Лекарка без диплома и маг в нагрузку (СИ)

— Поздравляю, Тин. У тебя есть невеста, которая не хочет замуж, но готова подождать. Это, знаешь, почти идеально. — Лена улыбнулась. — Потому что у тебя есть время понять — хочешь ты её или нет. И у неё есть время понять — хочет она тебя или нет. А если через сто лет окажется, что не хотите — звёзды сами разберутся.
Ночью Тингол долго не мог уснуть. В блокноте появилась новая запись:
  
«День эльфийского вторжения. У меня появилась невеста. Я её не хочу. Но она мне не неприятна. Это пугает. Нолвен ушла. Говорит, хочет посмотреть мир. Драко её не поджёг — хороший знак. Лиррэ сказала, что звёзды не главное. Интересно, откуда она знает? Надо понаблюдать». Драко во сне чихнул, и над избой взметнулся фонтанчик искр.
  
Глава 13. Слухи, сплетни и магическое молчание
 
Деревня гудела. Лена узнала об этом случайно — бабка Манефа, пришедшая за примочками, полчаса мялась у порога, переминалась с ноги на ногу, кряхтела, но ничего не говорила.
— Вы это... — наконец выдавила она. — Лиррэ-лекарка... Тут это... бабы судачат
— О чём? — Лена развешивала травы и краем уха слушала, как Драко на крыше чихает на воробьёв.
Манефа покосилась на угол, где Корвус сидел с закрытыми глазами, делая вид, что медитирует. На самом деле он, конечно, подслушивал — Лена уже научилась замечать это по лёгкому подрагиванию ушей. Не эльфийских, обычных человеческих, но уши всё равно выдавали.
— Об ём, — шепнула Манефа, кивая на мага. — Ну... Говорят, он у тебя не просто так.
— А как?
— По-разному говорят. — Бабка Манефа понизила голос до шёпота. — Одни бабы — что ты его приворожила.
Лена поперхнулась воздухом.
— Кого? Этого?
— Ну да. — Бабка смотрела на неё с искренним любопытством. — Мужик видный, сразу видно — не простой. А ты молодая, красивая... вот и приворожила, поди.
— Я его не привораживала!
— А чего тогда он тут торчит? — резонно заметила Манефа — Вторую неделю. С утра до вечера. Полы моет. Светит.
.Лена закрыла глаза.
— Это долгая история, — сказала она.
— Долгая — не долгая, а бабы судачат. — Бабка вздохнула. — Ещё говорят, что он тебя проклял.
— Проклял? — Лена даже перестала развешивать травы.
— Ну да. Ты ж его держишь, а он не уходит. Значит, проклятие. Или ты его прокляла, или он тебя. Тут варианты.
— Какие варианты?
— Ну, если ты его прокляла — значит, он жертва. А если он тебя — значит, ты жертва. А если вы друг друга — то вообще непонятно.
— Мы не проклинали друг друга!
— А чего тогда он холодный такой? — бабка поёжилась. — Я вчера мимо проходила, а от него аж мороз по коже. Магия, поди?
— Это аура, — вздохнула Лена. — У магов так бывает.
— Ага, аура, — закивала Манефа. — Мы тоже так думаем. Только Степанида сказала, что это не аура, а проклятие неразделённой любви. Ну, она в книжках читала. Там у одного мага тоже было — он сох по девушке, а она за другого замуж вышла, и он потом ходил холодный и людей морозил.
Лена открыла рот и закрыла. Объяснять бабке Манефе про магический долг, привязку и двадцать лет ожидания было безнадёжно.
— Он просто помогает, — сказала она наконец. — По знакомству.
— Ага, по знакомству, — Манефа поджала губы. — А чего тогда Дарья видела, как он на тебя смотрит?
— Как смотрит?
— Ну, — бабка замялась, — странно так. Не как на помощника.— она понизила голос до шёпота, — как на бабу.
Лена поперхнулась во второй раз. Когда бабка Манефа ушла (с примочками и обещанием передать Степаниде, что проклятий нет), Лена обернулась к Корвусу.
— Ты слышал?
— Я маг первого ранга, — не открывая глаз, ответил Корвус. — Я слышу всё.
— И молчал?
— А что я должен был сказать? — Он открыл один глаз. — «Извините, я не проклятие, я долг»? Это звучит ещё хуже.
— Хуже, чем проклятие?
— Для деревенских — да. Проклятие — это понятно. А долг... — Корвус поморщился. — Они решат, что ты мне денег должна.
Лена фыркнула.
— Ладно, — сказала она. — Допустим. Но есть ещё версия, что я тебя приворожила.
Корвус дёрнулся.
— Что?
— Приворожила, — повторила Лена с наслаждением. — Бабы так решили. Молодая, красивая лекарка — и маг, который от неё ни на шаг. Классика.
— Я не... — Корвус запнулся. — Я не от тебя ни на шаг. Я привязан. Это разные вещи.
— Бабам объясни.
— Я маг первого ранга! Я не обязан объяснять бабам!
— Тогда они сами придумают. — Лена развела руками. — И уже придумали. Приворот, проклятие, неразделённая любовь. Выбирай.
Корвус побагровел.
— Неразделённая любовь? — переспросил он таким тоном, будто это слово было ругательством на древнем языке демонов.
— Ага. Степанида в книжках читала. — Лена пожала плечами. — У нас в деревне культурный досуг — книги и сплетни.
Корвус закрыл глаза и начал глубоко дышать. Тингол, всё это время сидевший в углу с блокнотом, тихо хихикнул.
— Что ты там пишешь? — рявкнул Корвус.
— Ничего особенного. — Эльф даже не вздрогнул. — Просто фиксирую. «День девятый. Маг первого ранга официально признан объектом сплетен. Версии: проклятие, приворот, неразделённая любовь. Сам маг отрицает, но краснеет».
Корвус вскочил, подошёл к зеркалу, вгляделся в свои уши и... действительно обнаружил, что они слегка розовые.
— Это магия! — рявкнул он. — Побочный эффект!
— Конечно, — кивнул Тингол. — Обязательно запишу. «Побочный эффект магии первого ранга — розовые уши при упоминании неразделённой любви».
Корвус зарычал. Драко на крыше, услышав рык, чихнул от неожиданности, и над избой взметнулся фонтан искр. К обеду пришёл Кузьма с мешком картошки (плата за лечение) и с выражением лица, которое бывает только у человека, который знает важную новость и горит желанием её рассказать.
— Лиррэ-лекарка, — начал он, едва переступив порог, — а правда, что вы мага приворожили?
Лена, которая как раз заваривала чай, чуть не опрокинула кипяток на Драко.
— Что? — переспросила она, надеясь, что ослышалась.
— Приворожили, — повторил Кузьма с уважением. — Мужики в кузне обсуждают. Говорят, сильный приворот, раз маг даже полы моет.
— Я не привораживала!
— А чего тогда он? — Кузьма кивнул на Корвуса, который сидел в углу с каменным лицом. — Нормальный бы маг давно сбежал. А этот тут торчит, светит, помогает. Значит, держите крепко.
— Это долг! — взвыла Лена.
— Ага, долг, — кивнул Кузьма. — Мы так и сказали. Только Степанида говорит, что долг — это когда деньги должен, а тут не деньги. Значит, любовный долг.
— Любовный долг? — переспросил Корвус таким голосом, будто его душат.
— Ну да. — Кузьма ничуть не смутился. — Вы, говорят, может, и не знаете, а оно само. Магия, она такая — привяжется, и всё.
— Это не магия! Это...
Корвус запнулся. Объяснять Кузьме разницу между магическим долгом и любовным приворотом было бесполезно.
— Ладно, — вздохнул он. — Пусть будет приворот.
Кузьма просиял:
— А я говорил! Мужикам скажу — подтвердил маг. Теперь уважать будут.
Он ушёл, сияя, как начищенный самовар. Лена посмотрела на Корвуса.
— Ты чего подтвердил?
— А что я должен был сказать? — огрызнулся он. — Что я двадцать лет ждал, пока твой дед загадает желание, а теперь привязан к тебе и не могу уйти? Это звучит хуже.
— Чем приворот?
— Приворот — это понятно. Любовь, страсть, всё такое. А долг... — он поморщился. — Звучит как наказание.
Вечером Лена шла мимо бабок на завалинке с корзинкой трав и невольно притормозила — слишком уж оживлённо они обсуждали.
— ...а он на неё смотрит, говорят, ажно искры летят!
  
— Это дракон чихает, — не выдержала Лена.
Бабы обернулись и уставились на неё с таким интересом, будто она сама была ходячей сплетней.
— Лиррэ-лекарка! — замахала руками баба Маня. — Иди сюда, расскажи! Правда ли, что ты мага окрутила?