Развод. Грехи генерала (СИ)

— Я двадцать пять лет копала картошку на гарнизонных субботниках, когда ты делал карьеру. Думаю, с твоими грехами тоже справлюсь.
Он подошёл ближе. Не ударил бы, я знала. Андрей не из тех, кто пачкает руки. Он умел давить иначе: взглядом, деньгами, связями, страхом.
— Ты останешься без всего, Лера. Без квартиры, без моего обеспечения, без уважения людей. Тебя здесь держали только потому, что ты моя жена.
  
Я посмотрела на него и почему-то вспомнила не парады и приёмы, а старую коммуналку в первом гарнизоне. Как я стирала пелёнки в тазу, потому что воды опять не было. Как занимала у соседки сто рублей до денежного довольствия. Как прятала от него слёзы, когда он уезжал на месяц и даже не спрашивал, есть ли у нас еда.
— Меня здесь держали люди, которым я помогала, — сказала я. — А тебя здесь держали звёзды. Посмотрим, что крепче.
В прихожей Ольга Сергеевна громко кашлянула.
— Валерия, я бы на вашем месте сейчас забрала документы на квартиру, свидетельства, СНИЛСы, банковские бумаги и всё, что касается НИС. Ничего не подписывать. Вообще ничего.
Андрей резко вышел из спальни.
— Хватит консультировать мою жену.
— Бывшую, если вы всё доведёте до конца, — ответила Ольга. — И даже бывшая имеет права. Квартира приобреталась в браке, так что разговоры про отказ пусть идут через нотариуса и только добровольно.
Я увидела, как у Андрея дёрнулся висок. Значит, попала.
Он собрал сумку, забрал документы из ящика и подошёл к двери. На пороге задержался.
— Ночевать я буду в гостинице при штабе. Завтра поговорим спокойно.
— Завтра я буду у юриста.
— Ты ещё не понимаешь, с кем воюешь.
— Понимаю. Поэтому и не плачу при тебе.
Он вышел. Дверь закрылась негромко, но мне показалось, что от этого звука посыпалась штукатурка где-то внутри меня.
Марина сразу обняла меня за плечи.
— Лер, садись. Ты белая вся.
— Сёма в машине?
— В машине. Ольга сейчас сходит за ним. Аня звонила мне. Она уже едет из города.
Я закрыла глаза. Дочь. Конечно, ей уже написали. В гарнизоне новость добирается до людей быстрее скорой помощи.
— Что ей сказали?
Марина поморщилась.
— Что отец привёл беременную Кристину в Дом офицеров. Что ты устроила скандал. Что Сёма всё видел.
Я села на край стула. Вот она, первая волна. Сейчас каждый добавит своё: кто-то пожалеет, кто-то порадуется, кто-то скажет, что сама виновата, мало держала мужа. Но самое страшное уже случилось не в чужих разговорах. Оно случилось за дверью моего кабинета.
Через десять минут Сёма вернулся. Он сел рядом со мной на кухне и молча положил голову мне на плечо. Я обняла его одной рукой, другой открыла ноутбук.
На экране появилась пустая папка. Я назвала её просто: Развод.
Потом создала внутри ещё три: Квартира, Угрозы, Служба.
Сёма поднял голову.
— Ты правда будешь с ним судиться?
— Да.
— А если он злой станет?
Я посмотрела на сына.
— Он уже стал злым. Просто раньше я называла это усталостью.
В дверь позвонили резко, два раза подряд. Марина пошла открывать и вернулась с лицом, на котором было написано: началось.
В прихожей стояла Тамара Рогова. Без Кристины. Зато с таким видом, будто пришла забирать долг.
— Валерия, поговорить надо, — сказала она. — По-хорошему. Девка моя беременная, а вы тут войну поднимаете. Не позорьте генерала. Он вам всё равно не мужик уже.
Я медленно встала.
— Марина, включи запись на телефоне.
Тамара сразу осеклась.
А я вдруг поняла: это только первый вечер. А они уже боятся записи.
Значит, я всё делаю правильно.
  
Глава 3
 
Марина включила запись на телефоне и положила его экраном вниз на тумбу. Тамара Рогова это заметила сразу. У неё лицо вытянулось, но она всё равно прошла на кухню, будто имела право входить в мой дом без приглашения.
— Валерия, давайте без этих фокусов, — сказала она, садясь на край стула. — Мы же все взрослые люди. Андрей Викторович мужчина серьёзный. Решил новую семью создавать, значит, так надо. Кристина ребёнка носит. Нельзя её нервировать.
Я стояла у окна и смотрела на эту женщину. Ещё вчера она отпускала мне хлеб в военторге, улыбалась, спрашивала, как здоровье Сёмы. А сегодня пришла объяснять мне, что моего мужа и мою квартиру надо отдать её дочери, чтобы беременной девочке было спокойнее.
— Тамара Павловна, вы сейчас серьёзно просите меня пожалеть любовницу моего мужа? — спросила я.
Она поджала губы.
— Я прошу не ломать жизнь ребёнку.
— Моему сыну уже сломали. Вашей дочери никто не мешал думать раньше.
— Кристина любит его.
Марина на кухне тихо фыркнула. Тамара бросила на неё злой взгляд, но промолчала.
— Любит? — переспросила я. — Тогда пусть любит без моей квартиры, без моего молчания и без попыток выставить меня лишней в собственном доме.
— Да что вы всё про квартиру? — Тамара хлопнула ладонью по столу. — Она же военная. Его. Ему государство дало.
Я села напротив. Очень спокойно. Даже сама удивилась.
— Государство не давало ему любовницу в комплекте.
Тамара вспыхнула.
— Вы языком-то не машите. Андрей Викторович уже всё продумал. Бумаги готовятся. Вам предложат нормально разойтись, с деньгами. Не надо кусаться, Валерия. Генерала всё равно не переспорите.
Вот теперь она сказала главное.
— Какие бумаги? — спросила я.
— Откуда мне знать? — слишком быстро ответила она.
— Знаете. Иначе не пришли бы так уверенно.
Тамара отвела глаза к холодильнику, где всё ещё висел магнит с прошлогоднего Сёминого турнира. Андрей тогда не пришёл. Командировка. Теперь я уже не была уверена ни в одной его командировке.
— Вам просто подпишут, что вы претензий не имеете, — буркнула Тамара. — Получите компенсацию и съедете. А прописку потом снимут. Всё законно.
Марина подняла голову.
— Интересно, кто это вам такие сказки рассказал?
— Не ваше дело, — огрызнулась Тамара.
Я взяла телефон со стола, остановила запись и отправила файл себе на почту. Тамара увидела это и резко встала.
— Вы что, меня записывали?
— Да. Вы пришли в мой дом давить на меня по поручению своей дочери и моего мужа. Мне пригодится.
— Ах вы ещё пожалеете.
— Эту фразу сегодня уже говорил Андрей. У вас с ним один текст?
Тамара ушла, хлопнув дверью так, что в прихожей звякнули ключи на крючке. Марина закрыла за ней и вернулась на кухню.
— Лер, она сболтнула лишнее. Если они уже бумаги готовят, тебе завтра надо идти не только к юристу. Надо в жилищный отдел и к нотариусу узнать, не записывали ли тебя куда-нибудь.
Я кивнула. В голове уже складывался список. Паспорт, свидетельство о браке, выписка ЕГРН, кредитный договор, график платежей, чеки за ремонт, переводы с моей карты. Странно, но дела спасали. Пока я думала о бумагах, боль стояла рядом и ждала своей очереди.
Дверь снова открылась. На этот раз ключом.
— Мам? — голос Ани дрогнул ещё в прихожей.
Я вышла к дочери, и она сразу бросилась ко мне. Высокая, взрослая, в короткой куртке, с красными глазами. Она пахла морозом с улицы, но я тут же отогнала эту мысль, потому что запахи больше не хотела держать в памяти. Хотела держать факты.
— Это правда? — спросила она прямо мне в плечо. — Папа с Кристиной?
— Правда.
Аня отстранилась. Лицо у неё стало жёстким, почти чужим.
— Она младше меня на год, мам. На год.
Я молчала. На это не было ответа.
Сёма вышел из комнаты и встал в дверях. Аня увидела брата, подошла к нему и обняла так крепко, что он сначала растерялся, а потом уткнулся ей в плечо.
— Я его ненавижу, — сказал он глухо.
— Не надо сейчас ничего решать, — ответила Аня. — Сейчас надо держаться за маму.
  
И от этих простых слов я чуть не села на пол. Не от слабости, а от того, что дети вдруг оказались рядом со мной не маленькими и растерянными, а живыми людьми, которым тоже больно. Андрей предал не только меня. Он ударил по ним обоим.