Лекарка без диплома и маг в нагрузку (СИ)

Лена смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Он говорит об этом спокойно. Без злости. Без обиды.
— Ты не злишься? — спросила она.
— Злился. Двадцать лет. — Корвус усмехнулся. — А потом появилась ты. И я понял, что если бы он загадал желание сразу, я бы никогда тебя не встретил.
— Это... это хорошо?
— Не знаю. — Он посмотрел на неё. — Но мне почему-то кажется, что хорошо.
  
Лена отвела взгляд. Потому что если честно — ей тоже казалось.
«Двадцать лет, — думал Корвус, глядя, как она отворачивается к стене. — Двадцать лет я ждал этого момента. Считал дни, ненавидел каждую минуту привязки, мечтал о свободе. А теперь...» Теперь он сидит в избе, пахнущей ромашкой и котами, и понимает, что свобода — это не когда ничего не должен. Свобода — это когда должен, но по своей воле. Она молчит. Смотрит в стену. Думает. Корвус чувствует её мысли — не слова, а общее направление. Там сейчас смесь из страха, надежды и какого-то тёплого, чувства, которое он сам боится назвать правильным словом.
«Она боится, — понял он. — Боится, что я уйду». И от этого понимания внутри что-то щёлкнуло.
— Ты поэтому не хочешь загадывать желание? — спросил Корвус после долгой паузы. — Ты тянешь. Не потому, что не знаешь, чего хочешь. А потому что… Корвус замер.
«Жалко?» — слово возникло из глубины. — «Его? Мага первого ранга? Жалко?» Странное слово. Неправильное. Оно обычно вызывало у него только раздражение — жалость он презирал, как и всё, что связано со слабостью. Но сейчас... Сейчас он смотрел на неё и видел, как она сжимается, будто готовясь к удару. И вдруг понял: она не его жалеет. Она боится. Боится остаться без него. «Глупая, — подумал Корвус с неожиданной нежностью. — Очень глупая. Я же никуда не денусь».
— Ты двадцать лет ждал. Привязанный. — тихо сказала Лена, глядя в стену. — Чувствующий чужую жизнь. А теперь я должна тебя отпустить, и что? Ты уйдёшь, и я тебя больше никогда не увижу?
«Не уйду, — хотел сказать он. — Даже если прогонишь».
Но вместо этого спросил:
— Ты поэтому тянешь?
— Я поэтому... — Лена запнулась. — Я поэтому ничего не загадываю.
Тишина повисла в избе такая плотная, что её можно было резать скальпелем. Корвус молчал долго. Очень долго.
«Двадцать лет я ненавидел эту привязку, — думал он, глядя, как дрожит её плечо. — А теперь боюсь, что она закончится. Потому что тогда у неё не будет причин держать меня рядом».
Абсурд. Полный абсурд. Маг первого ранга, член Императорского Совета, человек, перед которым трепещут короли, боится, что какая-то девчонка из другого мира прогонит его. Но это была правда.
— Ты боишься, что я уйду? — спросил он наконец.
— Да.
«Правильно боишься, — подумал Корвус. — Я и сам боюсь».
— А если я не уйду?
— Как это?
— Если я останусь. Не по долгу. По своей воле.
Лена повернулась и посмотрела на него в упор. Корвус встретил её взгляд и вдруг понял, что тонет. В этих глазах, в этом лице, во всей этой невозможной, абсурдной ситуации. «Когда я в последний раз хотел остаться где-то по своей воле? — подумал он. — Сто лет назад? Двести? Или никогда?»
— Ты серьёзно? — спросила она.
«Серьёзнее не бывает».
— Я маг первого ранга. Я никогда не был серьёзнее.
— Но... но почему?
«Потому что без тебя пусто. Потому что эти три недели — единственное, что имело значение за последние двести лет. Потому что...»
— Потому что ты мне нужна, — сказал он вслух.
Лена смотрела на него и не верила. Маг говорит, что она ему нужна. Тот самый маг, который мог испепелить её в первый день. Который двадцать лет ждал свободы. Который... Мысли путались.
«Он серьёзно? — думала Лена. — Он правда хочет остаться? Не потому что должен, а потому что...»
Потому что она… Эта мысль была слишком большой. Слишком важной. Слишком страшной. Корвус усмехнулся. Криво, неловко, будто разучился улыбаться.
— Глупо, да? Маг, которому никто в принципе не нужен, говорит, что ему нужна какая-то девчонка, которая заставляет его мыть полы.
Лена смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло.
«Он правда так думает, — поняла она. — Не врёт. Не притворяется».
— Очень глупо, — сказала она вслух.
— Но правда.
Они сидели в тишине. Каждый думал о своём.
Корвус — о том, что впервые за двести лет не хочет никуда идти. Не хочет быть великим, страшным, недосягаемым. Хочет просто сидеть здесь, в этой натопленной избе, и смотреть, как она возится с травами. Лена — о том, что, кажется, влюбилась. В мага. В пафосного, вредного, невозможного мага, который моет полы и краснеет ушами.
«Дед, — подумала она, глядя в потолок. — Ты это специально подстроил? Знал, что так будет?»
Ответа не было. Только Драко на крыше чихнул во сне, и искры рассыпались по ночному небу.
  
Глава 18. Дневник, тайны и очень неприятные открытия
 
Чердак в избе деда был тем местом, куда Лена не заглядывала ровно по той причине, что туда было страшно заглядывать. Во-первых, лестница скрипела так, будто под ней пряталось минимум три привидения. Во-вторых, пахло оттуда такими древними травами, что кружилась голова. В-третьих, коты отказывались туда лезть, а если коты боятся — значит, есть причина. Но сегодня Лена решилась.
— Мне нужно разобраться с дедовыми запасами на чердаке, — сказала она Тинголу — Полезли.
— Я? — Тингол побледнел. — На чердак?
— А что такое?
— Там... — эльф замялся. — След наставника. Сильный.
— И что? Он мёртв уже больше месяца.
— Для эльфов мёртвые не всегда уходят полностью. — Тингол посмотрел на неё серьёзно. — Если человек был силён при жизни, его след может оставаться годами.
Лена подумала.
— Значит, лезть придётся мне?
— Боюсь, что да.
Лестница скрипела, стонала и явно намекала, что лучше бы Лена осталась внизу. Но Лена была упрямой. Наверху было темно, пыльно и пахло... странно. Не только травами. Чем-то ещё. Чем-то, от чего по коже бежали мурашки, а дар внутри начинал вибрировать, как натянутая струна.
— Ну и местечко, — пробормотала Лена, оглядываясь.
Сундуки, коробки, пучки трав под потолком, какие-то склянки в углу. И огромный старый шкаф, придвинутый к стене так, будто за ним что-то прятали. Лена подошла к шкафу. Дёрнула дверцу. Шкаф не открылся.
— Заперто, — сказала она вслух. — И где ключ?
Ответа не было. Только пыль кружилась в луче света из маленького окошка. Лена вздохнула и уже собралась лезть обратно, как вдруг заметила кое-что странное. У стены за шкафом была засунута маленькая книжечка. В потёртом кожаном переплёте, с потускневшими уголками. Явно не просто так. Лена подняла её. Открыла. И чуть не выронила. Почерк деда. Тот самый, который она видела в его записях. Только здесь буквы были мельче, строки плотнее, а поля испещрены пометками «важно!» и «запомни!».
«Дневник наблюдений за даром», — гласила первая страница. — «Личное. Наследникам читать с осторожностью».
— Наследникам, — прошептала Лена. — Это мне, что ли?
Она села прямо на пыльный пол, пристроила дневник на колени и начала читать. Первые страницы были скучными. Описания трав, рецепты отваров, заметки о пациентах. Лена уже почти решила, что ничего интересного не найдёт, как вдруг... «Сегодня понял важную вещь. Дар — не только лечение. Дар — это сила. И как любую силу, её можно направить не только во благо». Лена замерла. «Я пробовал лечить руками. Просто лечить — убирать боль, заживлять раны. Но однажды, когда на меня напали, я сделал другое. Я не хотел убивать. Я просто... в драке был слишком зол. И я остановил нападавшему сердце. Он умер на месте».
  
— Твою ж... — выдохнула Лена.
«Я испугался. Очень. Потому что понял: руками можно не только лечить»
«Я назвал это "тёмной стороной дара". И поклялся никогда не использовать. Но знание осталось. И теперь я обязан передать его наследникам. Чтобы они знали. Чтобы были осторожны. Потому что пока дар не под контролем — он опасен. Для всех».