Бывает и хуже? Том 6 (СИ)

А потом замер.
На его лице отразилась целая гамма эмоций. Сначала удивление, потом недоумение, потом осознание и наконец чистый, неподдельный ужас.
Он только что отпил из того стаканчика, в котором было снотворное.
— Ой… — тихо протянул Стас.
Я оторвался от монитора и посмотрел на Шарфикова. Тот сидел бледный и переводил испуганный взгляд с одного стаканчика на другой. Пытался сообразить, какой из них предназначался мне, а какой ему.
  
И судя по выражению его лица, ответ ему категорически не нравился.
Нет, ну что за придурок? Свой же план и испортил.
  
Глава 11
 
Я смотрел на Шарфикова, Шарфиков смотрел на кофе. Искра, буря, безумие…
Выражение паники на его лице — бесценно. Кажется, в какой-то момент он понял, что перепутал стаканчики. Сделать это мог только Стас, вот ни разу не удивлён.
— Что-то не так? — приподнял я бровь.
— Я это… — прямо видно было, как у него шестерёнки в голове двигаются. «Тревога, тревога!»
— Ты какой-то бледный, — встревоженно констатировал я. — Плохо себя чувствуешь?
Он вздрогнул как от удара током и посмотрел на меня круглыми испуганными глазами. На лбу у него ещё сильнее проступил пот, а губы задрожали.
— Сань… — начал он дрожащим голосом. — Я тут это… Я, кажется…
— Выпил кофе со снотворным, который предназначался мне? — решил закончить я за него.
Если бы в этот момент пол мог разверзнуться и поглотить Шарфикова, то тот бы с радостью в него нырнул. Стас открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Ты знал? — наконец выдавил он из себя.
— Стас, вы с Бумагиным обсуждали свой гениальный план в коридоре в двух метрах от моего кабинета, — я откинулся на стуле и скрестил руки на груди. — Не самое укромное место для заговора, согласись.
Шарфиков побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что бледнее уже некуда. Он сидел на стуле как приговорённый, и я видел, как его руки начали мелко подрагивать.
— Сань, я… Это Илья всё придумал, я не хотел, он меня… — пролепетал он.
— Потом, — оборвал его я. — Сейчас важнее другое. Что за снотворное ты туда подсыпал?
Шарфиков судорожно сглотнул.
— Донормил, — выдавил он. — Доксиламин. Одну таблетку растолок и растворил.
Донормил. Одна таблетка — это пятнадцать миллиграмм доксиламина сукцината. Антигистаминный препарат с выраженным седативным действием. Отпускается по рецепту, но это не проблема для терапевта. Ну, хоть не что-то серьёзное, и на том спасибо. Хотя, конечно, подсыпать кому-то лекарство без его ведома — это уголовное преступление, вне зависимости от того, насколько оно безобидное.
Я прикинул в голове. Одна таблетка, пятнадцать миллиграмм. Шарфиков сделал один большой глоток, значит, выпил примерно треть стаканчика. То есть получил где-то пять миллиграмм, может, чуть больше. Не смертельно, даже не опасно. Но сонливость накроет его минут через двадцать-тридцать и продержится несколько часов. Учитывая его комплекцию, а он некрупный парень, эффект будет ощутимый. Не отключится полностью, но будет как варёная муха.
— Через сколько оно подействует? — жалобно спросил Шарфиков, видимо надеясь, что я, как врач, скажу ему что-нибудь утешительное.
— Минут через двадцать-тридцать тебя начнёт клонить в сон, — спокойно ответил я. — Полноценно заснёшь примерно через час, проспишь часа три-четыре. Ничего страшного, но за руль точно не садись и домой пешком не ходи.
Шарфиков уронил голову и тихо застонал.
— Илья меня убьёт, — пробормотал он.
— Илья тебя убьёт? — я усмехнулся. — Стас, ты сейчас должен переживать не об Илье, а о том, что вы двое подсыпали снотворное в напиток коллеге. Это, на минуточку, статья Уголовного кодекса. Причинение вреда здоровью путём введения в организм лекарственных средств без согласия лица.
Шарфиков поднял на меня совершенно затравленный взгляд.
— Сань, пожалуйста, не надо, — пролепетал он. — Я больше никогда…
— Разберёмся позже, — прервал его я. Сейчас были дела поважнее, чем воспитательные беседы. — Мне через полчаса нужно быть в ФОКе на лекции. А тебе нужно где-то безопасно проспаться.
Я встал из-за стола, подхватил свою сумку и посмотрел на часы. Начало седьмого. Скоро его начнёт вырубать, и оставлять Шарфикова одного в моём кабинете я точно не собирался.
— Вставай, — скомандовал я. — Пойдём.
— Куда? — испуганно спросил Стас.
— В стационар, — вздохнул я. — Я сегодня дежурю там. Положу тебя на диван в ординаторской, проспишься под моим присмотром. А утром поговорим. Серьёзно поговорим.
Шарфиков покорно встал и поплёлся за мной. Мы вышли из поликлиники и направились к главному корпусу. Стас уже слегка покачивался, хотя это скорее от нервов, чем от препарата, доксиламин ещё не успел толком подействовать. Но первые признаки уже были заметны, движения стали чуть замедленными.
В стационаре я первым делом нашёл Агишеву. Татьяна Тимофеевна была в ординаторской, явно ожидала момента, когда я приду на дежурство.
— Татьяна Тимофеевна, у меня к вам просьба, — сказал я. — Вот этот молодой человек, Станислав Олегович Шарфиков, участковый терапевт. Немного перестарался с антигистаминными, аллергия у него обострилась, а он не рассчитал дозу. Сонливость выраженная, домой сам не доберётся. Можно его в ординаторской на диване оставить до утра?
Агишева с сомнением посмотрела на Шарфикова, который стоял рядом со мной и выглядел действительно неважно. Бледный, с мутными глазами и слегка покачивающийся.
— Врач, а дозу рассчитать не может! — покачала она головой. — Ладно, пусть ложится. Одеяло в шкафу, подушка тоже. Только пусть обувь снимет!
— Спасибо, Татьяна Тимофеевна, — поблагодарил я. — Я сегодня дежурю, так что присмотрю за ним.
Шарфиков тут же стянул кроссовки и рухнул на диван. Глаза у него уже откровенно слипались.
— Сань… — пробормотал он заплетающимся языком. — Я полный придурок…
Даже спорить не буду.
— Это мы уже выяснили, — вздохнул я, доставая из шкафа одеяло и бросая его Шарфикову. — Спи. Утром поговорим.
— А Илья? — сонно спросил Стас, натягивая одеяло до подбородка. — Он же ждёт…
— С Ильёй я тоже разберусь, — пообещал я.
Шарфиков что-то ещё промычал, но уже совершенно невнятно. Через минуту он засопел, и я убедился, что он уснул. Дыхание ровное, пульс в норме, никаких признаков аллергической реакции или передозировки. Просто крепкий медикаментозный сон.
— Ну как он настолько не рассчитал… — удивлённо покачала головой Агишева.
— Не знаю, — усмехнулся я. — Ладно, мне надо на лекцию. Вернусь через час.
Женщина кивнула, я вышел из ординаторской и прикрыл дверь. Так, до начала лекции осталось двадцать минут, надо торопиться.
Вышел на улицу, начал искать номер такси. И тут рядом тормознул Костя.
— Давай подвезу, — предложил он мне. — У меня смена закончилась, я всё равно в ту сторону.
— Выручишь, — кивнул я. — А то уже опаздываю.
Я сел к нему в машину, и мы поехали к ФОКу. По пути я набрал номер Бумагина.
— Да? — настороженно отозвался Илья.
Ещё бы, ведь он ждал звонка от Шарфикова. А тут ему звонит тот, кто уже должен был спать.
— Привет, отравитель, — спокойно сказал я. — Твой подельник Шарфиков сейчас спит в ординаторской в отделении терапии. Выпил собственное снотворное. Очень смешная история, я тебе завтра расскажу подробности.
На том конце провода повисла тишина.
— Что? — наконец выдавил Бумагин. — О чём ты говоришь?
Ну да, давай ещё ты продемонстрируй очень плохую актёрскую игру.
— Что слышал, — ответил я. — И да, Илья, я знаю про ваш план. Весь, от начала до конца. Вы его обсуждали в коридоре, а я стоял за углом. Так что завтра утром жду вас обоих у себя в кабинете. Ровно в восемь. Будем разговаривать. И поверь мне, разговор тебе не понравится.
  
Я не стал дожидаться ответа и отключился. Костя подвёз меня к ФОКу в шесть двадцать пять. Отлично, успел идеально.