Лекарка без диплома и маг в нагрузку (СИ)

— И это тоже запишу.
Их провели в большой зал с высокими потолками и длинным столом, за которым уже сидели несколько человек в мантиях. Во главе стола восседал Торн.
— Лиррэ Ионаван, — произнёс он с лёгкой улыбкой, от которой захотелось помыть руки. — Рад, что вы не опоздали.
— Я тоже рада, — соврала Лена.
— Присаживайтесь. — Торн указал на стул в центре зала, одинокий и явно предназначенный для допросов. — Сегодня у вас проверка теоретических знаний.
  
— Экзамен? — Лена моргнула. — Я думала, просто собеседование.
— В Гильдии всё серьёзно. — Торн улыбнулся ещё шире. — Мы должны убедиться, что вы действительно наследница Ионавана.
Лена скрипнула зубами, но промолчала. Села на стул. Перед ней материализовался лист бумаги, перо и чернильница.
— Вопросы будут задаваться вслух, — объяснил Торн. — Вы пишете ответы. Мы проверяем.
— А если я не знаю?
— Значит, не знаете. — Торн развёл руками. — Всё честно.
Лена покосилась на Тингола. Эльф сидел в углу с блокнотом и делал вид, что записывает лекцию. Но Лена знала: он записывает всё. Каждое слово. Каждый взгляд. Каждую интонацию. «Держись», — одними губами сказал он. Лена кивнула.
— Начинаем, — объявил Торн.
Первый вопрос был простым:
— Назовите три основных способа остановки кровотечения при глубоком порезе.
Лена выдохнула. Это она знала. И из своего мира, и из дедовых записей.
— Давление, прижигание, магическая коагуляция, — ответила она, строча в листе.
— Поясните.
— Давление — механическое сдавливание сосудов. Прижигание — термическая обработка раны. Магическая коагуляция — использование магии для свёртывания крови.
Члены комиссии закивали. Торн поморщился.
— В наших учебниках написано иначе, — сказал он.
— А как?
— Травы, заговоры, магия.
— Травы не остановят сильное кровотечение, — возразила Лена. — Заговоры — тоже, если сосуд повреждён серьёзно. А магия — да, но не у всех есть доступ.
— Откуда такие знания? — прищурился Торн.
— Из жизни, — честно ответила Лена. — Я лечила людей. Реальных. С реальными ранами.
Торн промолчал. Тингол в углу строчил с удвоенной скоростью.
Второй вопрос был сложнее:
— Как лечить лихорадку, вызванную магическим проклятием?
Лена задумалась. В её мире проклятий не было. Но дед знал об этом, значит, знала и она.
— Сначала снять проклятие, — сказала она. — Потом лечить лихорадку.
— А если проклятие не снимается?
— Тогда симптоматически. Сбивать жар, поддерживать организм, ждать, пока проклятие ослабнет.
— Чем сбивать?
— Отварами. Компрессами. Если есть магия — магическим охлаждением.
— А если магии нет?
— Тогда только отвары и надежда.
Торн переглянулся с другими членами комиссии.
— Нестандартно, — сказал кто-то.
— Но логично, — добавил другой.
Торн поморщился сильнее. Третий вопрос был с подвохом:
— Что делать, если пациент умирает, а вы не знаете, чем он болен?
Лена замерла. Это был вопрос без правильного ответа. В её мире на это говорили: «делай что можешь». А здесь?
— Признать своё бессилие, — сказала она наконец.
В зале повисла тишина.
— Что? — переспросил Торн.
— Признать, что не знаешь. — Лена подняла голову. — Иногда это единственное, что можно сделать. Не врать пациенту. Не обещать того, чего не можешь. Просто быть рядом.
— Это не лечение, — жёстко сказал Торн.
— Это человечность, — возразила Лена. — А иногда она важнее лечения.
Тишина стала ещё гуще. Тингол перестал строчить и замер с открытым ртом.
— Откуда у тебя такие мысли? — спросил один из старых целителей.
— От деда, — соврала Лена. — Он говорил: «Иногда лучшее лекарство — правда».
Маг кивнул.
— Ионаван так и думал, — сказал он тихо. — Я помню.
Торн скрипнул зубами. Экзамен длился ещё два часа. Лена отвечала на вопросы о травах, о заговорах, о магических взаимодействиях, о совместимости разных методов лечения. Где-то она использовала знания из своего мира, где-то — дедовы записи, где-то — просто логику. К концу у неё болела голова, дрожали руки и очень хотелось спать.
— Всё, — объявил Торн, когда последний вопрос был задан. — Мы проверим ответы. Результаты завтра.
— Завтра? — Лена чуть не упала со стула. — Я должна ждать до завтра?
— В Гильдии не торопятся. — Торн улыбнулся своей холодной улыбкой. — Вы свободны.
Лена встала, пошатнулась и чуть не упала. Тингол подскочил и подхватил её под руку.
— Держись, — шепнул он. — Я всё записал.
— Что именно?
— Всё. — Эльф похлопал по блокноту. — Твои ответы. Их лица. Каждый раз, когда Торн бесился. Это бесценно.
— Ты невыносим.
— Знаю. Пошли отсюда.
В коридоре Лена выдохнула.
— Я думала, умру, — призналась она.
— Ты справилась, — твёрдо сказал Тингол. — Я видел. Они не знали, что сказать.
— Торн знал.
— Торн бесился. — Эльф усмехнулся. — Я записал выражение его лица, когда ты сказала про правду. Это было историческое мгновение.
— Для твоего блокнота?
— Для истории целительства.
Лена фыркнула.
— Пошли в покои. Я хочу упасть и не вставать.
— А есть?
— И есть. Много. Деревенской картошки.
— В столице такой нет.
А в это время в зале заседаний Торн перебирал листы с ответами.
— Странно, — сказал он вслух.
— Что именно? — спросил один из магов.
— Ответы. — Торн нахмурился. — Они правильные. Но не такие, как в наших свиткахх.
— Знания Ионавана?
— Возможно. — Торн задумался. — Он всегда был оригиналом. Ушёл из Гильдии, занимался своими изысканиями. Мог передать что-то своё.
— Значит, дар у неё есть?
— Или просто знания. — Торн покачал головой. — Я не понимаю. Она не использует магию. Совсем. Но отвечает так, будто знает больше, чем наши выпускники.
— И что будем делать?
— Ждать. — Торн усмехнулся. — Завтра практическое испытание. Там всё станет ясно.
Вечером в покоях Тингол записывал:
«День четвёртый. Первое испытание.
— Лиррэ сдала теоретический экзамен. Ответы были странными, но правильными.
— Члены комиссии в замешательстве. Торн в бешенстве. Я всё записал.
— Лиррэ чуть не упала от усталости. Я поддержал. Это тоже записал.
— Торн подозревает, что это знания деда. Пока не понимает, передал ли дед дар.
Вывод: теорию Лиррэ знает. Завтра практика. Будет сложнее.
P.S. Лиррэ хочет картошки. В столице картошки нет. Надо придумать, как её добыть».
Лена, уже засыпавшая, пробормотала:
— Тингол, если ты запишешь, что я храплю, я тебя убью.
— Уже записал. — Эльф спрятал блокнот.
  
Глава 27. Второе испытание, или Как я вылечить «сложного пациента» и разозлить Торна
 
Утро второго дня началось с того, что Лену снова разбудил стук в дверь.
— Вас ждут в Гильдии, — возвестил голос лорда Велена.
— А позавтракать? — простонала Лена в подушку.
— Уже подали.
— Где?
— В ваших покоях. У вас десять минут.
Дверь закрылась. Лена приподняла голову и увидела на столике поднос с едой. Маленькие бутербродики, крошечные пирожные и чашка чего-то, отдалённо напоминающего чай.
— Опять эти столичные порции, — вздохнула она. — Тингол, ты это видел?
Из соседней комнаты донёсся голос эльфа:
— Я записываю. «День пятый. Завтрак в столице. Порции маленькие. Лиррэ грустит».
— Ты невыносим.
В Гильдию они шли молча. Лена прокручивала в голове возможные варианты развития событий. Вчерашний экзамен прошёл нормально, но сегодня — практика. Живой пациент. Торн наверняка подобрал что-то сложное, чтобы доказать её профнепригодность.
  
В том же зале, где вчера был письменный экзамен, сегодня стояла кушетка. На кушетке лежал мужчина. Он был бледен, худ, дышал с трудом и выглядел так, будто его не лечили минимум полгода, а только мучили.