Бывает и хуже? Том 6 (СИ)

Под конец приёма ко мне в кабинет неожиданно зашли Стася и практически согнутый пополам Гриша.
Так, у меня дежавю. Гриша уже один раз заявлялся так ко мне, с фингалом от Чердака. Что на этот раз?
— Что случилось? — сразу же спросил я. — Снова драка, стрелка, соревнование с физруком?
— Хуже, — мрачно ответила Стася. — Он идиот.
Интересное начало.
— Бывает и такое, — кивнул я. — А теперь конкретнее, пожалуйста.
  
Гриша попытался сесть на кушетку, но только застонал. В итоге лёг на бок, продолжая держаться за живот.
— Этот гений, — вздохнула Стася, — поспорил с одиннадцатиклассником, кто съест больше дошираков. За один присест. В школьной столовой. При других учениках.
Рука-лицо просто. И почему я не удивлён?
— И сколько же ты съел? — спросил я у Гриши.
— Семь, — простонал он.
— Сколько⁈ — может, мне послышалось.
— Восьмой уже не влез, — добавил мой друг. — Поэтому всего семь.
— А одиннадцатиклассник сколько? — зачем-то уточнил я, хотя это было совершенно не важно.
— Пять, — гордо ответил Гриша. — Слабак.
Ага, а ты дурак. Так, семь пачек лапши быстрого приготовления. Это примерно триста пятьдесят граммов сухой лапши, которая в желудке набухла уже раза в три. Плюс семь пакетов с приправами. Желудку Гриши сейчас не позавидуешь. Растянутый мешок с лапшой в остром бульоне. Так кому угодно плохо бы стало.
— Пацан хотя бы в порядке? — вздохнул я. — Или в детской поликлинике сейчас такая же картина?
— Он в норме, молодой организм, видимо легче переваривает эту лапшу,— отозвалась Стася. — Жалоб никаких нет, но медсестра его школьная домой отпустила, и матери сказала следить если что.
Хотя бы школьник не пострадал, а то бы я точно Гришу по голове не погладил.
— Ложись ровно, — скомандовал я.
Надо осмотреть друга. Так, живот раздут, напряжён, болезненный во всех отделах. Перистальтика выслушивается, это уже хорошо. Значит, желудок не встал.
— Когда это было? — спросил я у Стаси.
— Да вот час прошёл, наверное, — ответила она. — Я его на вахте встретила, он сидит весь зелёный. Всё мне рассказал. Я сразу нас отпросила, и к тебе.
— Я выиграл, — зачем-то решил напомнить Гриша. — Пацану теперь подсрачник залеплю на глазах у всех.
— Ага, а ты выиграл право лежать на кушетке у терапевта, — вздохнул я. — Ради подсрачника очень стоящее дело, конечно.
Измерил давление. Сто сорок на девяносто, повысилось. Это из-за соли, которая содержалась в приправе к доширакам. Пульс девяносто два, повышен. Взял градусник.
— Ты мне его куда вставишь? — вдруг испугался друг.
Я закатил глаза, даже комментировать не стал. Поставил ему градусник, измерил температуру. Нормальная.
— Тошнит? — уточнил я.
— Очень, — поморщился друг. — Но не получается.
— Ничего, так бывает, — сказал я. — Насильно вызывать не будем, а то ещё пищевод повредим. У тебя острое расширение желудка от переедания и раздражение слизистой желудка. А ещё ты съел примерно пятнадцать граммов соли за раз. Поэтому у тебя и давление подскочило, и отёки к вечеру будут.
— Пятнадцать граммов соли? — ужаснулась Стася. — Это откуда столько?
— В каждом пакетике приправы примерно два грамма, — пояснил я. — Умножай на семь.
Стася медленно повернулась к Грише. Было видно, что девушка сильно за него переживает.
— Стася, я же выиграл, — жалобно ещё раз напомнил Гриша.
— Гриша… — она тяжело вздохнула. — Ты… ты…
Она явно хотела сказать Грише что-то нелестное. Что-то похуже «идиота». Но сдержалась.
— Лена, принеси дротаверин из процедурного кабинета, — сказал медсестре я. — И шприц. Уколем сейчас.
Лена убежала, а я повернулся к пострадавшему.
— Сейчас уколю тебе спазмолитик, чтобы снять спазм, — объяснил я. — Пить будешь много и мелкими глотками. До завтрашнего утра тебе нельзя ничего есть. Желудку нужно время, чтобы всё это переварить и протолкнуть дальше. Завтра утром начнёшь с овсянки на воде. Три дня на щадящей диете будешь сидеть.
— Три дня? — застонал Гриша. — За что ты так?
— Это ты сам, — отозвался я. — Скажи спасибо, что острый панкреатит не заработал. При таком количестве жира и специй за один раз это было вполне реально. И тогда ты бы уже в стационаре лежал.
Лена вернулась с препаратом, я сам сделал Грише укол. Затем заставил выпить тёплой воды.
Одновременно действовал праной, разумеется. Ускорял работу желудочно-кишечного тракта, помогал организму справиться с такой нагрузкой. Жить будет, и скоро всё пройдёт. Праны влил довольно много, чтобы наверняка.
— Так, а теперь главное, — когда заметил, что Грише получше, строго сказал я. — Ты охранник в школе, Гриш. И спорил с подростком на дошираки. Ты хоть понимаешь, какой пример детям подаёшь?
Гриша попытался что-то возразить, но Стася его опередила.
— Вот именно! — поддержала она меня. — Теперь вся школа будет повторять этот идиотский челлендж! А если кому-то из детей станет плохо, как тебе?
— Ну не подумал я, — вздохнул он. — Пацан сказал, что он меня сделает, я и завёлся.
Дурак.
— Саш, мы всё поняли, спасибо тебе, — сказала Стася. — Поедем домой, буду лечить по твоим указаниям.
Гриша встал с кушетки, всё ещё держась за живот. Но уже больше просто для вида, я-то знал, что ему стало куда легче.
— Но ведь круто же — семь дошираков? — с надеждой спросил он.
— Нет, — хором ответили я, Стася и Лена.
— Ну и ладно, — он вздохнул и вышел из кабинета.
Я потёр виски, уже который раз за сутки.
Да, ну и денёк! И тут у меня зазвонил телефон. Незнакомый номер, я ответил сразу же.
— Александр Александрович? — раздался женский голос. — Это Кристина Владимировна, директор третьей школы. Вы помните меня?
А сегодня школа номер три с ума сходит прямо.
Я помнил её. Молодая директриса чуть не уволила Гришу за то, что он не выпускал одиннадцатиклассников покурить. Тогда пришлось прийти к ней лично, объяснить, в чём разница между правами совершеннолетних учеников и обязанностями школы. Тогда ещё и пообещал прочитать в школе лекцию о вреде курения, но дату мы так и не согласовали.
— Конечно помню, — ответил я. — Добрый день. Чем могу помочь?
— У меня к вам просьба, — заявила та. — Помните, вы лекцию обещали прочитать? Так вот, сегодня к нам приезжает проверка из районо. Как раз будут проверять, как у нас идут профилактические мероприятия. И я б хотела им показать, что мы для этих мероприятий привлекаем медицинских специалистов… И ваша лекция была бы очень кстати!
Ну, рано или поздно она должна была вспомнить про моё обещание.
— Вы хотите, чтобы я сегодня прочитал лекцию? — уточнил я.
— Да, — обрадовалась она. — В три часа сможете? Как раз после уроков я попрошу старшеклассников задержаться. Будет полный зал.
Не то чтобы у меня было много свободного времени. Тем более лекция в три часа означала срываться с вызовов. Но во-первых, я обещал. Во-вторых, это будет правда полезно. А в-третьих, у меня в голове родилась ещё одна идея.
— Кристина Владимировна, я прочитаю лекцию, — заявил я. — Но у меня есть к вам просьба.
— Какая? — насторожилась директриса.
Я кратко объяснил ей про проблемы с помещением для лекций моей школы здоровья.
— Ваш актовый зал очень бы нас выручил, — добавил я. — Всего на один вечер, в шесть часов. Обещаю чистоту и порядок.
На том конце повисла пауза.
— Ну, для таких мероприятий нужно официальное прошение… — начала было она.
— Но у меня нет на это времени, — объяснил я. — Помещение нужно уже сегодня. И кстати, если районо узнает, что вы предоставляете площадку для таких мероприятий, это тоже будет солидный плюс. Социальная ответственность, взаимодействие с учреждениями здравоохранения, открытость школы для общества. Районо такое любит.
  
Кристина Владимировна снова помолчала, явно обдумывая мои слова.
— И вы это упомяните на лекции в три часа? — уточнила она.
— Конечно, — легко ответил я. — Непременно скажу об этом. Да и в лекции школы здоровья упомяну вас лично и ваш вклад.