Лекарка без диплома и маг в нагрузку (СИ)

— Я сошла с ума, — сказала Лена.
— Нет, — успокаивающе ответил Тингол, хватая блокнот. — Это призрак. Дух умершего. Иногда они задерживаются в мире живых, если есть причина. Недосказанность, месть, недолеченная болезнь...
— Что?!
Дедок вздохнул и шагнул ближе. Сквозь него проскочила искра от драконьего чихания, но ему, кажется, было всё равно.
— Я умер месяц назад, — сказал он жалобно. — А болит до сих пор. Вот здесь. — Он потрогал грудь. Прозрачной рукой. — Не отпускает. Днём и ночью. Вы же лекарь? Может, поможете?
  
Лена открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
— Вы... — начала она осторожно, — вы призрак. У вас нет тела. Что у вас может болеть?!
— А я не знаю! — вздохнул дедок. — Но болит! Вот тут! — Он снова ткнул себя в грудь. — Как при жизни. Только тогда заговор помогал, а теперь ничего.
Лена посмотрела на Тингола. Тингол посмотрел на Лену. Изольда в корыте приподнялась и с интересом уставилась на призрака. Лена взяла себя в руки. Студентка-медик, шестой курс, скорая помощь, вызовы к самым разным пациентам — к призракам её не готовили, но чёрт с ним, разберёмся.
— Рассказывайте, — сказала она, усаживаясь на лавку. — Когда умерли, от чего, что болит.
Дедок оживился.
— Звали Пантелеем, — начал он. — Жил в соседней деревне, за лесом. Месяц назад сердце снова прихватило — и всё. Думал, отмучился. Ага, как же! Проснулся — а я тут. И болит. Всё время болит. К местному лекарю ходил — тот меня не видит. К знахарке — та крестится и убегает. Уже думал, вечно мучиться. А тут слышал краем уха, бабы судачили, что вы всех лечите. Ну, я и пришёл.
— Логично, — кивнула Лена. — Тингол, а ты чего молчишь?
Эльф оторвался от блокнота.
— Я записываю, — сказал он. — «Появился призрак. Жалуется на боль в груди. Диагноз: посмертный инфаркт». Очень редкий случай.
Лена вздохнула и снова повернулась к призраку.
— Пантелей, слушайте. Я не знаю, как лечить призраков. У меня нет опыта.
— А вы попробуйте, — жалобно сказал дедок. — Вдруг получится?
Лена задумалась.
— Ладно. Давайте руку.
Призрак протянул руку. Лена осторожно взяла её — и чуть не отдёрнула.
Рука была... прохладной. Не ледяной, а просто чуть прохладнее воздуха. И ощутимой. Вопреки логике, вопреки здравому смыслу — ощутимой.
— Странно, — пробормотала Лена. — Я вас чувствую.
— А я вас, — кивнул Пантелей. — И мне от этого теплее.
Лена закрыла глаза и попробовала почувствовать боль. Дар откликнулся сразу. Там, где у живых людей были сосуды, нервы, ткани — у призрака была пустота. Но в этой пустоте, как заноза, сидел сгусток. Холодный, колючий, болезненный. Память о том, что убило. Лена подумала. Дар можно использовать по-разному. Лечить живое она боялась — вдруг сорвётся, навредит. Но здесь... здесь нечему вредить. Призрак уже мёртв. Хуже не будет. Она сосредоточилась. Представила, как тёплая волна идёт от рук, как обволакивает тот холодный сгусток, как растворяет его... Призрак охнул.
— Ой, — сказал он. — Ой, отпускает!
Лена открыла глаза. Пантелей светился ровным, тёплым светом. Не призрачным, а почти живым. Лицо разгладилось, плечи расправились.
— Не болит, — выдохнул он. — Совсем не болит. Впервые за месяц. И... — Он замер, прислушиваясь к себе. — И знаете... меня ничего не держит. Совсем. Я... я могу идти.
— В смысле? — не поняла Лена.
— Туда, — Пантелей показал куда-то вверх и в сторону одновременно. — Я чувствую. Там... свет. И тепло. И меня ждут. Спасибо вам, Лиррэ-лекарка. Вы мне не просто боль сняли. Вы меня освободили.
Он поклонился — низко, по-стариковски — и начал таять.
— Передавайте привет! — крикнула Изольда из корыта.
Пантелей усмехнулся и исчез. В избе повисла тишина.
— Вот это да, — выдохнула Лена. — Я что, только что отправила призрака в загробный мир?
— Похоже на то, — задумчиво сказал Тингол. — Наставник в дневнике писал, что его дар уникален. Может, это оно и есть?
— Может и так, — вздохнула Лена. — Но проверять на живых я пока не готова. С мёртвыми проще. Они хотя бы не умрут повторно.
Вечером вернулся Корвус. Застал он странную картину: Лена сидела за столом и пила чай, Тингол строчил в блокноте, коты на печи таращились в угол, где пару часов назад стоял призрак, а Драко на крыше нервничал и чихал чаще обычного.
— У нас теперь есть отделение потусторонней терапии, — устало сказала Лена. — Призраков лечу. Посмертные боли снимаю. Одного уже отправила в загробный мир. Он просто... ушёл. Сказал, что его ничего не держит.
— Дед писал, что дар проявился в минуту опасности — Корвус задумался. — Надо проверить, например, на пауках. Если что-то пойдёт не так — никто не пострадает, кроме пауков.
— Ты предлагаешь мне лечить пауков?
— Тренироваться на них. — Корвус взмахнул рукой — и на столе материализовалась стеклянная банка с тремя крупными пауками внутри. — Вот. Подопытные.
Лена вздохнула, подошла к столу и уставилась на банку. Пауки сидели смирно. Шевелили лапками. Обычные такие пауки, даже симпатичные, если присмотреться.
— Попробуй почувствовать их, — сказал Корвус. — Как ты чувствуешь пациентов. Есть ли у них боль? Болезнь?
Лена закрыла глаза, протянула руку к банке и попыталась почувствовать. Ничего. Абсолютно. Пауки как пауки. Живые, здоровые, слегка озадаченные тем, что оказались в банке.
— Не чувствую, — сказала Лена. — Они здоровы.
— Значит, попробуй просто направить, просто как поток.
Лена попробовала. Ничего.
— Странно, — задумался Корвус. — С призраком сработало.
— У призрака были фантомные боли, — вмешался Тингол. — Лиррэ хотела помочь. Очень сильно хотела. А тут... пауки, сидят в банке, не угрожают
Корвус задумался. Потом в его глазах мелькнул опасный огонёк. Корвус щёлкнул пальцами. Банка исчезла. А пауки... пауки стали расти. Прямо на глазах. Увеличиваться. Лапы становились толще, тела — массивнее, глаза — больше и злее. Паук, который секунду назад был безобидным созданием размером с ноготь, теперь достигал размеров кота. Он шевелил жвалами и явно целился в Лену. Паук сделал выпад. Лена взвизгнула и нырнула под стол. Паук последовал за ней.
— А-А-А! — заорала Лена из-под стола. — УБЕРИ ЕГО!
— Используй дар! — настаивал Корвус.
— Я НЕ ЗНАЮ КАК!
— Просто захоти!
— УБЕРИ НЕМЕДЛЕННО!
Паук уже заглядывал под стол. Лена вжалась в угол и зажмурилась. И в этот момент паук исчез. Просто — хлоп — и нет. Лена открыла глаза. Корвус стоял над столом, опустив руку. Лена вылезла из-под стола. Дрожащая, бледная, с бешено колотящимся сердцем.
— ТЫ НАТРАВИЛ НА МЕНЯ ОГРОМНОГО ПАУКА!
— Чтобы ты научилась защищаться! Ты должна была почувствовать опасность и применить дар.
— Я ПОЧУВСТВОВАЛА! — заорала Лена. — И ЗАЛЕЗЛА ПОД СТОЛ! ЭТО НОРМАЛЬНАЯ РЕАКЦИЯ!
— Для обычного человека — да. Для носителя уникального дара — нет.
Лена открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
— Ты считаешь нормальным натравливать на меня гигантских пауков?
— Я считаю нормальным учить тебя защищаться.
Лена смотрела на него, кипела и пыталась придумать достойный ответ. Не придумала.
— Я тебя ненавижу, — сказала она наконец.
— Неправда. Ты просто злишься. — Корвус кивнул. — Но факт остаётся фактом: даже под страхом смерти ты не применяешь дар.
Лена замерла. А ведь он прав. Она могла. Могла ударить по пауку, заставить его заболеть, умереть — как описывал дед в дневнике. Но даже мысли такой не возникло. Только страх. Только желание спрятаться.
— Почему? — спросила она тихо.
— Потому что ты не хочешь вредить, — ответил Тингол, не отрываясь от блокнота. — Даже паукам. Даже под угрозой смерти. Хотя дед, судя по его записям мог.
  
— Клятва Гиппократу не даёт — мрачно пошутила Лена. — похоже она сильнее дара.
Ночью Тингол записал в блокноте:
« Эксперименты с даром.
— Лиррэ вылечила призрака. Тот отправился в загробный мир. Дар работает на мёртвых.