Ноша хрономанта. Том девятый (СИ)

Девятый, десятый, одиннадцатый, двенадцатый и даже тринадцатый удар прошли тихо, размеренно, спокойно, без каких-либо нервных потрясений и огонька. Примерно как работа артиллерии с закрытой позиции, даже если ты не видишь результата своих действий, это отнюдь не означает, что его нет. Я уж начал думать, что так и добью себе спокойненько Горшомарукарта Мудрого и единственной нашей проблемой будет выловить его труп из той толщи океана, куда бы эта тварь забилась в надежде скрыться или хотя бы противостоять чужеродным чарам за счет мощи столь близкой ему жидкой стихии…Но, как оказалось, у гигантского морского змея на этот счет имелось все же свое мнение, а также козырная карту, которую он приберегал на совеем уж крайний случай. И использовать на мелководье типа Афин, скорее всего, просто не мог.
  
В нескольких десятках километров от города вода вспухла горбом, который стремительно возносился все выше и выше, одновременно разрастаясь в размерах. Считанные секунды потребовались, чтобы со стороны моря на город стала накатывать невероятно мощная волна-цунами, достигающая высоты шестиэтажного дома…А потом её ширина стала сокращаться, а вот высота, напротив, увеличиваться. Венчал же эту конструкцию, в итоге ставшую напоминать какой-то клинок одного из морских богов, Горшомарукарта Мудрый. И теперь его голову с шеей соединял ледяной воротник, не дающий этой самой голове отвалиться под собственной тяжестью от остального туловища, которое бы без неё сдохло, несмотря на всю его мощь. Возможно, по меркам людей этот угорь-переросток был не слишком-то и умен, однако же определенный интеллект и смекалка у него наличествовали. И никто не мог отрицать, что в гидромантии он являлся большим профессионалом, пусть и всего лишь за счет количества доступной ему магический энергии. Да, мастерство этого монстра до какого-нибудь архимага явно не дотягивало, но кому какая разница, если у него имелась возможность снести прибрежный город не одним чихом, так по крайней мере за несколько минут целенаправленного прикладывания усилий.
— Если эта волна до нас доберется, то щит Убежища не выдержит. И маневрировать бесполезно, она движется в несколько раз быстрее чем крепость, да и запас высоты километра два. — Спокойно заметила Светлана, как-то незаметно оказавшаяся рядом. — Сама скала-то после такого удара уцелеет, то некоторые постройки точно обрушатся…Мне вмешаться?
— Подожди ещё пятнадцать секунд, — процедил я сквозь зубы, концентрируясь для того, чтобы прыгнуть выше головы, да ещё и в прыжке оттолкнуться ногами от воздуха. Фигурально выражаясь, конечно, ведь уничтожить такую цель иначе как при помощи в очередной раз воссозданного фальшивого сердца при нынешних инструментах и возможностях без посторонней помощи просто не представлялось возможным. До того момента, когда вытянувшееся в подобие клинка цунами дотянулось бы до Убежища, заодно забросив к нам в гости Горшомарукарта Мудрого, оставалось секунд сорок-сорок пять. И половины минуты пиромантке мифического ранга хватит с лихвой, чтобы выдернуть из-под стойкого на рану мифического монстра его опору, отбив её в сторону или банально испарив. Добить же подранка после этого точно проблем не доставит, у него уже сейчас голова должна держаться то ли на честном слове, то ли на соплях…
Магия, жизненная энергия, воля и самая моя суть сплелись воедино, выжимая все возможное из накопителей, что рывком отдали все оставшиеся в них запасы энергии и лопнули от перегрузок, из магического круга, буквально аннигилировавшего от пропущенной через него мощи и чуть было меня самого одновременно не стершего с ткани бытия, и, конечно же, из себя самого. Река Времени уже не один раз бурлила и нарушала свое обычное течение, раз за разом воссоздавая готовый к разрушению объект, но моя воля заставила её буквально вскипеть, проделывая вроде бы все то же самое, но гораздо, гораздо быстрее! Пять разделенных лишь мельчайшими долями мгновения хроноаномалий и внутренних взрывов произошли там, где когда-то находилась шея исполинского морского змея. В несколько разных местах произошли, пусть и очень близких, пусть даже сдвинуть их получилось вообще уж каким-то запредельным усилием, от которого мир окрасился в красный по причине лопнувших в глазах сосудов, из носа хлынул поток крови, сердце попыталось остановиться, а протянутые к магической фигуре руки частично осыпались прахом, что было просто дико больно!
— Ургххх! — Вырвалось у меня сквозь плотно стиснутые зубы, несколько из которых вроде бы треснуло или вообще сломалось, что на общем фоне запредельной агонии, впрочем, лишь едва чувствовалось. Но Горшомарукарту Мудрому пришлось хуже. Ледяной воротник его разлетелся громадными сверкающими осколками, пусть даже подобный массив замороженной воды, наверняка упрочненный гидромантией до абсурдных значений прочности, мог бы пережить все кроме забуренной прямо в этот защитный айсберг ядерной бомбы не самой малой мощности. А за ним была уже не плоть, а большая-большая дырка, за которой находился серый туман искаженного времени, ведь сразу пять хроноаномалий, частично наложившихся друг на друга, не могли не породить возмущений в ткани бытия, как не могли бы не породить кругов камни, брошенные в воду. И ещё взгляду открылось совсем немного измочаленного, кровоточащего мяса вместе с покрытыми трещинами и сколами костями, что прямо сейчас рвались на части, поскольку источенный безжалостным временем скелет морского змея таких испытаний выдержать уже не мог.
Мой удар, нарушивший сами правила реальности, все-таки не смог окончательно обезглавить мифического морского змея. Слишком уж велика была эта тварь и слишком прочна. Вероятно монстр даже мог бы полностью прийти в норму за считанные минуты — несмотря на ухудшившееся зрение было видно, как стремительно нарастает плоть, уменьшая губительную, казалось бы, рану. Однако после такой встряски Горшомарукарт Мудрый контроль над созданной им мега-волной не удержал, и под собственным весом громадный водяной клинок оплыл и разрушился, роняя исполинское пресмыкающееся с высоты нескольких километров прямо в затопленные Афины. Мордой вниз роняя, на огромной скорости. А притормозить свое падение гидрокинезом чудовище то ли не успело, то ли вообще не додумалось, поскольку раньше для него подобная встряска оказалась бы почти незаметна. Раньше, но не сейчас. Вписавшийся с размаху свой башкой в здание с на редкость прочным железобетонным каркасом, пережившим даже Конец Света, морской змей здание, конечно же, разметал на мелкие кусочки. Но и позвоночник его, надломанный и источенный в целой куче мест, таких нагрузок уже не выдержал, лопнув с гулким хрустом. Длинное гибкое тело, целое, невредимое, полное сил, взметнулось практически на сверхзвуковой скорости, на чистых инстинктах стремясь уйти то ли от боли, то ли от угрозы…И жалкие лоскутки плоти, все ещё соединяющие его с головой, этого уже не выдержали, лопнув от нагрузок. В результате большая часть Горшомарукарт Мудрого конвульсивно извиваясь и снося все на своем пути поползла в одну сторону, а меньшая, разевая пасть и отчаянно вращая глазами, полетела по навесной траектории совсем в другую.
— Ну…Ладно… — Помолчав немного, хмыкнул я, устало плюхаясь прямо там, где стоял. Здоровым и чистеньким, ибо откатить себя пусть не к состоянию полной боеспособности, но к мигу предшествующему финальному мега-удару у меня вышло на одних рефлексах, причем без помощи каких-нибудь посторонних приспособлений. — Это вышло немного не так, как я задумывал, но тоже сойдет…
  
— Не, ну чисто формально монстр ещё жив, — заметил Клаус, наблюдая за тем, как щелкает громадными клыками пасть морского змея, уже мертвого, но отчаянно отказывающегося это признать. Более того, башка Горшомарукарт Мудрого перемещалась в пространстве, двигая себя при помощи воды и явно желала бы воссоединиться со своим обезглавленным туловищем. Больше чем уверен, она могла бы прирасти, если её к измочаленным останкам шеи прижать и подержать немножко… — Он ещё может собраться с силами и попробовать устроить второй раунд.