Невольный свидетель (ЛП)
— Вы же знаете, насколько я становлюсь раздражительной, когда голодна, — продолжает Сид, и ваше внимание возвращается к ней, где ему и место. — У меня падает уровень сахара в крови, а потом, если кто-то хотя бы посмотрит на меня не так, я становлюсь раздражительной. Просто… — она взмахивает рукой в воздухе, — …no bueno [3]. Поэтому я хотела показать вам, что делаю, когда нахожусь вне дома и не могу быть уверена, когда смогу нормально поесть.
Она держит в руках фляжку "Hydro Flask", которая могла бы поспорить со огромными стаканами "Big Gulps" на заправочных станциях. Фляжка розового оттенка цвета омбре, переходящего от бледно-персикового вверху к тёмно-розовому внизу.
— Во-первых, нельзя допускать обезвоживания. Иногда трудно понять, голодны вы или просто хотите пить.
Она делает глоток из встроенной соломинки, чтобы продемонстрировать. Вода оставляет глянцевый отблеск на её нижней губе, и когда она ставит бутылку, вы мельком замечаете буквы "П-Л-Е-Н", украшающие её сбоку.
Известно, что Сидни в своих видеороликах оставляет "пасхалки" для презентации продуктов, поэтому некоторые из её зрителей остановят кадр и увеличат изображение в поисках подсказок. Самые преданные из её подписчиков поделятся своими теориями в разделе комментариев, обсуждая дюжины сокращений, которые найдут в Интернете. Ещё больше будут утверждать, что это лишь частичное раскрытие, поэтому пока что ничего узнать невозможно.
Загадки — это часть игры. Если разгадаешь, то сможешь хвастаться перед другими фанатами.
Сидни улыбается в камеру.
— Когда я точно знаю, что проголодалась, мой следующий шаг — взять один из этих батончиков "Zyng", — она держит один такой в руках, упаковка явно разработана с учётом эстетики социальных сетей. — Это вкусный протеиновый батончик, в котором также есть кофеин, поэтому, съев его, я остаюсь сытой и заряженной энергией. И не волнуйтесь, в зелёном чае тоже содержится кофеин, так что вы не почувствуете дрожи после того, как съедите его, — она разворачивает батончик и откусывает небольшой кусочек. Большинство выглядят ужасно во время еды на камеру, но Сидни делает это очень чувственно. — Эти батончики подходят веганам и не содержат глютен.
Джефф выходит на передний план, и благодаря дразнящей картинке его пресса вы приклеиваетесь взглядом к экрану. Он убирает волосы с шеи Сидни, наклоняется и целует её обнажённую безупречную кожу.
Возможность так свободно продемонстрировать непринуждённую привязанность к Сидни заставляет изрядную часть аудитории изнывать от зависти. Каково это — попробовать её кожу на вкус? Прежде чем вы засидитесь в этом желании, Джефф подходит к ней и откусывает огромный кусок от её протеинового батончика.
Сидни ахает с огоньком в глазах, добродушно качая головой, пока он уходит за кадр.
— Я говорила, что Джеффу они тоже нравятся?
Вау, она его пихает всюду. Возможно, те новости были ложными — их придумали, чтобы выставить Джеффа и Сид в плохом свете. Досадно, когда оказываются замешаны хорошие люди, но это не значит, что смотреть это не увлекательно.
— Мой любимый вкус — "лаймовый пирог", а Джефф обожает "шоколадный брауни". Фишка в том, что я всегда беру их с собой на случай, если мне понадобится заряд бодрости. Они, конечно, у меня припрятаны в сумочке. Но когда я оказываюсь посреди леса, как сейчас, они — первое, что я кладу в чемодан.
После Джеффа от батончика мало что остаётся, но Сид всё равно держит его.
— Если вам что-нибудь понравится из этого, просто знайте, что батончики "Zyng" — нечто большее, чем просто протеиновые батончики. Когда ты голоден, они спасают тебе жизнь, — она отправляет в рот остатки батончика и улыбается. — Здоровье — прежде всего.
25. Сторис. Ретрит "Ревери" — день 2
Опрос от Сидни:
Я сотрудничаю с "Zyng" по созданию совершенно нового вкуса энергетических батончиков ограниченной серии, который поступит к вам в июне! Какой вкус вы выбрали?
A. Шоколад с фундуком
B. Печенье со сливками
C. Красный бархат
D. Банан с арахисовым маслом
26. Люси
Кто-то спорит. Или, скорее, спорит несколько этих "кто-то".
Резкие, отрывистые звуки ругани доносятся до меня, когда я поднимаюсь с нижнего этажа Логова в задний коридор главного этажа.
— …ничего особенного, — это низкий прокуренный голос Джеффа.
— Вы, блин, издеваетесь надо мной? Конечно, это… — слышно окончательно выведенную из себя Кейтлин.
Какое-то невнятное бормотание.
— Огромный… — слышно, как говорит Брент.
Я улавливаю только конец ответа Джеффа — что-то типа "знаю" или "нет".
О боже. Неужели Сид узнала об утекших в сеть фотографиях Джеффа? У меня кровь отливает от лица.
Инстинкты подсказывают спрятаться, пока я не узнаю, безопасно ли входить в комнату, но к тем, кто подслушивает, обычно относятся не очень хорошо. В подобной ситуации ещё хуже приходить без предупреждения. Я делаю несколько неуверенных шагов вперёд, пока передо мной не раскрывается гостиная.
Все стоят кучкой у входной двери Логова и тяжело дышат. От снега, который они принесли на ногах, на деревянном полу остались блестящие лужицы.
По большей части, все стоят друг против друга, но рука Сидни покоится в центре груди Джеффа. Если не обращать внимания, это могло бы показаться жестом любви, но мышцы её предплечья напряжены, а пальцы растопырены, чтобы сдерживать напор Джеффа.
Она не ласкает его — она его сдерживает.
От кого? Или от чего?
— Всё в порядке? — спрашиваю я.
В глазах Сидни вспыхивает узнавание, и она бросает на Джеффа острый взгляд.
Сядь. Останься.
Когда она отрывается от остальных и трусцой направляется ко мне, её щеки заливает румянец.
— О боже мой, Люси! — увернувшись от моего фотоаппарата, она заключает меня в объятия одной рукой. — Где ты была?
Она не так зла, как я ожидала, учитывая, что Джефф скрывал от неё.
— Э-э… привет… — говорю я неловко, как шестиклассница на первых школьных танцах.
Через плечо Сидни я вижу, как Кейтлин кривит губы:
— Мы думали, тебя съел медведь.
Кажется, она этим не слишком расстроена.
— Сегодня никаких медведей, — говорю я.
— И слава богу, — поддерживает Сид.
Неужели кто-то здесь считает, что если я столкнусь с медведем, то смогу выйти из этого невредимой? Они не считают меня выжившей, и в этом их ошибка. Из всех нас я единственная, кто уже доходил до края и возвращался из ада.
— Мы не знали, где ты, — добавляет Сидни.
— Я снимала фотографии, — я наглядно похлопываю по своей камере.
Когда я проснулась этим утром — теперь уже не слишком жарким, а слишком холодным, — то не смогла устоять перед волшебством снега. Я ни за что не позволю всем остальным испортить его первозданную красоту.
Если кое-что в жизни испортить, то его уже никогда не вернуть обратно. Моё тело — одно из них. Снег — другое. Хотя я никогда не смогу стать той, какой была до рака, я смогу, по крайней мере, быть первой, кто выйдет за дверь этим утром.
Лес не разочаровал.
С деревьев свисали сверкающие сосульки, и вокруг царила какая-то умиротворяющая тишина, от которой казалось, что мир затаил дыхание. Восход окрашивал снег в бледно-розовый цвет, а тени от стволов деревьев окрашивали лесную подстилку в бледно-голубой. Мир был похож на сахарную вату. Я снимала до тех пор, пока у меня не онемели пальцы, каждый снимок предназначался только для меня, и мне казалось, что я была именно там, где и должна быть — ещё одно напоминание о том, что разворот в бизнесе будет правильным шагом, как только я наберусь смелости сказать об этом Сидни.
Я не забываю о реальности рынка — чтобы платить по счетам, нужно фотографировать. Если я перестану работать на неё, то не знаю, чем буду оплачивать аренду. Но если я собралась начать всё сначала всеми другими способами, то с таким же успехом можно начать и с этого. Не то чтобы я хотела прекратить съёмки у Сидни навсегда, я просто хочу вернуться к тому, чтобы между нами всё было поровну, никакого дисбаланса сил, никакого чувства, что я обязана ей своей энергией или временем.