балочным перекрытием, и чистая белизна кожи Элизабет стала особенно выразительной на фоне высокой спинки стула из темного дерева.
– Глупости, дитя мое, – заявил Чарльз. – Ты худенькая и бледная, как привидение. Поешь, здоровый румянец тебе не помешает.
– Но я действительно…
– Дорогой мистер Полдарк, вы не смотрите, что Элизабет с виду такая хрупкая, вы даже не представляете, какой она может быть упрямой, – жеманно сказала миссис Чиновет. – Я двадцать лет пыталась приучить ее как следует есть, но она отказывается даже от самых изысканных блюд. Может, вам, Фрэнсис, удастся ее перевоспитать.
– Мне очень нравится ваша дочь такой, какая она есть, – ответил Фрэнсис.
– Да-да, конечно, – поддержал его отец. – Но поесть-то немного можно. Черт возьми, это же еще никому не навредило. Жена должна быть сильной и здоровой.
  
– О, на самом деле она очень сильная, – поспешила заверить хозяина Тренвит-Хауса миссис Чиновет. – Вы даже удивитесь насколько. Это все порода. Я ведь в девичестве тоже была тоненькой, да, Джонатан?
– Да, моя птичка, – поддакнул муж.
– Вы только послушайте, ветер-то как разгулялся! – вклинилась в беседу тетя Агата, отщипывая по кусочку свой пирог.