Идеальная совместимость (СИ)

Он молчит уже несколько минут. Раньше меня бы это напрягло. Сейчас — нет. Я знаю, что в этом молчании Виктор ищет правильные слова. И просто жду, никуда не спеша.
Шум прибоя накатывает волнами, отсчитывая секунды.
— Отец любил мою мать, — произносит Тор, наконец.
Я поворачиваю голову. Смотрю на него сквозь упавшие на лицо волосы. Он не отводит глаз от неба. Как будто ему так легче рассказывать.
  
Любил мою мать...
Наверное, мне потребуется время, чтобы осознать, что Первый консул, которого я считала едва ли не функцией, задающей тон всей системе, на деле оказался обычным мужчиной, который когда-то мог даже испытывать чувства…
— Но они были абсолютно генетически несовместимы. Поэтому их отношения продлились лишь до того, — продолжает Тор, — как отец нашел свою генетическую пару.
Я молчу. Здесь нечего сказать. Все и так знают, чем заканчиваются такие истории в нашем мире. К сожалению, вовсе не торжеством любви, да... Побеждает статистика. Расчеты. Демография. Вопрос выживания вида.
Тор проводит пальцами по моим волосам, заправляя упавшую на лицо прядь мне за ухо.
— Какое-то время они скрывали отношения. Думаю, не только из-за карьеры. К тому моменту Акт едва держался. В обществе было слишком много сопротивления. Люди не хотели принимать мысль, что отныне даже продолжение рода зависит от алгоритмов… Отец не мог позволить себе публичной демонстрации чувств.
Виктор снова замолкает. Я вижу, как напрягается его челюсть. Как едва заметно дергается мышца на щеке. Значит, он почти готов перейти к главному…
Ветер треплет край моего платья. Я машинально придерживаю подол коленом.
— А потом она забеременела, — говорит Тор.
У меня перехватывает дыхание.
Я знаю, что он сейчас скажет, еще до того, как он подбирает очередную порцию слов.
— Это было невозможно, Тея.
Море шумит громче, будто тоже взволнованное такими вот новостями. Или же это мне только кажется.
— Они не совпадали генетически. Совсем, — продолжает Тор. — Совсем… вообще… никак! Это не было исключением в пределах допустимой погрешности. Нет. Такого ребенка просто не должно было случиться.
Я закрываю глаза.
В эту секунду мне становится особенно холодно, хотя солнце греет вовсю. Может, потому что я слишком хорошо понимаю, что было дальше. Владимир, наверное, смотрел на беременную любимую женщину как на бомбу, подложенную под и без того шаткую систему, которую он с таким трудом строил. Виктор стал угрозой для Акта о репродуктивной совместимости и всех аргументов, благодаря которым этот закон удалось пролоббировать. К тому же его появление делало бессмысленным жертвы, которые к тому моменту уже успели принести...
— Если бы люди узнали, — тихо говорит Тор, — что несовместимые пары все же изредка могут давать потомство, Акт бы рухнул. Все бы начали надеяться на чудо. На исключение. На то, что именно им повезет. И человеческая цивилизация… — он пожимает плечами, — была бы просто стерта с лица земли.
Я медленно открываю глаза и сажусь, устремив взор на море.
Честно? Я не знаю, что мне чувствовать.
Жалость к той женщине? Да.
Ненависть к Владимиру? Тоже да.
Понимание его поступков? Сочувствие?
Сердцем я понимаю и его тоже. Понимаю его логику. Понимаю весь ужас выбора, перед которым он был поставлен. Понимаю, что разрывался он даже не между любовью и долгом. Он делал выбор между тремя конкретными жизнями и… жизнью всего человечества.
— Он отпустил ее, — говорю я, сама удивившись, что мой голос звучит так ровно.
— Да.
Тор, наконец, переводит взгляд на меня.
— Но он всегда… Тея, всегда был рядом.
Мое сердце сжимается. В этой ситуации мне безумно жаль нас всех. Да-да, потому что невольно я думаю о себе. О том, что, выходит, мы все стали жертвами этой системы.
Сглатываю собравшийся в горле ком и тихонько интересуюсь:
— А потом?
Тор долго-долго на меня смотрит.
— Потом выяснилось, что дети, зачатые от несовместимых пар, неспособны к продолжению рода, — говорит он. — У них происходит какой-то сбой. Чудес не бывает. То, что не должно было случиться, даже случившись, не имеет продолжения.
Я не дышу.
Потому что уже понимаю, куда он ведет.
— Я — тупик, Теона. Тупик эволюции. Казалось, на этом наша история должна была закончиться. Но тут отец узнал об одном проекте, — продолжает Тор, с опаской на меня покосившись. — Как я уже говорил, в те времена какие только технологии не задействовали…
Я ободряюще киваю, а у самой внутри все болезненно сжимается.
Бедные… И Владимир. И его невозможная любовь. И ребенок, которого нельзя было признать. И весь мир над этим — мир, трещащий по швам, едва держащийся на костылях новых правил. Я раньше думала, что при помощи всех этих дурацких законов власть тупо нас контролирует. А теперь выходит, что, по крайней мере, некоторые во власти, наоборот, принесли себя в жертву… нам.
— Проект по искусственному созданию человека, — тихо говорю я.
— Да.
Ветер шевелит мои волосы, и Тор снова проводит по ним ладонью. В этом нет совершенно никакого смысла, через пять секунд на моей голове опять будет воронье гнездо, наверное, ему просто хочется меня касаться…
— Сначала предполагалось, что удастся просто создать человека. Но отец быстро сообразил, что так можно попытаться обойти и проблему совместимости. Впрочем, в любом случае ничего не вышло. Эмбрионы гибли по неизвестной причине на ранней стадии. Те, что удавалось дорастить, умирали после рождения.
Я набираю в ладонь песка... Он теплый. Мелкий. Сыплется между пальцев.
— А потом появилась я.
Тор кивает. От его взгляда по коже расходится какое-то странное, ломкое тепло.
— Да, — говорит он, наконец. — Потом появилась ты.
Моя жизнь переворачивается. Но море шумит все так же. Все так же солнце припекает плечи. А ветер с остервенением треплет подол моего платья и волосы... Ладно, с тем, что я искусственно созданная, я более-менее свыклась. Но как свыкнуться с мыслью, что я создана из отчаяния и чьей-то боли?
Я поворачиваюсь и снова укладываюсь на спину, устремляя взгляд в небо.
— Если меня сделали для тебя, как думаешь… Я вообще вне этого существую?
Во мне бурлят чувства… Гнев. Стыд. Жалость к себе. И какая-то совершенно детская обида на весь мир сразу.
— А ты хочешь существовать вне меня?
— Какой смысл об этом думать?! Я создавалась под тебя, как какая-то… Боже, я даже не знаю, с чем это сравнить! Мне хочется иметь какую-то ценность самой по себе!
— Ты — ценность. Я хочу с тобой быть вне зависимости от репродуктивной повестки. Какая вообще разница, что нас привело друг к другу?!
Тор вскакивает и отходит к кромке воды. Наверное, ему было тоже тяжело выяснить все это. Не так, как мне, но все же… Иду за ним. Ноги увязают во влажном песке. Останавливаюсь у него за спиной, а потом, решительно преодолев разделяющие нас метры, обнимаю и утыкаюсь лбом между лопаток.
— Ты зол…
— Потому что я злюсь!
— На что?
— На все! На отца. На систему. На то, что мне не дали права жить обычной жизнью. На то, что тебе его не оставили тоже… Но в то же время… Не смотря ни на что, меня переполняет искренняя благодарность.
Я открываю глаза.
— Благодарность за что?
Он смотрит прямо на меня.
— За то, что ты есть.
Эти слова действуют лучше любого любовного заклинания. Стоит им сорваться с губ Виктора, как в тот же миг вопрос искусственности моего происхождения отходит на задний план. Я человек. И точка. Мы замолкаем. Наше дыхание синхронизируется. Ветер гладит кожу. Волны лижут босые ноги…
— Тор…
— М-м-м?
— А ведь никто не знает, что получится, если соединить человека, который не должен был родиться, с искусственно созданной женщиной. Что, если Владимиру не удалось переиграть судьбу, и наш союз один черт не даст потомства?
  
— Думаю, Первый консул это переживет. У него полно внуков от дочерей.