Долгая интересная прогулка (СИ)

- А ковры себе забери. Мне такое не надо, боюсь. – ну да, ба и летать. Такое не бывает. Если куда срочно ей надо, то деда Ероху зовут, он ее теневыми тропами водит. В Чернобыль так ее и отвели. Да…
В мешках оказались две рычажные винтовки, винчестер модели тысяча восемьсот девяносто четвертого года, знаменитая «тридцать - тридцать», марлин под этот же патрон, модель тысяча восемьсот девяносто пятого года. И три ружья Новотны, две двадцатки и одна десятого калибра. Ружья выпуска двенадцатого и тринадцатого годов прошлого века. Но блин, в каком они плохом состоянии.
  
В шкатулках оказалась жизнь какой-то дворянской семьи, да еще не одного поколения. Ордена, гражданских чиновников и военные, причем даже Георгия второй степени нашелся. Но опять же – состояние отвратнейшее. Письма, дневники, какие-то акции, векселя иностранных банков – все мокрое, грозящее расползтись в кашу. Книги в одном из ларцов в подобном же состоянии, хотя магией из него разит нехило так.
Единственное, что сохранилось хорошо – золотые и платиновые монеты в большой шкатулке. Их оказалось очень и очень прилично, семья явно не бедствовала, жила роскошно. Раз откладывали не одно поколение золото и платину, да в количестве очень немалом. И да, можно отследить места службы кого-то из семьи. Польские злотые, точней, выпущенные в Варшаве, тогда уже нашей. Финские марки. Остальное рубли, и немного суверенов.
- Так, третья куча вся твоя. Мне возиться с восстановлением не с руки, у нас в семье ты лучший артефактор. Монетки тебе тоже пригодятся. Забирай всё. И ковры-самолеты. Да, треть пушнины тоже забери, Лене передашь. Остальное я заберу. – Ба встала. Поглядела на темнеющее небо. И приговорила. – Все тащи в сарайку, овинник приберет, кроме твоего. И после ужина спать. Тебе завтра домой, а мне дохренища забот. И да, матери позвони, успокой. Останусь я, останусь. И даже в гости к вам съезжу. Зимник до станции пробьют, и сгоняю. Где-то в ноябре, в конце. И да, ты не забывай, тридцатого должен быть на Халкин-голе. Отставь все, и туда.
  
Глава 11
 
Глава одиннадцатая.
- Да я только и делаю, что гоняю туда-сюда. - Аккуратно укладывая собольи шкурки и бобровые хвосты обратно в сундук, проворчал я. – в армии много спокойней было, на гражданке суетно, все мельтешат, все торопятся. Ни плана мероприятий, ни выделенных ресурсов, ни учета боеприпасов. Анархия.
- Внучек, ну что ты хотел. – ба засмеялась. – вот погляди, как бы тебе точнее… а, точно. Вот служебная немецкая овчарка, а еще лучше – доберман-пинчер. Вышколенный, идеально натасканный пес. Живет по уставу и распорядку дня, ходит так, что мастера строевой от зависти плачут, идеальный убийца, прекрасный служака.Все время расписано, учения, учеба, строевые занятия, занятия рукопашным боем и так далее. Даже на случку водят по расписанию. И здоровенный, лохматый псина, дворовой, мощный, умный, умелый. В схватке доберману не уступит, но свободен. Ибо умен, воспитан, пользуется абсолютным доверием хозяев. И времени у него тоже нет, но занято оно тысячей вроде как мелких дел. Надо проводить утром хозяйку на дойку, отогнать наглого кота, а то все молоко из чашки выпьет, а он с ним поделится. Надо помочь пастуху отогнать стадо, надо проверить опушку, вдруг там волки. Надо сбегать в соседнее село, проведать знакомую суку, и поиграть с щенками от другой. Подраться со знакомым псом, выкупаться в озере, погонять по лугу зайцев. Сбегать домой, чтобы встретить из школы хозяйских детей, поиграть с ними. Поспать в конуре, потом на крыльце, потом сожрать супа, что вынесут дети. Потом снова поспать, но уже на лужайке около дома, ленивым гавком отгоняя соседских коз. Ночью участвовать в собачьем телеграфе, переговариваясь с псами в округе. Пожрать пяток сосисек, что вынесет хозяйка, на завтрак, снова проконтролировать дойку, и так по кругу. Понял?
В армии думали за тебя, а здесь ты сам себе хозяин. А у хозяина, хоть голова и одна, но болит она за все. И дел множество. Никто тебе не приготовит пожрать, не завезет продукты, не обеспечит снарягой и так далее. Такова жизнь гражданского мага. Никто тебя не понукает, делай свою работу. Свобода, да. Но и засада – не станешь сам себя понукать, остановишься в развитии. Учти это. Что там у тебя?
- Кольчуга, что леший обещал. – я вытащил из четвертого ларца мерцающий серым блеском доспех. – хотя, скорей полный кольчужный доспех, а не просто кольчуга. Вот только на кого ее ковали?
Хауберк, а это был он, был под человека с чрезвычайно широкими плечами и очень широкой грудью. Даже мне сейчас он бы был чуть велик, если бы был под четыре руки. Но зато ростом вместе с расшитыми сейчас кольчужными чулками он мне чуть выше пояса. Ну, или напротив, до колена максимум. 
- Дварфы, гномы, скотллинги. Мало ли, кто к нам заглядывал? – Пожала плечами ба, почти не интересуясь кольчугой. Ей стрелялды и доспехи мало интересны. – под себя переделаешь зимой, все едино заняться особо нечем будет. Прибирай обратно и иди в дом. Поужинаешь, а вот спать тебя придется или на улице, или в амбаре устраиваться. У меня извини, спать негде. Мне то теперь это не нужно. – ну да, личи не спят. Ночь для них такое-же рабочее время, как и день. Даже лучше, они солнечный свет не очень любят. Он у них процентов на десять снижает активность, все-таки лич уже нелюдь, они немертвые. Не нежить, нет, но между живыми и неживыми. Блин, а ведь это интересно.
- Ба, я тут вот чего подумал. Вот смотри, «воронка душ». Если в нее заключить душу человека, например, инвалида или древнего старика, и потом заселить в робота с мощным процессором вместо мозга, то что будет?
Блин, а вот сейчас я испугался. У ба снова боевая форма, глаза горят холодным золотом. Но стоит, думает.
- Молчи об этом, внучек. Никому не говори. Я сегодня ночью посчитаю, прикину, утром поговорим на эту тему. Но вообще, никому ни слова, кроме меня об этом не должен знать никто. Как ты любишь говорить? «Was wissen Zwei, wisst Schwein». И на будущее, всякие мысли вслух не озвучивай. Ты парень умный, почти гений, но пока в жизни валенок-валенком. Лучше девок валяй, толку больше. А решать проблемы оставь для бабушки и мамы.
Ну да, ну да. Типа, ты маленький, брось каку. Для ба я как был внуком, так и останусь, похоже.
- Да, а ты как, саламандр заберешь из круга? Он же как догорит, они погибнут, учти. – ба с интересом посмотрела на меня.
- Где саламандры, какие? Духи огня, ты имеешь в виду? – Круг до сих пор тлеет, да и не присматривался я к нему особо.
- Ну да, духи огня. Свою башню чем отапливать зимой думаешь? Нет, тебе угля-то закинут полтонны-тонну, но оно тебе надо, таскать его туда-сюда. Домового-то, сам рассказал, уморили.
- Ба, у меня домовой есть, и пара кикимор. Спят в лапоточках. Но ты права, саламандры в камине всяко не помешают. Те же зелья варить. – реально, духи огня позволяют держать температуры в сотых долях градуса. Ту же кольчугу переклепать, с ними намного проще. Хотя, с ней мне точно придется повозиться. Но это стоит того, чтобы потратить на это время, такой брони мало всегда, у нас в стране я лично трёх знаю, кто ей обладает. Точней, обладали. Саловат-абы погиб, его кольчуга ушла в казну. И вряд ли она пойдет кому из спецназа, сто пудов уйдет какому-нибудь немалому чину. Потому как двое оставшихся владельцев– командующие флотами, Тихоокеанским и Черноморским. Нахрена козе баян, а адмиралу кольчуга под кителем, не знаю. Разве понты, родненькие. Откуда знаю? Там видел, когда на учениях в девяносто втором году на адмиральско-генеральскую гулянку нагрянули. Мы с Русского острова, как усиление шли. Нас никто в учет не принял, а наш набор состоял из полусотни боевых магов. Вот командующий нами командир «Школы Мичманов и Прапорщиков», старый полковник и дал жару. Условно уничтожено командование тремя флотами. Такого шороха давненько не было. Полкан сразу ушел на пенсию, чего добивался очень давно, а нас пинками распинали обратно по частям, даже курс свернули, два месяца недоучили. Ой как не любят адмиралы и генералы, когда их условно убивают.