Зов крови.Познать себя (СИ)
А еще, я только сейчас поняла, что мог чувствовать он, когда уже дважды видел меня в полумертвом состоянии. И почему сказал, что никогда не хотел бы испытать этого вновь. Я тоже больше такого опыта не хотела. Никогда-никогда!
К тому времени, как я, проревевшись, смогла остановиться, оказалось, что все оборотни уже разошлись и на площадке остались лишь мы вдвоем. Все еще шмыгая носом, я подняла виноватый взгляд на терпеливо ожидающего мужчину и заметно охрипшим голосом прошептала:
— Извини. Сама не знаю, что на меня нашло. Просто… как увидела, что тебя ранили… словно с ума сошла.
Вот сейчас мне было по-настоящему стыдно, что выставила себя такой нескладехой, устроившей истерику на ровном месте и выставившей себя в самом неприглядном свете перед местными жителями. Боязно было, что Свет может во мне разочароваться или начать подкалывать, обличая в излишней мнительности и восприимчивости.
Но страхи мои вновь оказались напрасны.
Обхватив мое лицо своими большими теплыми ладонями, Свет склонился надо мной и нежно поцеловал покрасневшие от плача глаза, мокрые щеки. Легко дотронулся припухших губ в мимолетном, успокаивающем касании и серьезно сказал:
— Не извиняйся, синичка. Я понимаю, что это укрепляющаяся Связь делает тебя более эмоциональной и будоражит чувства. Мы с тобой уже чувствовали, как она влияет на страсть, а теперь познали, как усиливает страх. Думаю, это касается не переживаний вообще, а лишь того, что касается нас с тобой. Страх потери Спутника — защитный механизм Связи. Понимаешь?
Понимаю, все я понимаю! И в первую очередь то, что никакая Связь тут не причем. Просто я так сильно люблю этого невозможного, недогадливого, невероятного человека, что одна лишь мысль о его потере, повергает меня в настоящий ужас. И если Ритуал хоть как-то повлиял на мое эмоциональное состояние, то он всего лишь чуточку усилил то, что имеется, а никак не создал что-то новое.
Но не могла же я это вот прямо сейчас все выложить, как на духу?! Так что пришлось изобразить согласный кивок и, взяв себя в руки, ослабить объятия, делая шаг назад. Свет не удерживал меня, наоборот охотно отстранился, давая мне самой убедиться, что рана совсем пустяковая и кровь уже почти остановилась.
Так оно и было. Однако искупаться нам обоим все равно бы не помешало: мне — чтобы привести себя порядок, после бурной истерики, а Свету — смыть с себя кровь, пыль и пот перед праздником. О чем я ему тут же и заявила, получив в ответ горячую поддержку и одобрение.
* * *Я стояла на берегу и смотрела, как плывет Светозар сильными, уверенными движениями раздвигая озерные воды. Уступая моей просьбе, он пошел купаться первым, а я пока не спеша расстелила на земле плащ и сложила на него полотенца и одежду.
Так как ушли мы далеко, чуть ли не на другую сторону озера, и обосновались в чистой тихой заводи, то постороннего присутствия можно было не опасаться. Если кто еще и решил бы искупаться перед праздником, то наверняка сделал бы это рядом с деревней, где к воде специально для этих целей был расчищен удобный спуск с деревянными мостками.
Тарне я сообщила, куда мы идем, и что нас не будет пару часиков — на случай если праздник начнется раньше, чем мы успеем вернуться, чтобы не искали. На что получила понимающую улыбку вкупе с благожелательным напутствием. Мне вообще импонировало тактичное и естественное отношение оборотней к подобным моментам: никаких подколов, шуточек или наигранных укоров.
Неторопливо снимая платье, я вспоминала, как несколько минут назад здесь раздевался мой мужчина. Ни капли не смущаясь моего присутствия, он быстро скинул одежду и предстал передо мной во всем своем великолепии.
У меня рот приоткрылся, и разве что слюнки не потекли при виде его потрясающего тела и лукавой улыбки. Но стоило Свету подойти ко мне ближе и предложить свою помощь в разоблачении, как я тут же засмущалась.
Одно дело — стоять совершенно обнаженной перед ним в сумраке спальни, и совсем другое — среди бела дня. Сама не знаю, что это было: приступ скромности, природная стыдливость или неотжившие свое комплексы, но я предпочла бы пока раздеваться в одиночестве.
То, что мы оба собирались плавать голышом — не смущало. Там много воды и иллюзия защищенности от нескромных взглядов любимого. Опять же, глупо прийти мыться и при этом плескаться в рубашке. Это уже тоже перебор.
Денек сегодня был на редкость погожий: солнышко на ясном небе грело, но уже не припекало. Время давно перевалило за полдень и теперь медленно, но верно двигалось к вечеру. Легкий ветерок ласково овевал обнаженную кожу, пока я осторожно приближалась к воде и нерешительно трогала ее ногой.
Температура воды показалась вполне приемлемой: не парное молоко, конечно же, но и не ледяные серебряные ключи. Тем более, когда попривыкну и поплаваю, совсем хорошо станет. Мыльные принадлежности я положила поближе к воде, чтобы потом за ними далеко не бегать и огляделась.
Светозара нигде не было видно. Наверное, он или отплыл далеко, или просто скрылся за извилистой береговой полосой: озеро было большим, имело вытянутую, чуть изогнутую форму и изобиловало многочисленными заводями.
Ладно, накупается — вернется. Уже более уверенно я начала заходить в воду, постепенно привыкая к ее температуре. Нет, можно было конечно, плюхнуться в озеро с разбега, подняв тучу брызг, смеясь и громко взвизгивая от радости. Но сейчас мне хотелось иного. Да и не мешало бы проверить, какое тут дно.
Ступала я по чему-то мягкому и приятному, но песком это не было. Больше походило на слой пористых стеблей прошлогоднего камыша, в изобилии росшего вдоль берега и оставлявшего свободным лишь неширокое пространство спуска к воде.
Ухватив пальцами ноги это нечто, я подняла ее повыше — действительно, камыш! А приятно-то как по нему идти, словно по подушечке мягкой. Ни слизи, ни камней, ни еще неприятности какой и ил черной тучей со дна не поднимается, воду не баламутит.
Зайдя по пояс, я мягко оттолкнулась от дна и, плавно разводя воду руками, поплыла. Это было очень странное, ни с чем ни сравнимое и совершенно восхитительное ощущение — чувствовать, как всего твоего теля касается прохладная вода. Нигде не стянутое, свободное, открытое ласкам поднимаемых тобой же небольших волн — это что-то с чем-то!
Я раньше никогда не купалась полностью обнаженной: не было ни возможности, ни желания как такового. И только сейчас я поняла, как много упустила и что теперь по возможности буду обязательно выбираться на глухие лесные озера и купаться именно так: естественной и свободной.
Решив последовать примеру оборотня, я планировала тоже сначала вдоволь наплаваться, а потом уже мыться. Впрочем, много времени на это не понадобилось. Плавала я не так, чтобы очень хорошо. На воде держалась — и ладно! Поэтому уже минут через пятнадцать, выскочила на берег за мылом с тряпицей и тут же сиганула обратно в воду.
Вновь стоя по пояс в воде, я уже успела намылить тряпицу, используемую здесь вместо мочалки, и теперь водила ей по рукам, как вдруг кто-то неожиданно вынырнул из воды сзади. К спине прижалась неожиданно теплая мужская грудь, а талию стиснули в объятиях.
От неожиданности я вздрогнула и чуть не упустила мыло под воду. Но не успела по-настоящему напугаться, как услышала низкий, чарующий, чуть хрипловатый голос Света, шепчущий мне на ушко:
— М-м-м… какую прекрасную нимфу я тут неожиданно нашел. Красавица, не хотите ли познакомиться со мной поближе? — и он чуть плотнее прижался ко мне бедрами, недвусмысленно демонстрируя, что именно имеет в виду.
Поиграть хочет? Почему бы и нет. Мне тоже интересно его подразнить, чтобы выяснить, наконец, пределы его выдержки и самообладания. Ну, берегись, Свет! Ты сам напросился.
Плавно поведя бедрами, дразнящим движением прижимаясь к нему ближе, я томно произнесла:
— Как я могу отказать столь великому воину? Ты покорил меня с первого взгляда и теперь я вся твоя… — почувствовав, как он непроизвольно напрягся при этих словах, коварно добавила: — Но сначала позволь моим ласковым рукам омыть твое великолепное тело? Я буду нежна и покорна. А ты, будь терпелив, мой несравненный.